В поисках Витослава (СИ)

— Я подумаю! А пока, как позавчера, сожму наше личное время.
— Я не понял: ты растягиваешь общее, или сжимаешь личное?
— Конечно, сжимаю личное. Это настолько же укорачивает жизнь, но дает возможность не торопиться и все как следует обдумать. Это просто. Смотри!..
Вокруг опять потемнело, снова не включились уличные фонари, пропали люди, машины и птицы. А еще я заметил, что воздух стал как будто более густым и вязким.
— Афиноген, что случилось с воздухом?
— С ним все в порядке. Это тебе, начавшему жить в сто раз быстрее обычного, он кажется более плотным.
— В сто раз?
— Ну, примерно… Твой пульс сейчас — около семи тысяч ударов в минуту, кровь гораздо более густая… Будь осторожен: все мягкое для тебя стало очень твердым. Видишь, газета? Аккуратно попробуй ее сложить вдвое, скомкать… Только смотри, не сломай пальцы!
— Ох! Это не газета, а листовое железо!
— И не делай резких движений! В момент удара твой кулак будет двигаться со сверхзвуковой скоростью. Во-первых, в таком случае ты рискуешь порвать связки, а во-вторых, решив похлопать по спине, пробить человека насквозь. Давай, потихоньку присядем и начнем заниматься делом: то есть, думать.
— А че думать? Надо попасть на аудиенцию к тому типу, который пишет книгу.
— Это практически невозможно. Он находится вне времени и пространства, которые автоматически создаются в процессе написания, когда он пишет — что, где и когда.
— А ты можешь поместить нас в такое пространство… Ну, где нет пространства и времени.
— Сам-то понял, че сказал? Наши тела и наш разум не могут существовать вне времени и пространства!
— А ты попробуй! Ведь мы ничем не рискуем. Не получится — значит, не получилось. Подумаешь!..
— А если получится? Это смертельно! Не торопись, может, у тебя появятся какие-нибудь другие предложения?
— Может, есть кто-нибудь рангом пониже? Должен же кто-то следить за уровнем чернил… Короче, должен же быть обслуживающий персонал?
— Я знаю одного, кстати, ты с ним тоже заочно знаком. Его зовут Мрък. Его обязанность — поедать ненужные события и пространства, не вошедшие в большую книгу.
— Он съедает все-все?
— Кое-что, которое, как он считает, может еще понадобиться, он складирует у себя. Как говорится, мало ли… Но основную массу заглатывает. Ты смотрел фильм «Ланогольеры»? Вот, что-то в этом роде.
— Он один такой?
— Есть еще другие, ребята называли их серыми. Никто не знает, сколько их. Они — нечто среднее между полицией и министерством чрезвычайных ситуаций. Если хочешь, можно попробовать войти с кем-нибудь из них в контакт. Ты готов?
  
IX. Тоннель
 
Перед глазами замелькали разноцветные, приятные на ощупь теплые бархатистые пятна, потом мы весело проскользили по спирально закручивающемуся в трех плоскостях неощутимому желобу, затем вдруг резко остановились, и стало больно. Меня очень удивила эта боль, потому что было непонятно, откуда именно она исходит. Я мысленно просканировал себя с головы до ног: нигде ничего не давило, не жгло, не щемило и не саднило, и, тем не менее, жуткая боль существовала во мне, как нечто самостоятельное — как существуют внутри нас печаль и радость, тревога и сомнение. Она не принадлежала никакому органу или части тела и была как бы самой по себе. А еще она сопровождалась шедшим из самого моего естества странным гулом и вибрацией. Я глянул на озабоченное лицо Афиногена и понял, что он чувствует то же самое.
— Афиноген, что это?
— Не знаю, но это — не естественный процесс. В нем чувствуется умысел, чья-то воля.
— Против нас ополчились астральные силы зла?
— О боги! ты действительно веришь в то, что существует зло, как таковое, зло само по себе? Я уже начинаю сомневаться в том, что такие увлекательные и, в общем-то, правильные книги про родноверов написал ты!
— А что, разве не существует?
— «Зло» и «добро», «хорошо» и «плохо» придумали люди. Мы уже говорили об этом.
— Да, но…
— Никаких но! У наших предков уже существовали добрые и злые боги, потом эстафету приняло христианство, и тогда церковники всерьез пытались решать вопрос: кто сильнее — бог или сатана? Тогда многие ставили всемогущество создателя под сомнение…
 
Нашу духовную, наполненную непонятной болью дискуссию, прервало появление третьего действующего лица.
— Афиноген, умничаем, как всегда? А кто это с тобой?
— Это человек, написавший три известных тебе книги о родноверах.
— Тебя как звать?
— Владимир, я писатель. А тебя?
— Гагтунгр, исполняющий пульса де-нура.
— Но ведь пульса де-нура — это чисто иудейское проклятие, — вмешался Афиноген!
— Оно неотвратимо действует на любого! Пророк Елисей проклял именем всевышнего насмехавшихся над ним отроков, и их тут же разорвали медведи. В талмуде рассказывается о рабби Шимоне бар-Йохае, которого преследование римлян вынудило скрываться в пещере. Выйдя, наконец, оттуда, он нашел предателя, и тот под взглядом праведника обратился в кучу костей.
— Дык, это когда было!
— Тридцатисемилетний архитектор Эяль Рагонис проектировал и контролировал строительство роскошного элитного комплекса «Гиват-Андромеда» в Яффо. Он разгневал иудеев за то, что возвел это мирское здание на святой земле, на месте старейшего иудейского кладбища, а это попрание законов и великий грех. Он умер от сердечного приступа через две недели после наложения пульса де-нура. Археолог Эхур Нецер в две тысячи десятом нашел усыпальницу царя Ирода. Правоверные иудеи предупреждали ученого, что открывать могилу нельзя, это большой грех. Естественно, тот ослушался предупреждения, за что и заслужил пульса де-нура. Кара настигла его почти сразу же. Нецер упал с вершины горы в пропасть, поскольку вылетели крепления парапета, о который он опирался.
— То есть, астральные силы зла все-таки существуют?
— Гагтунгр, будь так любезен: прекрати эту дурацкую боль и ответь Володе. А потом объясни, зачем ты нас остановил?
— Пульса де-нура — не есть то, что ты называешь силами зла. Это порка огненными розгами, в первую очередь — наказание провинившихся ангелов. Она является метафорическим описанием божественной кары для понимания ее сущности простыми людьми. По сути, этот обряд не управляет Божьим гневом, а представляет собой лишь апелляцию в суд Божественной справедливости. И гнев Бога падет на голову несправедливо обвинившего, если проклятый окажется невиновным.
Кстати, пульса де-нура в свое время подверглись даже премьер-министры Израиля — Ицхак Рабин в девяносто пятом и Ариэль Шарон в две тысячи пятом. Об этом заявляли раввин Йосеф Даян и публицист Авигдор Эскин, которые накладывали эти проклятия. Рабин понес наказание спустя месяц после наложения: он был застрелен иудеем-экстремистом Игалем Амиром, а впавший в итоге в кому Шарон — в четырнадцатом. Согласно обряду, необходимо поставить в известность человека, что против него совершился пульса де-нура. Таким образом, ему дается возможность раскаяться и исправить ошибку.
— Все это очень интересно и поучительно, — заметил Афиноген, — но есть ли возможность увидеть сам ритуал и услышать произносимые при этом молитвы? Иначе все, что ты рассказываешь, воспринимается просто как страшная сказочка.
— Увы, ни вы, и никто другой не имеет права увидеть само таинство, — пожал плечами Гагтунгр. — Здесь и объяснять ничего не надо.
— Ладно… Из всего сказанного я делаю вывод, что на одного из нас, или на обоих было наложено пульса де-нура, верно?
— Не совсем… Пульса де-нура было наложено на нескольких ушедших… Их имена, естественно, я не скажу. Я притормозил вас только с одной целью: немного задержать. Присутствие сильного мага может исказить воздействие, и пульса де-нура, либо не произойдет, либо состоится в неполной мере.
— Согласно никем не писанным законам, проклинаемого следует ставить в известность, и месячный срок начинает отсчитываться именно с этого момента. Что происходит за это время?