Мой друг (СИ)

— Милан, поговорим после урока? — как-то взволнованно спрашивает Яна, чем немного озадачивает. Не сказать, что мы не ладим, но и подругами нас не назовешь, скорее вынужденное общение одноклассниц. Но на разговор, конечно же, соглашаюсь.
— Я хотела спросить… В общем, вы же с Тёмой дружите, ты его хорошо знаешь, — подозрительно мнется, делая нехарактерные остановки между слов. — Может посоветуешь, что можно ему подарить? Я… как-то не решилась на ДСВ*, слишком уж очевидно, — нервно посмеивается. — А на двадцать третье как-то попроще мне что ли, — облегченно выдыхает, заканчивая свою речь.
Таак… Главное не показывать свою истинную реакцию на эту просьбу. Прячу руки в карманы брюк, отвожу взгляд, переводя дыхание. Всеми силами пытаюсь промолчать, не выдавить то, что рвется изнутри, я же не плохой человек, не подлый. Верно? Боже, лучше промолчать, чем то, что собираюсь выдать.
— Игрушку в машину на присосках или подвеску на стекло заднего вида. У него же машина не так давно появилась, думаю зайдет, — беззаботно пожимаю плечами.
— О, точно! Спасибо! Ты лучший друг! — радуется Яна, а я чувствую себя хреново… Очень хреново. — Как я сама не догадалась, и вроде недорого, не так очевидно будет, и в то же время внимание проявлю. Супер! Спасибо! — продолжает рассыпаться в любезностях. Криво улыбаюсь и сбегаю в класс, прерывая этот малоприятный диалог.
До конца занятий все также упорно игнорируем друг друга, я даже успела расслабиться, как неожиданно ощущаю легкое прикосновение к спине вскользь. Испуганно подпрыгиваю на месте, поворачиваясь к Артёму лицом.
— Извини, не хотел напугать, — улыбается. — Поехали?
Вот так просто, как ни в чем ни бывало. И я так же просто соглашаюсь.
— Все хорошо? — как бы между прочим интересуется уже в машине.
— Да, норм. Как ты? Тебя вчера не было.
— Дела были, да и ты выдохнула, верно? — подмигивает расслабленно.
Это точно, выдохнула. И очень ему благодарна за такую щедро предоставленную возможность.
— Почему в Москву не едешь?
— А ты интересовалась за меня? — подмечает резонно.
Моментально вспыхиваю, хоть и нет на то особых причин. Я же ничего не сделала! Но доказывать это глупо.
— Да ладно, не напрягайся, еду конечно, и ты едешь, — и снова этот улыбчивый озорной взгляд.
— Еду… Но я думала, что ты отказался.
— Не понял, — хмурится. — Не хочешь, чтобы я там был? Могу не ехать, — сложно не заметить, как градус его настроения значительно падает, тем самым тащит вниз и мое.
— Нет-нет, я не против, чтобы ты ехал, — спешу исправить ситуацию. — Конечно, не против.
— Ладно, посмотрим, — заключает задумчиво и замолкает. Я тоже не решаюсь продолжать разговор.
— Хочешь в киношку? Завтра новый фильм выходит…
— У меня на завтра планы, — прерываю его, не давая закончить мысль.
— Ок, понял, ну лады, в другой раз.
И снова молчим. Когда подъезжаем к моему дому, начинает заметно потряхивать, ведь понимаю, что пришло время прощаться, и это значит, что мы сейчас как минимум обнимемся, а на это действие у меня наложен запрет. Еще четыре дня…
— Приехали, — смотрит выжидающе.
Сердце так бешено стучит, что стираются посторонние звуки, лишь монотонный ускоренный бит в голове. Артём тяжело сглатывает, продолжая испытывать взглядом, но активных действий не предпринимает, оценивает мое состояние, безошибочно считывая реакции.
— Обнимешь? — выдает с хрипотцой и какой-то надеждой в голосе.
Мнусь какое-то время, затем быстро склоняюсь, слегка сжимая его плечи, и так же стремительно возвращаюсь на свое место. Он даже не успевает среагировать на мои нелепые прикосновения и хотя бы приобнять в ответ.
— Лаадно, — тянет заторможенно. — Годится, беги.
Дважды просить меня не нужно, ловко выпрыгиваю на улицу, роняя сухое "пока", и так же быстро забегаю в дом.
В руках вибрирует телефон:
Артём: "Сумку забыла, спортсменка:)"
О, Господи…
Вынужденно плетусь обратно, костеря себя за рассеянность. Артём успел выйти на улицу, стоит с моими вещами в руках, облокачивавшись спиной на водительскую дверь. Позорно тянусь за сумкой, и меня вдруг затягивает в водоворот цепких рук друга.
 
— Так-то лучше, — прижимает крепко, и как всегда глубоко дышит в шею. Что-то довольно бурчит, словно под допингом, но благо быстро выпускает на волю. — Вот теперь точно — беги.
Пугаясь этого темного взгляда, хватаю злосчастную сумку, выдавливая прощальную улыбку, и ухожу.
Осталось три дня. Или лучше начать счет сначала? Господи, дай мне сил…
В среду, на удивление, все относительно спокойно. Артём ведет себя непринужденно, не вгоняет в краску провокационными словечками, даже совместную поездку домой удается избежать. После занятий идем с подругами в кафе, инициатором данной вылазки стала, как ни странно, скромница Яна. Меня уже порядком начинает поднапрягать ее присутствие, хотя раньше подобного за собой не замечала. А все потому, что ей хватило смелости посвятить меня в свои лямурные планы на моего Артёма. Моего!
В четверг я получаю приглашение на свидание. От Саши. Смутно помню, как согласилась, так как в тот момент следила боковым зрением за раздражающе веселой болтовней Артёма с Яной. Все пыталась разобрать слова, но громкий заливистый смех одноклассницы не оставлял ни малейшего шанса. Нервы на пределе, утешала лишь незаинтересованность в глазах друга.
На последнем уроке мне показалось, что Артём узнал о моей планируемой встрече с Раевским. Мысль о том, что он всего-то уловил мое внимание, отмела практически сразу, учитывая то, как резко он оторвался от своего телефона и, вгрызаясь в нижнюю губу, прожег меня испытующим тяжелым взглядом, затем на мгновение перекинулся на Сашу и снова вернулся ко мне. А спустя пару минут начал быстро строчит что-то на мобильном.
Артём: "У меня внеплановая тренировка, доберешься сама?"
Милана: "Конечно:)"
Этот бессмысленный смайлик в конце, что влепила с целью разрядить накаленную атмосферу, а в большей степени, чтобы скинуть свое беспокойство, произвел обратный эффект. Артём едва ли не давится, тяжело сглатывая, демонстрируя напряженный перекат мышц. Говорить о том, что и тени улыбки на его лице не проскользнуло, думаю, даже не стоит.
Пятница…
В пятницу Артём чудесным образом превращается в моего привычного беззаботного друга. Беспечно шутит, пребывая в хорошем расположении духа и поднимая тем самым настроение не только мне, но и остальным ребятам, собравшимся на большой перемене.
После уроков едем к нему играть в приставку. Захватившее меня по началу смятение по поводу таких эмоциональных качель улетучивается так же быстро, как и появилось. И только спустя пару часов как снег на голову прилетает свободно брошенный вопрос друга:
— Так значит Раевский? — спрашивает безэмоционально, не отрывая взгляда от экрана плазмы.
Способность говорить покидает меня так же внезапно, как и изменившееся выражение лица Артёма. Теряюсь, не в силах ни то чтобы сказать хоть что-то, даже пошевелиться не могу. Лишь ощущаю, как растет температура воздуха, вызывая жар во всем теле. Щеки горят, и осознание этого распаляет по-новой. А в момент, когда он поворачивается и без труда считывает мое раскачавшееся состояние, не выдерживаю и срываюсь в ванную.
Умываюсь холодной водой, остывая и обретая возможность свободнее дышать. Этот собственнический взгляд, которым прожег напоследок, не выходит из головы. Как он смеет? Среди тысячи терзающих мыслей, цепляю главную — спокойно сообщить о своем решении встретиться с Сашей. А что? Ему же без разницы, и нечего так на меня смотреть, если не собирается ничего предпринимать!
Поднимаю голову, в попытке оценить свой внешний вид, и тут же испуганно подпрыгиваю на месте, оценивая вместо этого вид Артёма, что стоит позади меня.
— Чего убежала?
— Душно стало, — выдавливаю глухо, не успевая подумать.
— Понимаю, мне тоже, — смотрит исподлобья, даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку.