80 лет форы

Еще несколько секунд спустя полковника вытаскивали из машины несколько дюжих ребят. Подошедший Коломийцев, с гримасой боли держащийся за раненое плечо, бросил скулящему шпиону:
– Ну что, мразь, допрыгался? Мудила, – и добавил, обращаясь уже к держащим предателя солдатам:
– Тащите его в лазарет. К дверям охрану. В палату и под окно тоже. И давайте быстрее, а то этот ублюдок сдохнет тут еще от потери крови.
  
Шпионская игра закончилась, не успев начаться.
18 марта 1942 года.
Москва, Кремль
– Так что вы можете мне сказать, товарищ Устинов? Как у нас дела с новыми производствами? – лучший друг физкультурников энергично расхаживал по кабинету с дымящейся с трубкой в руке, посматривая на напряженно застывшего наркома.
– Все отлично, товарищ Сталин. Работы идут даже со значительным опережением плана. Хотя не без проблем, конечно, но люди работают без передышки.
– Это хорошо, что все отлично. И хорошо, что наши трудящиеся столь полноценно отдаются столь важному дэлу. Но давайте все же поподробнэй, товарищ Устинов. Чем можэт нас порадовать новая промышлэнность? – Сталин показал на толстую папку с документами в руках Устинова. – И вы присаживайтесь, Дмитрий Федорович. А то как там в пословыце? В ногах правды нэт? – вождь улыбнулся.
Усевшийся Устинов достал из папки несколько листов бумаги.
– Здесь основные тезисы, товарищ Сталин. Подробнее по каждому направлению – в данных документах, – и нарком пододвинул папку в сторону севшего в кресло Сталина.
– Хорошо, товарищ Устинов. Давайте пока по сути.
– Очень хорошая обстановка у нас сразу в нескольких направлениях. Радиотехника совершает огромный, можно с уверенностью сказать даже революционный, скачок. Мы уже наладили производство полупроводниковых диодов и модернизацию радиостанций с их использованием. Активно ведутся работы по полупроводниковым триодам, но они значительно сложнее в изготовлении и потому пока получены только лабораторные образцы – проявили себя товарищи ученые из ЛФТИ. Однако уже идет разработка технологического цикла, так что вскоре мы однозначно справимся и с этим вопросом, – нарком замолк и заглянул в один из "тезисных" листов. После чего продолжил:
– Внедряем новые технологии, например, печатные платы. Благодаря этому, а также переводу радиозаводов на трёхсменную работу нам удалось добиться оснащения всех вновь выпущенных танков и самолётов радиооборудованием, – услышав это, вождь улыбнулся.
– Значит, с этим у нас все дэйствително отлично, – Сталин начал набивать потухшую трубку, одобрительно покачивая головой.
– Да, товарищ Сталин. На заводе "Светлана" максимально быстро строятся цеха для промышленного производства. Уже скоро у нас уже будет готово массовое производство различных элементов: триодов, диодов и прочих достижений полупроводниковых технологий. Даже то, что у нас есть сейчас, будет очень и очень сильно опережать все, что есть у кого бы то ни было. Особенно в сочетании с уже упомянутыми печатными платами. И первые ЭВМ нами уже проектируются. Более того, в лаборатории N… – Устинов вновь заглянул в документы, – "ХА" сто десять, создан электромеханический вычислитель, успешно применённый для расшифровки немецких радиограмм, – услышав это, глава СССР удивленно поднял голову и спросил:
– Так мы же используем для этого ЭВМ Особой группы, да?
– Да, товарищ Сталин. Однако мы разделили обязанности: особые ЭВМ только взламывают шифры, а собственно шифровки раскодируют наши вычислители, предоставленные ГРУ, Генштабу и штабам фронтов. Непосредственно сейчас это многократно уменьшает объём секретной корреспонденции и уменьшает время получения штабами данных радиоперехвата. Кроме того, эти вычислители позволяют дезинформировать немцев о наших подлинных возможностях в дешифровке, а в перспективе – массово производить собственные ЭВМ для применения в военном деле, науке и промышленности.
Есть еще и такой немаловажный фактор, как тот, что мы сможем применять больше особых ЭВМ для других, не менее, а может даже и более важных проектов. Например, для расчетов в ракетных проектах или проекте, курируемом товарищем Берия.
– Хорошо, товарищ Устинов. Продолжайте.
– Таким образом, подытоживая касательно электроники, радиотехники и вычислительной техники, можно однозначно сказать, что еще чуть-чуть и у нас появится весьма существенный отрыв в данных отраслях, причем отрыв практически непреодолимый, – Устинов вытер платком пот со лба. В главном кабинете страны было весьма жарко. Глотнув воды, он продолжил.
– Хорошая ситуация с моторостроением и автомобильной промышленностью. Полученные образцы несомненно весьма сильно нас в этом продвинули. И хотя сейчас разворачивать производство легкового транспорта нецелесообразно, но после нашей победы мы разгромим на автомобильном рынке и американцев, и французов…да всех разгромим.
– Так все хорошо? – Сталин строго посмотрел на Устинова.
– Дело в том, что многие модели мы можем воспроизвести почти полностью. Вот, например, эту, – покопавшись, нарком достал из портфеля фотографию старого доброго ВАЗ 2108, известного также как "восьмерка". Раньше сие творение отечественного автопрома принадлежало старшему сержанту Гнобяке, из бригады генерала Соломенцева.
– Замэчателно, товарищ Устинов. Но, я так понимаю, что далэко не все машины мы можем повторить, да?
– Да, товарищ Сталин. Но это и не удивительно, они там, – Устинов неопределенно махнул рукой, – в автомобили чуть ли не суперЭВМ засовывают. Да и двигатели, и трансмиссия, и прочее – тоже совсем другого уровня. Мы к этому придем, конечно, просто не сразу.
– Что-нибудь еще по этому вопросу?
– Грузовой автотранспорт. Вот эту модель мы уже начали выпускать на Горьковском автозаводе для нужд армии, – Устинов продемонстрировал Сталину фото старенького МАЗа, невесть как оказавшегося в распоряжении снабженцев бригады. Еще некоторые модели пока слишком дороги, но со временем мы их используем. Есть еще…
– Пожалуй, что хватит по данной тематике, товарищ Устинов. Чем еще порадуете? Вот, про станки расскажите, – вождь остановил Устинова на полуслове, наткнувшись в просматриваемой папке на интересную тему.
– О, конечно, товарищ Сталин. Благодаря полученным образцам, мы уже в ближайшее время сможем совершить настоящий прорыв в станкостроении! Давайте я вам кое-что покажу, – Устинов, отложив папку, вновь полез в глубины своего портфеля.
– Вот! – нарком вытащил на свет тонкую папку и протянул ее вождю. Тот с интересом раскрыл ее и углубился в чтение. В течение этого процесса на его лице снова появилась довольная улыбка, становящаяся с каждой минутой все более широкой.
– И мы дэйствително можем это сделать? – Сталин поднял голову и с прищуром посмотрел на Устинова. Тот, не отводя глаз, уверенно ответил:
– Да, товарищ Сталин. Но не все сразу, конечно. К примеру, до обрабатывающих центров нам еще довольно долго, сначала нужно значительно улучшить уровень имеющейся у нас техники, особенно вычислительной. Но станки с ЧПУ мы сможем делать уже довольно скоро. А лет через десять-пятнадцать будем создавать гибкие автоматизированные производства. После этого никакие США нас уже не догонят.
– Хорошо работаете, товарищ Устинов. Значит, оборудование особой группы вам помогло, да?
– Конечно. Но значительная заслуга подобных успехов не только в оборудовании и станках особой группы. Мы получили значительное количество информации из нескольких ЭВМ, принадлежащих учившихся ТАМ на заочных отделениях. Причем, нам довольно сильно повезло. Таковых довольно много, несколько десятков, и среди них мало "повторяющихся", – нарком, видя непонимающий взгляд Сталина, пояснил:
  
– Они учатся на разных направлениях и специальностях. Есть металлурги, есть инженеры-автоматизаторы, есть химики и другие. И почти у каждого на ЭВМ огромное количество информации.
– Надо бы товарищей солдат-студентов нам за хорошую учебу наградить, Дмитрий Федорович. Как вы думаете?