Ловушка для плейбоя

Наевшись, Пейдж откинулась на стуле и положила руки на живот.
— Может, и не стоит говорить, но сегодня ужин мне понравился даже больше, чем вчера. В ресторане-то руками не поешь.
— А тебе больше нравится руками? — поинтересовался Сэм, допивая пиво и хитро подмигивая собеседнице. Опять беседа приобретала второй смысл.
— Я же дизайнер. Я работаю руками. Так что да. — Пейдж изобразила, будто не понимает, к чему клонит Сэм. — Мне нравится ощущать вещи — понимаешь, тактильные ощущения. Распознавать различные текстуры и формы, комбинировать их, находить интересные сочетания. У каждого материала свой эффект: мягкость гусиного пуха, уют вельвета, прохлада шелка, чувственное тепло шерсти... — Она замолчала. Хватит разговоров. Они взрослые люди и оба понимают, что сейчас последует.
Сэм взял ее за руку и отвел из столовой в гостиную. Остановившись посередине комнаты, он повернулся и взглянул ей в лицо.
— Значит, тебе больше нравится осязание, прикосновения? — спросил мужчина, нежно поглаживая ее щеку тыльной стороной ладони.
— Да, думаю, если хочешь что-то познать, лучше начинать с этого. — Пейдж решила, что пришла пора отдаться чувствам и забыть о разуме. — А тебе?
— О, я обожаю осязание. — Сэм нагнулся к уху Пейдж. — Запах тоже играет немаловажную роль. Ты, например, пахнешь обворожительно. — Он снова посмотрел на нее и улыбнулся. — Запах сырного сэндвича — что может быть притягательнее?
В камине мирно потрескивали дрова, но тепло, разливающееся по телу Пейдж, было вызвано совсем не близостью к огню.
— Конечно, есть еще и слух, но он все же уступает действенности сырного запаха. Так что, может, перейдем сразу к вкусу? — С этими словами она поднялась на цыпочки и прильнула ртом к губам Сэма, их языки мгновенно переплелись. Он тут же обнял ее и прижал к себе.
Когда, не прерывая поцелуя, Сэм поднял Пейдж на руки, ее трепещущие веки опустились. Спустя пару мгновений она почувствовала, что ее опустили на разобранную уже кровать. Значит, Сэм принес Пейдж в свою спальню. Девушку одолевали противоречивые чувства — страх и блаженство. Сэм снял с них обоих обувь, поцеловал щиколотку Пейдж и лег на кровать, нависнув над девушкой.
Сэм улыбнулся, и впервые улыбка не коснулась его глаз, взгляд оставался совершенно серьезным.
— Пятое чувство, Пейдж, — зрение. Как я и полагал, ты смотришься здесь чудесно, — тихо произнес он. — Я ждал тебя всю жизнь. Просто не догадывался об этом.
Ей очень хотелось верить ему, по-настоящему хотелось.
— Я не понимаю, что с нами происходит, Сэм. — Может, делать это и не стоило, но Пейдж почему-то решила открыться ему. Да, она наслушалась рассказов Лоры. Да, она читала о его похождениях в газетах и Интернете и видела фотографии ослепительных пассий Сэма. Все это внезапно потеряло значение. — Сначала мне казалось, что понимаю. Но на самом деле...
— Тсс, тихо, — прошептал Сэм, расстегивая пуговицы на ее блузке. — Ты нарушаешь очередность. Звук и слух — на последнем месте. А на первом — осязание. — Его рука накрыла ее грудь, излучая томительное тепло, которое растекалось волнами по телу Пейдж и вызывало сладкую истому и ощущение жара между бедер. — Прикоснись ко мне.
Сердце девушки забилось еще сильнее, дыхание стало поверхностным и учащенным. Она восторженно ответила на его настойчивый поцелуй, одновременно стягивая с него рубашку. Наконец Пейдж сомкнула руки на обнаженной спине Сэма. Он весь пылал, словно в лихорадке. Впрочем, как и она.
Сэм слегка приподнялся и припал ртом к ее груди, языком поигрывая с соском прямо через тонкий шелк бюстгальтера. Это позволило Пейдж, наконец освободить его от брюк. Он хочет прикосновений? Она тоже. Вкус и прикосновения,— вот что сейчас им нужно. И Пейдж обхватила возбужденную плоть Сэма. Это походило на сочетание бархата и стали — жар, сила и в то же время нежность. Девушка услышала, как из уст партнера вырвался вздох, больше похожий на стон.
Сэм просунул руку ей под спину и приподнял ее так, что теперь они сидели друг напротив друга. Его глаза стали совсем темными, и она не могла отвести от него взгляд, пока он снимал с нее блузку и бюстгальтер. Пейдж заметила, как блеснули глаза Сэма, когда он наклонился, чтобы снять с нее брюки и трусики. Изогнувшись, она помогла ему.
  
Сэм действовал очень умело и уверенно. Пейдж решила, что об этом — его умении и уверенности в любовной игре — лучше не задумываться. Значение имеет лишь то, что происходит в данный момент, то, что он делает здесь, сейчас и с ней. А Сэм раздевал ее — причем не только руками, но и взглядом. Он прикасался к Пейдж столь трепетно и нежно, будто боготворил каждый миллиметр ее тела.
Его рот повторял путь, который до этого проложили ладони: Сэм поцеловал ложбинку между грудями, легонько подразнил языком напрягшийся чувственный сосок, спустился к пупку и окатил горячим дыханием низ живота. Ее распалившееся лоно и нервные окончания по всему телу напряглись в предвкушении главного аккорда этой любовной прелюдии.
Сэм раздвинул ее бедра и подложил одну из подушек под ягодицы. Пейдж согнула колени, вся открываясь навстречу партнеру, отринув стыд и скромность. Какое может быть смущение, когда Сэм, словно завороженный, смотрит на нее? Пейдж почувствовала, как от его полного обожания взгляда у нее на глаза навернулись слезы. А когда он прильнул к ее лону в самом интимном поцелуе, какой только может быть, она в истоме опустила ресницы. Его жаркое влажное дыхание распалило ее. Его язык начал творить с ней удивительные вещи, то легко порхая по коже, то проникая внутрь. Пальцы тоже не остались без дела... Сжав зубы от напряжения, Пейдж поднималась все выше на вершину блаженства, охваченная, ощущениями неведомой ей прежде силы.
Она полностью отдалась во власть этих ощущений, во власть мощного и древнего, как мир, желания. Руки и язык Сэма ввергли ее в состояние экстаза, у Пейдж перехватило дыхание, и, не в силах более сдерживаться, она достигла высшей точки наслаждения, тело ее изогнулось в сладких судорогах.
— Сэм! — Не открывая глаз, Пейдж протянула к нему руки, умоляя прийти к ней, обнять ее. Обвив его руками, девушка стала медленно возвращаться к реальности. Внезапно она поняла, что ей тоже хочется подарить ему наслаждение, как он только что подарил наслаждение ей. Это желание было мощным. Надо уметь не только брать, но и отдавать.
— Сэм? — Пейдж почувствовала, как в горле встает ком. Она сглотнула и вопросительно посмотрела на мужчину. Ей хотелось его всего, целиком. Ей не терпелось стать частью партнера. Она робко опустила руку вниз и почувствовала, сколь сильна его страсть. — Сэм, ты позволишь мне?..
Он пристально смотрел на нее, и в его взгляде читалась ранимость, искренность и еще что-то, чему Пейдж побоялась дать определение. Потому что, если ей показалось, если она ошиблась, потом будет очень больно.
— Да, пожалуйста, — тихо ответил Сэм и перекатился на спину, предоставляя ей полную свободу действий. Она стала покрывать поцелуями его лицо, грудь, постепенно опускаясь все ниже, кончиками пальцев лаская каждый мускул, тщательно обследуя рельеф тела.
Пейдж не могла похвастать большим опытом в любовных делах. Она не знала, что нравится Сэму, но надеялась: нехватка умения компенсируется ее искренним стремлением доставить удовольствие, вернуть ему хотя бы малую толику того, что он дал ей. Сэм судорожно вздохнул и прошептал в изнеможении ее имя. Пейдж перестала смущаться и закружилась в вихре новых ощущений.
  
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
Перепрыгивая через две ступеньки, на ходу стягивая галстук и бормоча проклятия, Сэм спешил попасть в свое крыло Бэлфор-Холла. Черт побери, он опоздал. Господи, сделай так, чтобы было еще не слишком поздно!
Он обещал Пейдж вернуться за несколько часов до начала приема. Он рассчитывал, что успеет все ей рассказать. Все то, что не решился объяснить по телефону во время их долгих ежедневных бесед.