Цеховик. Книга 2 Движение к цели

– В «Защите Лужина», кстати, описывается реальная партия между Рети и Алехиным.
– Надеюсь, с твоим отцом мне её разыгрывать придётся.
– Да он, вроде, не слишком продвинутый шахматист, – пожимаю я плечами. – У вас опять пельмени?
– Ты возражаешь? – он даже теряется немного.
– Нет, не возражаю, – мотаю я головой. – Тело молодое, запас прочности ещё есть. А сметанка-то имеется?
Мы едим и я рассказываю о своём внезапном восхождении на комсомольский олимп и о встрече с Пашей Цветом. Платоныч только головой качает.
– Ну с комсомолом-то понятно, это Ефим подсуетился. Он хочет тебя к рукам прибрать, перспективу в тебе увидел. Дело хорошее. Я, признаюсь, дал ему добро на это, хоть и не ожидал, что он так быстро рванёт. С места в карьер буквально. А вот чего от тебя Цвету надо не пойму. На всякий случай притухни пока, не высовывайся. Надо понаблюдать да помозговать.
После пельменей Большак варит кофе и мы идём в гостиную, как настоящие джентльмены. Не хватает только сигар и камина.
– Вот, держи, – говорит Платоныч и кладёт передо мной стопочку красненьких. – Двести рэ.
– Ого, – поднимаю я брови. – Это что?
– Это зарплата твоя и премиальные.
– Не многовато ли? Я даже месяца не отработал.
– Нормально, – кивает Большак, – не много. И вот ещё. Духи. За них я деньги вычел, не переживай.
Он ставит передо мной синюю коробочку «Клима».
– Скоро же у мамы день рождения, так ведь? – спрашивает он. – Ну вот и подарок твой, как обещал.
– Да как-то чересчур щедро, Юрий Платонович. И так меня задарили.
– Слушай, деньги не из моего кармана, а из прибыли. Понимаешь? Решение было общим, так что всё честно. Ты действительно операцию провернул серьёзную и одним ударом решил кучу наших проблем. Так что бери смело. Ты вот что скажи, по поводу работы точно решил?
– Точно. Увольняйте со склада, а к Любе я завтра съезжу и скажу, что надо к экзаменам готовиться.
– Ну ладно, как знаешь. Ну, и чего делать будешь?
– Учиться, учиться и ещё раз учиться. Хотя, если честно, с одной стороны, время на это тратить не хочется. Я же парень и без того учёный. Но, с другой стороны, пока не «началось», как говорится, можно постараться освоить перспективные специальности. Экономику, например. Хотя в новом мире она будет совсем другой. Не знаю, в общем. Не определился ещё. Думаю.
– Ну, думай. Времени, впрочем, почти нет, так что думай скорее. Что делать-то? Я сейчас не про образование, а вообще, в глобальном смысле, понимаешь? Я всё прокручиваю то, что ты мне рассказал и не могу понять, чего хочу.
– Ну, для человеческих существ, – усмехаюсь я, – это как бы норма. Вечно мы не знаем, чего хотим.
– Понимаешь, результаты вашей перестройки повергли меня в уныние. То, что стало… станет со страной – это просто катастрофа. Но, с другой стороны, к этой катастрофе приведут не только действия ваших олигархов и прочее. Ведь то, что сейчас происходит, уже создаёт предпосылки для этого. Правильно?
Я смотрю на него и не отвечаю.
– Вот и получается, что надо выбирать из двух хреновых вариантов.
– Цугцванг, – говорю я.
– Вот именно, – кивает он. – Сохранять совок, как ты его называешь, в том виде, как мы сейчас имеем, нельзя. Нужны какие-то изменения. Я, честно говоря, как человек дела, ты понимаешь меня, думаю, что свободное предпринимательство, должно быть. И свободы должны быть, и права человека эти сраные…
– Тут вот какой момент, Юрий Платонович. Ничего этого не существует, свобод то есть. Это ведь лишь… ну как объяснить-то. Ну вот смотрите, вот у вас икона висит, – я показываю на старинную икону на стене. – Это образ Всевышнего, так? Образ истины.
– Да, – соглашается он.
– А демократия – это образ искажённой идеи. Видите разницу? То, что мы называем демократией – это извращённое изображение изначально неосуществимого идеала. Просто всё обставлено так, что на первый взгляд можно подумать, да, вот она демократия. Она есть и я её вижу. Но знаете, это сплошная манипуляция. Матрица. Правда, в ней жить приятно. Приятнее же думать, что ешь сочный бифштекс, в то время, как сам являешься едой для огромной машины, чем осознавать истину и жить в вечных страданиях. Слушайте, это большой разговор. Давайте потом как-нибудь к нему вернёмся.
 
– Так что делать-то?
– Вы так спрашиваете, будто у нас тут теневое правительство с неограниченным ресурсом и мы решаем, какой же нам путь выбрать, какую ещё модель попробовать на этих жалких людишках. Вы Рокфеллер, а я Ротшильд.
Я улыбаюсь.
– Но мы должны что-то предпринять! – уверенно говорит Большак.
– Ну давайте пойдём путём китайских товарищей. Как вам такое?
– Это что ещё за путь?
– Сейчас расскажу, если хотите. Но, на самом деле, да, делать что-то надо. И у меня мыслишки имеются кое-какие. Вот смотрите, в принципе…
В этот момент раздаётся телефонный звонок.
– Извини, – говорит Большак, вставая с кресла. – Сейчас вернусь.
Он идёт в прихожую к звонящему телефону и практически сразу возвращается.
– Егор, – говорит он. – Мама твоя звонит.
Я подхожу к телефону.
– Алло…
– Егор, тут такое дело, только ты не расстраивайся…
Такие вступления… блин, от таких вступлений становится не легче, а наоборот
– Я пошла гулять с Раджой, чтобы тебе ночью потом не пришлось его выводить.
Я молчу, терпеливо сжимая зубы, не перебивая и не поторапливая…
– В общем Раджа убежал.
– Как убежал?
Ничего более глупого и спросить нельзя.
– Не знаю. Мы с отцом уже всю округу обежали, нигде нет. Я с ним домой возвращалась, и он побежал вперёд к подъезду. Он часто так делает. Я и не придала значения. А потом к дому подхожу, его нет. Там перед этим машина отъезжала. Я испугалась, думала, вдруг он под машину попал… Но нет, ничего такого…
– Какая машина была, ты не запомнила?
– Да я в них не разбираюсь. Белая какая-то…
Белая! Твою же за ногу! Белая!
– Ладно, мам, не переживай. Прибежит, побегает немного и прибежит. Я его ещё поищу немного…
Я вешаю трубку и хватаю с вешалки куртку.
– Знаете, как Киргиза найти? – спрашиваю я.
– Нет конечно, – удивлённо отвечает Платоныч. – А что случилось?
– Он мою собаку украл!
7. Иногда я умею убеждать
– Погоди! – кричит мне вслед Платоныч, когда я выскакиваю из квартиры. – Я тебя подвезу на машине.
– Нет! – отвечаю я. – Не надо, вас светить. Ни к чему это.
Я несусь вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки.
«Цок-цок-цок», – доносится снизу. Кто-то энергично поднимается на каблуках. Просто отмечаю это для себя. Разумеется, отвлекаться на дамские каблучки я не намерен. Я лавиной скатываюсь вниз. А навстречу мне идёт молодая женщина с роскошной шевелюрой. Идёт без шапки, в лёгком пальто, импортном. Вероятно приехала на авто.
Отмечаю это машинально и уже практически пролетаю мимо, как вдруг… Ба!
– Егор… э…
– Брагин, Ирина Викторовна. Добрый вечер.
Это же первый секретарь горкома! Вот так встреча. Она что, живёт здесь? А почему Большак об этом не сказал?
– Да, Брагин, – довольно строго говорит она и смотрит тоже строго, как настоящая очень большая начальница. – Я помню… Ты что, живёшь здесь?
Значит, не живёт. К кому идёт? Не к Платонычу же…
– Нет, я в гости приходил. А вы? Живёте здесь?
– Тоже нет.
– Тоже в гости? – улыбаюсь я.
Мне приходится остановиться. Не могу же я просто пронестись мимо.
– Можно так сказать. У меня мама здесь живёт. Аж на пятом этаже.
– Без лифта не слишком удобно, – сочувствую я.
– Да откуда же лифту взяться, если его изначально не запланировали?
– Но место для него подготовили. Посмотрите, очень даже хорошо войдёт. Так что можно и установить, если директива будет. Ваша мама, думаю, спасибо скажет.
– Мама скажет, это точно. Завтра, пожалуйста, приходи без опозданий. У нас с дисциплиной очень строго.