Цеховик. Книга 2 Движение к цели

– Ну что, – говорит она, рассматривая меня, – я Новицкая Ирина Викторовна.
Она протягивает руку, и я деликатно её пожимаю. Я тоже её рассматриваю. Вблизи она ещё красивее.
– Сколько тебе лет? – спрашивает она.
– Семнадцать.
А тебе? мысленно задаю я вопрос.
– Ну что же, Егор. Нам надо с тобой поближе познакомиться.
– Я совсем не против, – с готовностью говорю я и широко улыбаюсь.
Боюсь только, улыбка получается чересчур плотоядной.
– Ну хорошо, – усмехается она. – Слыхали мы такое. Да, Андрей Михайлович?
Он краснеет и на этом всё заканчивается.
– И почему ты мне ничего не сказал? – накидывается он на меня, когда мы выходим из горкома.
– Так что я мог сказать? Я сам был огорошен!
– А про помощь милиции почему не сказал?
– Так это… – соображаю я, что бы соврать, – операция засекреченной была, о ней нельзя распространяться. Да я и не думал, что тот парень из горкома партии окажется.
– Ясно всё с тобой. Бестолочь ты и есть. Смотри, с Новиковой поосторожнее. Проглотит и не подавится. У неё знаешь кличка какая?
– Откуда мне знать, Андрей Михайлович?
– Клеопа. Это в честь Клеопатры. Улавливаешь почему?
– Нет, – делаю я вид, будто не улавливаю.
– Потому что ведёт себя, как самка богомола. Ну да тебе ещё, пожалуй, рано такие вещи понимать. Просто держись от неё подальше и всё.
Похоже, кто-то за аморалку полетел. Забавно да? Аморальное поведение? Иди в школу, детей учи.
Мы прощаемся и я иду домой. Ну что же, нужно подумать, как можно применять своё новое положение. Разумеется, эта должность, или как это назвать, никаких сиюминутных выгод не даёт. Зато при поступлении в ВУЗ и устройстве на работу плюшки обеспечены.
Размышляя, я подхожу к дому. Сворачиваю во двор и иду к своему подъезду. У сугроба стоит белый "Жигулёнок". Ну стоит да стоит, никому вроде не мешает. Я иду себе по своему маршруту. Однако, когда прохожу мимо машины, раздаётся резкий сигнал клаксона.
Окошко открывается и из него выглядывает, тот самый коренастый, что приходил вместе с Рыжим…
– Слышь, Бро, – говорит он в открытое окно. – Залезай.
– Зачем это? – интересуюсь я.
Признаюсь, такой поворот событий мне не слишком по нраву.
– Разговор есть, – говорит он. – Надо обсудить кое-что.
– Так вроде обсудили уже всё.
– Да полезай ты, не ссы, ещё надо кое-что перетереть.
Мне ничего не остаётся, как усесться в машину. Я пристёгиваюсь ремнём, который, как в самолёте, не подтягивается автоматически, а свободно ложится мне на грудь, как орденская лента фельдмаршала Кутузова.
6. Мы должны что-то предпринять
– Куда едем? – спрашиваю я.
– В «Кавказскую Кухню», – отвечает коренастый. – За «Комсомольским парком», знаешь такую?
– Слышал, – киваю я, – но посещать не доводилось.
– Ну вот, сейчас посетишь. Шашлык, люля и тополя.
Я снова киваю.
– Ну как там собачка твоя? – спрашивает он. – Хорошая, прям забыть не могу. Как зовут?
– Раджа.
– Чё, в натуре? Нахера такое имя? Как в кино что ли?
– А это не мы придумали. Батя такого уже купил.
– Понятно.
– Да нормально, привыкли уже.
Чего он прилепился к собаке моей? Может заняться разведением метисов?
– А тебя-то как величать? – спрашиваю я через некоторое время.
– Киргиз, – отвечает он.
– Чёт не похож, – говорю я с сомнением в голосе.
– Ага, не похож. У меня мать киргизка, а батя русский. Вот погоняло и прилипло такое. А у тебя чё за кликуха?
– Рыжий с Кахой сочинили. Это типа «братан» по-английски.
– А, братан, ну так-то нормально. Почему по-английски? Ты чё, англичанин типа?
– Да кто их знает, – пожимаю я плечами. – Это их надо спрашивать. Так зачем мы едем в «Кавказскую кухню», Киргиз?
– Сказано привезти, я везу. Я не спрашиваю.
– А кто сказал?
– Слышь, Бро, ты мент по ходу. Чё столько вопросов? Приедем, узнаешь. Сам поймёшь.
Ну, и, собственно, да, кое-что я понимаю. По крайней мере, человека, сидящего за столом я узнаю. В своё время я видел много его фотографий и читал про него. Он станет известной личностью. Будет участвовать во многих криминального процессах. Ну, и в бизнесе тоже след свой оставит. А после четырнадцатого года исчезнет с радаров, навсегда оставшись во всероссийском розыске по подозрению в четырёх убийствах при практически полном отсутствии улик.
 
Это Паша Цвет. Сейчас он здесь пытается, так сказать, шишку держать, отхватить кусок побольше и подмять под себя весь город. И вскоре ему это удастся. Потом он уедет завоёвывать Новосиб, но там дело не заладится и его влияние там будет так-сяк, а вот в Красноярске он задержится надолго и оттуда дойдёт аж до Москвы матушки. Талантливый организатор, жестокий предводитель, дерзкий предприниматель.
Сейчас ему лет двадцать семь. Молодой да ранний. Смотрит на меня исподлобья, с видимым интересом. Я стою спокойно, не егожу, отвечаю на взгляд уверенно.
– Ты что ли и есть Бро? – спрашивает он, осмотрев меня с головы до ног.
– Да, – соглашаюсь я.
Он кивает на стул перед собой и делает знак официанту, чтобы мне принесли еду. Киргиз присаживается рядом.
– Знаешь меня? – продолжает он спрашивать.
– Да, – снова говорю я. – Ты Паша Цвет.
– Ну надо же, – удивляется он и поворачивается к Киргизу. – Ты что ли ляпнул?
– Не, я ничего не говорил, – пожимает тот плечами.
– И как узнал? – спрашивает Цвет. – На афишах вроде меня не печатают.
Лицо у него обычное. Ни уродливое, ни красивое и даже, можно сказать, незапоминающееся. Волосы не длинные, но и не короткие, нормальные. Широкие монгольские скулы, блёклые, глядящие в упор, карие глаза, плотно сжатые губы и массивный подбородок. Он вообще, выглядит довольно массивно, несмотря на свою молодость.
– Ну, так. Догадался. Пацаны рассказывали, как ты выглядишь.
Он морщит лоб, о чём-то думая. Я осматриваюсь. В зале почти никого нет. Интерьер неуютный, почти дешманский, но пахнет хорошо. Запах напоминает мне, что я голодный. Мне и Киргизу приносят шашлык.
– Ешь, – говорит Цвет. – Я решил посмотреть, что за Илья Муромец тут у нас завёлся, а ты так вроде и на Алёшу не тянешь Поповича. И как же ты сумел столько народу перебить? Нет, я понимаю, они кретины, включая Джагира, но их всё-таки пятеро было.
– Один уходил за пивом, – отвечаю я, поглядывая на чудесно пахнущий шашлык. – Боня. А остальные слишком расслабились. Их же больше было, вот и не ожидали, что что-то может пойти не так. Думаю, чисто психологический момент.
– Психологический? – переспрашивает он и смотрит на Киргиза.
Тот, жадно рубает шашлык, успевая, впрочем, равнодушно поглядывать по сторонам и на меня тоже.
– Ну да. Плюс элемент везения.
– Элемент?
– И неожиданности, – добавляю я.
– Вот значит как… – говорит Паша задумчиво и слегка покачивает головой. – Да ты ешь-ешь.
Не нравится мне эта беседа. Не понимаю цели. Для чего? Хочет меня наказать? На место поставить? Чего он добивается?
– Но я хочу сказать, их нападение было ничем с моей стороны не спровоцировано.
– Неужели?
– То что я, якобы, говорил о его сыне, это неправда, – я намеренно не использую воровской жаргон, чтобы он не думал, что я стремлюсь казаться своим. – Пусть тот, кто это утверждает, скажет, когда, что и где от меня слышал. Пусть мне скажет. Но он не скажет, потому что такого не было. А Джагу я, если бы его не загребли, своими руками бы задавил. Это подтверждаю. Потому что он моего отца пырнул и сделал инвалидом. Причём, беспричинно. Так что да, я на него имею зуб.
– Ну, ты сильно-то здесь не гоношись, ты его отца тоже инвалидом сделал, вообще-то.
– При всём уважении, – говорю я, – он уже и был инвалидом. Как физически, так и психически.
Киргиз хмыкает и лыбится.
– В натуре, Цвет, он реально инвалид конченый, на всю голову дебил, – говорит он.