Принимающий удар (ЛП)

Майлз садится рядом со мной на скамейку запасных, когда мы переводим дыхание на последней минуте.
Это не был рекорд, но я все равно получил свое. После той ночи я знаю, как сильно это гложет Майлза.
Но мои легкие горят, и это не от беготни по площадке.
Когда Нова сказала, что нет такого количества стен, которое заставило бы ее простить меня, это не обескуражило меня. Это разожгло во мне огонь.
Поэтому сначала я послал к ней мастера по маникюру, чтобы он переделал ее ногти, из-за которых она расстроилась.
Далее были цветы. Универсальный символ, чтобы сказать: «Я облажался, надеюсь, они заставят тебя улыбнуться, когда я не смог тебя развеселить».
Я бы справился с тем, что она меня игнорирует.
То, что я получил в ответ, было в тысячу раз хуже.
«Я на свидании».
Это было похоже на удар форварда, несущегося к корзине. Из меня разом вышел весь воздух, оставив синяки на всех частях тела.
Пребывание рядом с ней последние две недели вернуло меня к жизни. Видеть, как она преследует свои мечты, слышать ее смех, сталкиваться с ней в клубе, все это напоминает мне о том, как она зажигает меня, как никто другой.
Я больше не буду притворяться, что не испытываю к ней чувств.
Но что, если уже слишком поздно?
Может быть Нова покончила с нами, а я остался единственным, кто держится за то, чего у нас больше не будет.
После посещения душа и общения с прессой я надеваю джинсы и свитер. Мои волосы все еще мокрые, и ноябрьский воздух кажется прохладным, когда я выхожу на улицу.
— Оставь машину, — говорит Майлз, когда за нами приезжает лимузин.
— Куда мы едем? В Вегас? — спрашивает Джей.
Когда я залезаю внутрь, Брук уже там.
Плюс Нова.
На ней джинсы и обрезанная белая футболка, которая заставляет меня думать о грязных вещах.
Впервые за весь день мое сердце радуется. Волна предвкушения и адреналина захлестывает меня.
Она знала, что я буду здесь. Так почему же она пришла? Особенно после ее звонка «отвали, у меня свидание» вчера вечером.
— Привет, — я пересаживаюсь на сиденье рядом с ней, вытянув ноги.
— Привет, — Нова высунула язык, чтобы облизать губы. — Спасибо за рисунок.
— Конечно.
Она прикусывает губу, и мне хочется оказаться между ее зубами.
— Он был у тебя все это время, — говорит она тихо, так, что слышу только я. — Человек, который купил его на аукционе раньше всех… это был ты.
Так вот в чем дело.
Майлз садится в машину, прежде чем я успеваю ответить.
— Я сегодня был в ударе.
— Просто обычная игра, — поддразнивает Нова.
Майлз кивает в сторону двери рядом с Брук, и она передает ему бутылку воды, не обменявшись с ним ни словом.
Всю дорогу машина наполнена шутками и смехом.
Нам с Новой негде поговорить, поэтому мы этого не делаем.
Но она выглядит взволнованной, ее пальцы теребят волосы.
Когда машина подъезжает к пункту назначения, мы направляемся в паб.
Там сидят несколько местных, и при нашем появлении раздаются одобрительные возгласы. Мы с ребятами обходим всех, похлопывая по плечу и подмигивая завсегдатаям.
— Хорошо выглядишь, Майлз.
— Как колено, Уэйд?
— Чертовски удачная передача, Джей.
Я слишком поздно поднимаю глаза, чтобы увидеть, что мои товарищи по команде уже расположились за нашей круглой зоной: Нова первая, а Майлз пристроился за ней. Брук — с другой стороны. К тому времени, как я пробираюсь туда сквозь толпу поздравляющих меня людей, остается только место сбоку у выхода.
Официантка сразу же подходит к нам, принимая заказ. Я беру колу, и парни тоже выбирают содовую, за исключением Майлза, который берет шоты.
К нам подходят несколько женщин и спрашивают, можно ли им присоединиться к нам. Одна занимает место рядом с Джеем, другая — рядом со мной.
После нескольких рюмок девушка рядом с Джеем поднимается.
— Потанцуешь со мной?
Он соглашается, позволяя ей утащить себя на танцпол.
Подходит другая женщина, которая уже смотрит на меня.
Она обхватывает ладонями мое лицо и наклоняется.
— Я буду танцевать так, как ты захочешь. Тебе не обязательно двигаться. Ты можешь быть сексуальным шестом.
 
Я чувствую, что Нова смотрит на нас.
Я собираюсь сказать «нет», пока Майлз не встает.
— Пойдем, красавица, — говорит он Нове. — Мне нужен кто-то, кто меня поддержит.
Я ожидаю, что она откажется, но она поднимается, позволяя ему взять себя за руку.
Атлас выпускает их. Я смотрю, как Майлз тащит Нову к танцполу.
— Этого не может быть, да?
— А?
Я заставляю себя посмотреть на женщину, которая пригласила меня на танец.
— Я так и думала, — она улыбается. Она объективно привлекательна, но меня это не волнует. — Я все еще расскажу всем, кого когда-либо встречала, что танцевала с Клэйтоном Уэйдом, если ты не против?
— Заткнись.
Я смотрю, как танцуют Майлз и Нова, в основном, чтобы наказать себя.
Может быть, она забыла меня.
Я никогда не признавал поражения. Я буду сражаться, и в первую очередь кроваво. Но я не могу смириться с мыслью, что она снова пострадает. Не тогда, когда я уже причинил ей боль.
Я говорил себе, что ей лучше, что для нее важнее всего вернуться к той жизни, которую она оставила.
Но она здесь, живет своей лучшей жизнью на расстоянии дюйма от меня, и все, чего я хочу, — это быть частью этого.
Вмешивается голос Брук.
— Шоколад.
Я оглядываюсь и вижу ее рядом с собой.
— А?
— В первый год учебы в колледже я села на диету. Раньше я никогда не ограничивала себя в еде, но я пыталась вписаться в общество, и многие девушки питались именно так. То, как ты смотришь на нее, — это то, как я смотрела на шоколад весь семестр.
Я тяжело выдыхаю.
— Ты ни черта не знаешь, Брук.
— Она говорит о тебе во сне.
У меня голова идет кругом.
— Прошлой ночью я зашла к ней в комнату, и она говорила о тебе.
Я поворачиваюсь обратно к танцполу, внутри меня бушуют противоречивые чувства.
Она все еще думает обо мне.
Черт, я ей снюсь.
Мистер Тридцать Очков обнимает Нову за талию и наклоняется, чтобы прошептать ей на ухо. Каждый мускул в моем теле напрягается. Я встаю со своего места и в три шага оказываюсь рядом с ними. Моя рука обхватывает ее запястье, моя хватка поглощает ее маленькую руку.
Не говоря ни слова, я тяну ее за собой.

НОВА
Воздух пропитан запахом пива и жареной пищи, но его перекрывает аромат его геля для душа и его самого, когда он прижимает меня к одной из полок, заставленных картонными коробками.
Стены кладовой давят на меня. Как и тело Клэя, заполняющее мое поле зрения.
— Ты не можешь так бросать меня. Я не баскетбольный мяч, — жалуюсь я.
— Почему ты пришла сегодня? — его лицо наклоняется так, что он оказывается в нескольких дюймах от моего, взгляд приковывает меня.
— Чтобы потусоваться с друзьями.
— Но ты знала, что я буду здесь.
— Я не собираюсь избегать тебя до конца моего пребывания в Денвере.
— Брук слышала, как ты говорила обо мне в своих снах.
О боже.
Я уже чувствую себя на шаг позади, когда дело доходит до этого мужчины. Помощь Брук, чтобы склонить чашу весов в его пользу, — это уже слишком.
— Я много говорю во сне, — защищаюсь я. — О всяких…
— Я так не думаю, Пинк.
У меня отвисает челюсть.
Сегодня вечером я пошла на игру, потому что сказала себе, что это поможет мне сделать набросок команды для моей фрески. Но мой взгляд постоянно возвращался к Клэю. Он был таким целеустремленным, обдуманным, мощным. Он летал туда-сюда по площадке, прорывался между защитниками, брал все, что хотел.
Я знаю, что он пережил со своим коленом, с борьбой за переезд в Лос-Анджелес, но он держит все это в себе.