Возвращение (СИ)

А тут вдруг такая прыть?
- Я даже не помню, что я думал.
- Совсем не помнишь? Как вы оказались в постели - помнишь?
Фёдор сглотнул, и кивнул.
- П-помню. Элиза... она была настойчивая.
Руди подумал, что была бы умнее, была б жива. Но промолчал. Ждал, пока Фёдор пороется в глубинах памяти.
- Помню рыжие волосы. Помню.... Разочарование.
- Что?!
- Как от обмана, обиды, подделки... нет, больше ничего не вспомню.
Руди вздохнул.
- Теодор, друг мой, тогда нам надо будет с тобой провести естественный опыт.
- Че-го?
- Сегодня же мы отправимся в бордель, и снимем услужливую девочку. На двоих.
- Руди?
- Ты будешь действовать, а я наблюдать.
- Руди, ты с ума сошел?!
- Нет, Теодор. Посуди сам. Нам надо знать, связано это с тобой - или с Лиззи.
- С Лиззи? Не понимаю?
Фёдор приободрился, посмотрел с удивлением. Руди взмахнул рукой.
- Теодор, женщина, чтобы привлечь внимание мужчины, может пойти на многое. Есть и зелья, и мази, и приворотные амулеты. Допустим, чем-то таким Элиза и воспользовалась. Могла? Спокойно могла. Друг мой, ты царевич, задержаться рядом с тобой - честь и удача для любой девушки. А если еще и ребеночек будет... ты понимаешь.
Фёдор кивнул уже более заинтересованно.
- Так...
- Допустим, она чем-то воспользовалась. Ты это почувствовал и пришел в неистовство. Понимаешь?
- Допустим.
- Если это действительно так, то со следующей девушкой у тебя будет все в порядке. А если нет, я успею тебя остановить.
Фёдор потер лоб.
В свете сказанного, предложение Руди не выглядело таким уж гадким. Это не свальный грех, это естественный опыт.
- Может, и надо. А ты успеешь меня остановить - если что?
- Конечно.
- Тогда я согласен.
- Сегодня и пойдем. И еще одно. Я от твоего имени пообещал помощь семье Магрит... матери Эльзы. У нее еще две дочки, их надо ставить на ноги. Если у них будет хорошее приданое, их можно будет выдать замуж... Элиза им помогала, ты понимаешь...
Фёдор кивнул.
- Рублей по пятьдесят хватит?
- И останется. С таким-то приданым их на руках унесут.
- Вот и ладно. Передашь от меня, хорошо?
Руди кивнул.
- Слово даю.
Деньги он и правда собирался передать девочкам. В полном объеме, не оставив себе ни монетки. И от себя еще добавить.
Что уж там, его то вина. Если бы не он...
У него было свое мнение о происходящем. И Фёдор невольно ему помог, сказав про обман.
Действительно, обман то и был. Руди хотел подсунуть ему Элизу вместо Устиньи. Заметив интерес к боярышне, перетянуть его на другую девушку, и воспользоваться тем в своих целях.
Но - не та.
Не то, не так, вот и вышло, как получилось...
Получается, в смерти Элизы виноват и Руди, и его затеи.
- Хорошо, - чуточку повеселел Фёдор.
- Тогда, мин жель, одевайся, закрывай руки, а я пойду готовить завтрак.
- Руди, ты?!
- Я, именно я. Слуг я отпустил, всех остальных не приглашал, мы сейчас в доме одни. Нам надо было поговорить без свидетелей.
- А-а...
- Позавтракаем, и отправляемся - куда?
- Во дворец. За деньгами.
Фёдор решил побыстрее разделаться с неприятным, и сосредоточиться на хорошем. И только так.
Руди промолчал.
Сказать ему хотелось многое, и сделать тоже. Но...
Есть в смерти Элизы его вина. Есть. И перед собой не скроешься. Так что - делаем. И не вспоминаем.
***
В светлой уютной горнице Агафья Пантелеевна уселась на лавку, и Устю за собой потянула.
- Дай-ка я еще раз на тебя погляжу. Да, кровь в тебе проснулась, наша, старая кровь. Ты уже в храме была?
- В храме? Или в роще? - парировала Устя.
- И там, и сям, - не осталась в долгу прабабка. - Рассказывай, не заставляй каждое слово клещами тащить. Чай, не маленькая уже.
Устя только краешком рта ухмыльнулась.
Не маленькая...
Бабушка, я одну жизнь уже прожила. Вторая сейчас идет...
- Была. В рощу я ходила, Матушка Жива меня благословила.
- Знак свой дала?
Устя молча повернула ладонь к бабушке, та посмотрела, кивнула.
  
- Веточка березовая. Любит тебя Матушка. Хорошо. А в храме была?
- Была.
- Как тебе там? Не тошно, не давит?
- Нет, - Устя даже растерялась. - А должно?
- Должно. Сила там чужая, нам там неуютно.
Устя промолчала.
Может, сказалось еще и то, что впервые ее сила в монастыре вспыхнула? Может, что она там прожила долгое время? Но в храме ей было... да никак и не было! Еще б Фёдор...
Из-за Фёдора ей было противнее. Но с ним и на облаке вдвоем тошно было бы.
- Тоже хорошо. В рощу ты уходить не хочешь? Волхвой стать?
Устя качнула головой.
- Не хочу. Не чувствую я в себе этого. Не моя дорога.
- Пусть так. А чего ты хочешь?
Устя пожала плечами.
- Не знаю пока. Бабушка, ты расскажи мне лучше, что в мире творится. Почему с нами так поступают? Рощи вырубают, волхвов и волхвиц изводят. Я же вижу, это валом накатывается, не просто так это идет...
Агафья аж поперхнулась от неожиданности.
- Устя... ты что?!
- Бабушка, я давить не буду. А только сколько священных рощ исчезло? Не просто же так! Сколько волхвов, волхвиц, сколько погибло? Можешь ты узнать? Почему кровь так редко просыпается? Раньше ведь чаще было! Почему так?!
Агафья задумалась.
- Не знаю, Устенька. Не знаю.
- Вот и плохо, - припечатала внучка. - Бабушка, а есть ли возможность узнать? Страшно мне, жжет меня, как огнем. Не дОлжно такому быть, но кажется мне, что изводят нас под корень. Изводят не огнем и мечом, а хитростью и зломыслием.
Агафья замолчала.
Внучку она разглядела еще с первых минут. И не столько Дарью лечила, сколько на Устю смотрела. Дар Живы-матушки, он разный бывает.
Есть тот, который к жизни, есть тот, который к смерти. А такого, как у Усти, она и не видывала раньше. Огонь, живой, но черный. Смертный то огонь.
Но ведь огнем и болезнь выжечь можно!
А можно и дом сжечь.
Странная сила, ранее невиданная. Не меч и не щит, не лечение и не учение, что-то новое.
Не видывала такого Агафья. Потом уж ей объяснит Устинья то, что узнала от Добряны. Потом.
Исконно-то ее сила к лечению тянулась, но пройдя через ярость, через боль, через смерть, потемнел целительный огонь. Просто такое редко бывает, чтобы человек уходил - и с того света силой ненависти вернулся. Устинья одна, может, и не одолела бы. А с Вереей на двоих у них и сил, и гнева лютого, подсердечного с лихвой достало.
- Можно узнать попробовать. Но это мне уехать придется.
- Надолго?
- Надолго, внученька, - ехидно ответила Агафья. - Но не сразу. Вот как санный путь ляжет, так и соберусь в дорогу. А до той поры тобой займусь. А то что ж такое - сила есть, а применить ты ее и не сумеешь. Почему Дарье не помогла?
- Не умею, - вздохнула Устя. - только и могла, что свою силу ей переливать, да следить, чтобы усвоилось.
- То-то ей, небось, и плохо было. Голова кружилась, все тело ныло.
- Было. Последнее время лучше стало.
- Потому как ты неправильно поступала. Ты ей свою силу отдавала.
- А надо было не так?
- Конечно, нет. Сила Живы-матушки весь наш мир пронизывает, она вокруг нас, она в каждом глоточке воздуха, в каждом солнечном лучике. Когда ты своей силой начнешь лечить или разить, истаешь в считанные часы. А когда ЕЁ силу берешь и человеку отдаешь... понимаешь, дитятко неразумное?
Устя понимала. Но...
- Научишь меня? Бабушка?
- Научу, конечно. И как с миром сливаться, и силу эту видеть, и очищать ее, и через себя прогонять - всему научу. С завтрева и начнем.
- А батюшка с матушкой против не будут?
Агафья только фыркнула.
- Не будут. Знают они, кто я такая... только для всех приболела я, вот и к вам приехала. Чтобы ты за мной доглядела какое-то время.