Кукловод (СИ)

— Хорошо. Скоро буду.
— Тогда до встречи, — говорит князь Грозин и сбрасывает звонок.
Илья Романович убирает телефон в карман и опирается двумя руками на столешницу, глядя на снегопад за окном. В этом году зима в Москве какая-то снежная.
Решившись, Жаров снимает с вешалки пиджак, надевает его и выходит из кабинета, на ходу звоня водителю.
Башня Династии. Кабинет генерального директора.
Когда князь Жаров входит в комнату и замечает меня, то на миг замирает. В его глазах вспыхивает огонь неприязни, если не ненависти, но он быстро его гасит.
— Здравствуйте, Илья Романович, — поставив чашку с кофе на столик, говорю я.
— Здравствуй, Александр. Здравствуй, Григорий. Я думал, наш разговор будет приватным, — произносит он, подходя и по очереди пожимая руку мне и дедушке.
— Моего наследника он тоже будет касаться, — невозмутимо отвечает Григорий Михайлович и указывает на кресло. — Садись, пожалуйста. Кофе или чего-нибудь покрепче?
— Коньяк и на закуску инжир, — не поведя бровью, отвечает Илья Романович, будто делает заказ в ресторане.
Повернувшись к стоящему у двери слуге, дедушка подаёт знак рукой. Тот, кивнув, удаляется.
— Если не думать о происходящем, как у тебя дела? Как семья? — спрашивает дед, возвращая взгляд к Жарову.
— Как Виктория? — не выдерживаю я.
— У нас всё хорошо, — стрельнув в меня глазами, отвечает Илья Романович. — Давайте опустим любезности и перейдём к делу.
— А как же твой коньяк? Через минуту его принесут. Ты очень кстати попросил инжир, мне только вчера доставили свежайший из Армении. Я уже попробовал, очень вкусно, — говорит князь Грозин.
— Григорий, не тяни кота за яйца. У меня и так нервы на пределе, — раздражённо бурчит Жаров, и тут как раз возвращается слуга.
Он ставит на столик поднос, где стоит бокал коньяка и разрезанный на половинки инжир. Аромат от фрукта исходит такой, что у меня слюнки текут. Не спрашивая разрешения, беру кусочек и откусываю. М-м, вкуснятина.
Илья Романович смотрит на меня исподлобья. Залпом опрокидывает коньяк, будто это водка, и закусывает инжиром, после чего вопросительно смотрит на Григория Михайловича.
Тот берёт кожаную папку с выбитым на ней гербом Династии, достаёт оттуда документ и протягивает Жарову.
— Вот. Заявление о том, что ты стал жертвой махинаций европейских партнёров, — говорит дедушка. — Я позволил себе подсуетиться, навёл справки в Италии и поговорил с нашими спецслужбами. Если ты это подпишешь, то останешься не при делах. Пострадают только те, с кем ты вёл дела за границей. Ну и фирмы, само собой, придётся закрыть.
Громко дыша, Илья Романович читает документ, а затем усмехается и говорит:
— П***ец. То есть ты хочешь, чтобы я вот так собственноручно отказался от этих компаний?
— Я этого не хочу, но разве у тебя есть выбор? Весь ваш товар в любом случае конфискован, итальянцы захватили все склады и оборудование. Ты уже всё потерял, Илья, но всё ещё можешь выйти сухим из воды.
Григорий Михайлович достаёт из кармана позолоченную ручку и, щёлкнув кнопкой, протягивает Жарову. Скрипнув зубами, он хватает ручку и оставляет на документе размашистую подпись.
— Сделайте мне копию, — просит он, бросая ручку на столик.
— Конечно, но чуть позже. Я рад, что мы смогли помочь тебе. Мы с Александром вместе работали над твоей проблемой, — сообщает князь Грозин.
Илья Романович, не глядя на меня, бурчит:
— Спасибо. Надо полагать, это ещё не всё.
— Верно. Надо решить вопрос, который уже давно висит в воздухе, — сложив пальцы шпилем, произносит дедушка. — Ты должен вернуть акции Династии, которые по праву принадлежат моему внуку и наследнику.
— Вот прямо сейчас, что ли? Григорий, у нас с тобой был договор!
— Именно, причём устный, основанный лишь на слове чести. И то, что ты до сих пор не вернул акции, заставляет меня думать, что надо было подписывать договор.
— Я всё верну, — приподняв ладонь, говорит князь Жаров. — Но мне нужно время. Хотя бы до конца налогового периода.
  
— Я не намерен столько ждать, Илья Романович, — вмешиваюсь. — Я хочу свои акции, которые принадлежат мне по праву.
— Здесь взрослый разговор, Александр, — явно сдерживая гнев, отвечает мне Жаров.
— Так ведь и я не ребёнок. По дворянским законам я уже совершеннолетний.
— Я прошу вас обоих не пререкаться! — властно произносит Григорий Михайлович. — Илья, ты должен просто вернуть акции, вот и всё. Условие было простое: ты помогаешь мне, а я позволяю временно владеть акциями моего внука. Временно! До тех пор, пока я сам не попрошу их вернуть, таков был уговор. Я уже не раз тебя просил, но ты всякий раз находишь препятствия.
«Интересно, с чем таким важным Жаров помог нашему роду, что дедушка отдал ему во временное пользование аж пять процентов Династии?» — думаю я.
Илья Романович, качнув головой, с сожалением смотрит на пустой бокал и говорит:
— Послушай, Григорий. Мне сейчас и так влепили под дых, а ты хочешь добить?
— Я только что спас тебя от добивания, — постучав пальцем по подписанному документу, отвечает дедушка. — Дело могло дойти до измены Родине, а такое, сам знаешь, никому не прощают. Не вынуждай меня давить, прошу тебя.
— Давить? Ты собрался на меня давить⁈ — глаза Жарова вспыхивают.
— Если не оставишь выбора, — твёрдо встречая его пылающий взгляд, отвечает князь Грозин. — Но я не хочу ссориться, поверь мне. Хватило того эпизода с Череповыми.
— Об этом лучше не вспоминай! — Илья Романович откидывается на спинку кресла и сосредоточенно смотрит в пустоту между мной и дедушкой.
О чём он думает, хотелось бы знать? Просчитывает варианты, как бы кинуть меня? Или, если он — кукловод, начинает осознавать, что мы сели ему на хвост и теперь не отстанем?
Хорошо, если так. Будет нервничать — начнёт допускать ошибки, и тогда мы точно разоблачим его и уничтожим.
— Ладно! — резко взмахнув рукой, восклицает Жаров. — Я всё верну, как обещал. Сегодня же поручу своим людям всё оформить.
«Как будто делает одолжение», — хмыкаю про себя, а снаружи улыбаюсь и протягиваю руку.
— Приятно иметь с вами дело, Илья Романович. Спасибо, что сохранили мою долю компании в целости.
Он до хруста пожимает мою ладонь и зловеще улыбается.
— Пожалуйста. Надеюсь, ты грамотно распорядишься столь огромными ресурсами.
— Не сомневайтесь.
Забрав руку, Жаров переводит взгляд на князя и спрашивает:
— Ну что, это всё?
— Конечно. Пойдём, сделаем копию и перекинемся парой слов наедине, — Григорий Михайлович забирает документ со стола, и они с князем Жаровым выходят из кабинета.
Я доедаю оставшийся инжир, который и правда великолепен. Через несколько минут князь возвращается и садится рядом со мной, ничего не говоря.
— Он будет мстить? — спрашиваю я и беру чашку с остывшим кофе.
Дедушка, вздохнув, кивает.
— Да, будет. Илья не из тех, кто прощает обиды. А сейчас ему кажется, что мы очень сильно его обидели. Впрочем, мне плевать. Я знал, что рано или поздно мы всё равно рассоримся. С таким человеком, как он, нельзя долго вести дела. Удивительно, что мы протянули столько лет.
— Ему это было выгодно. И, возможно, дело не только в деньгах.
— Конечно, не только. Благодаря связям с Династией его Феникс тоже сильно вырос за последние годы, — пожимает плечами князь.
— Вы знаете, о чём я.
— Знаю, — сведя брови, отвечает дедушка. — И я думаю, что ты прав. Он вполне может быть кукловодом. Даже не так! Я почти уверен, что это именно он.
— Почему?
— Трудно сказать. Сочетание факторов. Если одним словом — интуиция, а я ей доверяю. Даже если он не сам кукловод, то наверняка помогает ему.
— Да, — соглашаюсь я.
«И я подозреваю, кто может быть настоящим кукловодом. Ваш младший брат, Григорий Михайлович. Вот насчёт кого у меня самые сильные подозрения», — думаю я, но вслух, конечно же, этого не говорю.