Мой новый мир - Книга первая

– Зантор считает, что процесс переноса сложнее, – выдал я наспех придуманную версию. – Память остаётся в теле, а с собой личность переносит только её копию. Сложность в том, что не получается быстро добраться до памяти тела. Своя память и то становится доступной не сразу.
– Да, – согласился он. – В книгах пишут, что должно пройти несколько дней. В этом главная опасность таких переносов. Получаешь тело аборигена и знание языка, но на то время, пока не вернётся память, становишься беспомощным.
  
– Меня сохранили родственники перенесённой личности, – сказал я, – а о ней в моём теле позаботился Сигар. Но я не только приобрёл чужую память, я лишился части своей. И теперь эти пробелы вынужден заполнять Зантор. Не нужно так смотреть. Я это я, а не пришелец из другого мира.Меня признал отец, а вам не нужно ломать над этим голову. Я рассказал эту историю потому, что вам нужно её знать. Если возникнет необходимость кого-то в неё посвятить, мы это обсудим. Здесь всё ясно?
– Не дурак, – ответил Ольт. – Семье ни к чему разговоры о подмене принца, пусть даже он не наследник. Мало ли как всё может повернуться.
– Вот именно. Теперь слушайте, что ещё есть по покушению. Брата, и меня заодно, подстригают очень редко. Вряд ли злоумышленники стали бы ждать этого целый сезон, поэтому логично предположить, что кто-то решил всё ускорить. Я попросил Сигара узнать, чья это была инициатива. Как оказалось, наследнику об этом сказала его возлюбленная. Нам он ничего говорить не стал, а занялся проверкой самостоятельно. При этом действовал очень непрофессионально и спугнул заговорщиков. В результате его любовь убили каким-то ядом, а он сам сейчас скорбит над её телом. Пока об этом почти никто не знает, но скоро узнают все.
– Оборвал последнюю ниточку! – с досадой сказал Ольт. – Но если применили яд...
– Традиции побоку, – согласился я. – Попробую узнать у брата, в чьём присутствии велись разговоры о стрижке, но вряд ли это что-нибудь даст. Но я не хочу ждать просто так, пока наши противники сделают следующий ход. Он может оказаться удачным, а отец дал мне только один шанс. Если не оправдаю... А вы, барон, сейчас в одной связке со мной. Не поняли? Это выражение из чужого мира. В нём живут чудаки, которые испытывают удовольствие, покоряя скалы и пропасти. При этом они связываются верёвками, и, если кто-то сорвётся, другой его удерживает. И долго держать не получится. Или сорвавшийся успеет как-то закрепиться, или оба полетят на скалы.
–Действительно, чудаки, – сказал барон, – но я понял, что вы хотели сказать, милорд, и готов идти с вами до конца.
– Я хочу, чтобы вместо брата целью выбрали меня, – объяснил я. – Разовью бешеную активность, напугаю заговорщиков тем, что буду повсюду совать свой нос и напускать таинственность, а сам с вашей помощью предприму все меры безопасности, какие сочту необходимыми. И меня, в отличие от брата, не остановят правила и традиции. Например, я не вижу причины, по которой кто-то не смог бы ночью забраться через одно из открытых окон ко мне в спальню и перерезать горло, и поэтому не буду возражать, если в саду спрячутся ваши люди. И мне нужно иметь возможность связаться с вами в любое время дня и ночи. Мысленную связь пока можете не предлагать. Я не развивал в себе магические способности и только планирую этим заняться с завтрашнего дня. У сестры есть колокольчик...
– Для вас тоже подготовлю устройство связи, – пообещал он, – но только к завтрашнему утру. Маги закончили работать.
– И какие результаты? Что вы жмётесь, барон? Отвечайте, чья это работа!
– Канал связи ведёт в Главный храм, – ответил Ольт, – скорее всего, в личные палаты Верховного жреца Гордоя. В последнем маги не уверены.
– Пускай всё к демонам уничтожат! – приказал я. – Со жрецами я буду разбираться сам и не сегодня. Сначала нужно подготовиться и посоветоваться с Зантором.
– Всё выполнено, – доложил он. – Только туда в ваше отсутствие может войти кто угодно. Обновить закладки нетрудно, трудно их обнаружить. Если бы мои маги не знали, что искать, могли бы ничего не заметить.
– Вот что, барон... – задумался я. – Выставлять охрану возле моих дверей будет вызовам традициям. О покушении знают лишь несколько человек, поэтому дворяне нас не поймут. Я узнаю, есть ли рядом с моими комнатами свободное помещение, и если такое найдётся, там поселим ваших людей. А вы постарайтесь проверить прислугу, которая ко мне ходит. Сомневаюсь, что жрецы делают это сами. Всё ясно? Тогда я вас не задерживаю.
К своим комнатам я пришёл, когда слуги уже накрыли на стол. Я оставил в гардеробе сумку с оружием, умылся и сел ужинать. Поначалу из-за навалившейся усталости даже не хотелось есть, хотя сегодня пропустил обед, но всё так вкусно пахло, что даже немного переел и решил, что нужно позже лечь спать. Чем заняться, за меня решила одна молодая особа, которая поджидала меня в кровати. Ещё не совсем стемнело, и потолок только начал наливаться зелёным светом, но я сразу же увидел, что Адель уже освободилась от одежды и приняла такую позу, что кровь ударила мне во все части тела одновременно. Вот чертовка! Хоть бы предупредила, чтобы я так не наедался. Был у меня уже не очень удачный опыт занятий любовью с полным брюхом. Моя женщина получила всё, на что я был способен, но как же хреново мне стало потом! Но сейчас почему-то прошло совсем иначе. Я мигом сбросил одежду и забрался в кровать. Подхватив девушку, усадил её на колени и принялся ласкать, используя свой достаточно богатый опыт. Нужно сказать, что большинство эльфов были ещё безграмотней в любви, чем доперестроечное население СССР. Не было никаких излишеств в традициях – и баста! Поэтому мой подход к любви оказался для Адели во многом неожиданным. Поначалу она даже не поняла, зачем я отвлёкся на такую глупость, как поцелуи, и решила ускорить... Но я отвёл её руки и начал их целовать. Потом пришёл черёд шеи, груди... Когда она завелась, я впился поцелуем в губы и дал волю рукам. Не буду больше ничего описывать, скажу только, что единственное, что позже вызвало сожаление, так это то, что я вовремя не закрыл окна.
– Что ты со мной сделал? – хриплым голосом спросила Адель. – Я такого никогда не испытывала и даже не думала, что оно может быть! Извини, но я так кричала, что теперь вряд ли можно будет скрыть, что мы...
– За такое не извиняются, – довольно сказал я. – Узнают – и демоны с ними! Возьмём под охрану и тебя. Адель, у тебя будут на руках синяки.
– Это ерунда, – ответила она. – Я легко уберу их магией. А вот ты мои укусы не уберёшь. Попроси завтра Зантора. Старику будет нетрудно.
– Странно, наелся за целый день, и это совсем не помешало, – сказал я, переворачиваясь на спину. – Милая, давай просто полежим и поговорим? Убери руки, а то я опять не выдержу, а завтра не смогу нормально ходить.
– Давай, – согласилась она. – Только я сначала приму ванну, а то вся потная.
– Иди, – согласился я, – а потом схожу я. Плохо, что нет простыней.
– Почему нет? – не поняла она. – Должны быть.
Адель слезла с кровати, подошла к изголовью и выдвинула из него ящик с постельным бельём, о существовании которого я не знал. Пока она принимала ванну, я расстелил простыню, набросил её сверху на подушку и пошёл мыться сам. Через двадцать минут мы уже помылись и лежали в кровати. По моей просьбе девушка очень коротко рассказала о своей семье.
– У нас скучная жизнь, – закончила она свой рассказ. – Здесь гораздо веселее, только скучаю по брату.
– А что случилось с твоими родителями? – спросил я, потому что она сама почему-то не рассказала об их гибели. – Если умерли сразу отец и мать...
  
– Об этом запрещено говорить, – сказала Адель, – но такие запреты не для тебя. Родители уехали в гости к одному из наших баронов, и в пути на них напала крылатая тварь. С ними были пять латников, но она разорвала их всех и только после этого издохла.
– Подожди! – не понял я. – Какая тварь? Они же сюда не залетают!
– Сюда пока не залетают, – согласилась она, – а на север летят уже лет тридцать. Сначала это было очень редко, а в последние годы уже чаще. Похожи на летучих мышей, но у них на длинной шее зубастая пасть и есть хвост с перьями. Размеры бывают разные. Та, которая напала на родителей, была раза в два меньше лошади. Отец говорил, что, наверное, на севере есть ещё один материк, о котором мы не знаем.