Огонь и ветер (СИ)

Не успел я осмотреться толком в Янтарном Утесе, а ко мне уже подослали какую-то тетку с мерной лентой, которая, ворча, крутила меня из стороны в сторону, сетовала на мои торчащие кости и вздыхала при виде шрамов. Даже сказала, что тому, кто это сделал надо бы самому пальцы-то повыдергать. Я почел за лучшее промолчать и не упоминать о том, каким красивым факелом горел хранитель Кешт (чтоб его прах вечно летал только над выгребными ямами!). Уже на следующий день эта тетка принесла мне первую рубаху и новые штаны, а спустя еще пару дней у меня была целая стопка чистой новой одежды, достойной принца. Когда я спросил у Патрика, как мне теперь расплачиваться с ним за все эти щедрые дары, тот очень серьезно ответил, что отныне мой долг – считать себя его учеником и делать все, о чем он попросит. И добавил мягким голосом, в котором я слышал улыбку, дескать, не бойся, малыш, ничего дурного вытворять точно не придется.
Почему-то я ему верил.
Безусловно и безоглядно. Как верит младенец большим и теплым рукам своего родителя.
Странное чувство.
Непривычное.
Но на самом деле это была не такая уж маленькая цена, как могло бы показаться со стороны.
Однажды Айна обмолвилась, что мы с Патриком должны были встретиться еще тогда, десять лет назад... и еще тогда я должен был стать его учеником. Полагаю, в ту пору мне это далось бы гораздо легче. Не пришлось бы объяснять, отчего я вздрагиваю всякий раз, когда он просит меня закрыть глаза и показать ему, как я направляю Силу. По крайней мере, я точно гораздо быстрее смог бы привыкнуть к такому невероятному явлению, как возможность безнаказанно демонстрировать свои умения другому человеку... и не бояться, что в следующий миг тебя настигнет боль.
Что ж... такой была расплата за еще одну ошибку, которую я совершил в сопляческом возрасте, переоценив свои умственные способности... и в тысячный раз пойдя на поводу у страха.
Даже думать не хотелось, насколько иначе сложилось бы все, послушай я тогда Айну, а не эти свои проклятые страхи.
Не было бы ни этой разлуки, ни слепоты, ни боли...
Этой бесконечной боли...
Патрик сказал, что здесь нет моей вины. Что к тому времени я уже следовал пути, на который столкнул меня отец. Но я не могу сказать, что осознание этого утешает.
  
Часть I: Лиан. Глава 2
 
Свежая рубаха легко скользнула по плечам, и это было приятно. Я провел рукой по мягкой ткани рукава и мысленно поблагодарил ворчливую портниху. Хоть язык у нее и длинный не в меру, но руки золотые – вся новая одежда была мне точно в пору.
Прикрыв дверь, я покинул свою комнату и направился в сторону дворцовой кухни, где, наверняка, и в самом деле осталось что-нибудь вкусное после завтрака.
Щедрые хозяева этого дома отвели мне спальню на одном этаже с господскими покоями. Наверное, лет десять назад я бы счет это вполне уместным. Но не сейчас. Всякий раз проходя мимо комнат, где жили все эти родственники короля, я ощущал себя лишним и убогим. Особенно в первые дни, когда еще плохо помнил, куда нужно идти, где начинаются ступени и в каком месте следует свернуть, чтобы не оказаться прямо под дверями комнаты принцессы Энис, которая имеет обыкновение распахивать эти двери внезапно и прямо в лоб незадачливым гостям. Бедняжка тогда жутко расстроилась и смутилась... Было бы из-за чего.
Вообще эта девочка мне сразу понравилась. В том числе и потому, что она восхитительно умела язвить над своим кузеном. Они тут все, в этой семейке за словечком в мошну не лезли, но Энис была просто мастером по части едких колкостей. И, если честно, я жутко завидовал ее младшему братцу – уж лучше иметь такую сестру-занозу, чем терпеть благовоспитанных дур вроде моих Лоры и Дэллы. Вот уж с кем всегда была скука смертная! Их интересовали только наряды да женихи... Энис же на равных обсуждала со старшими такие вопросы, которые крайне редко волнуют хорошеньких юных леди. И никому даже в голову не приходило посмеяться над ней и сказать, дескать мала еще. Чем больше я на нее смотрел, тем отчетливей видел, какой могла бы быть моя Айна, родись она в подобной семье, а не в лачуге на скотном дворе.
 
А когда смотрел на Мая, понимал, каким мог бы быть я сам в том возрасте, когда встретил Айну...
Дети Патрика и Элеи так сильно отличались ото всех, кого я знал... Ни в ком и никогда я не видел столько силы и свободы, столько ясности ума и дерзости мышления.
Свобода...
В этих детях ее было так много!
И так много любви...
Когда я впервые в полной мере осознал, чего лишился, сбежав тогда от этой рыцарши, то от ярости и боли едва не прогрыз дыру в своей подушке. В мире есть прорехи, которые не залатать, как ни старайся, и иногда мне кажется, что все мое детство упало в одну из них.
А, может, и почти вся жизнь.
Я никогда не был таким, как Энис, Май и Фарр.
Никогда не ощущал себя в безопасности и в праве быть собой. Не считая тех четырех лет, пока мама была жива... Да и тогда уже знал, что есть вещи, которые никому, кроме нее, лучше не показывать.
Первые дни в Янтарном Утесе прошли для меня как в тумане – видел я тогда еще совсем скверно, и в голове тоже мутилось от осознания происходящих перемен. Тогда бы я не рискнул сам спуститься на кухню через все эти лестницы и коридоры. Но с того момента прошло уже достаточно времени, и я вполне освоился в новом доме. Достаточно, чтобы не налетать на незнакомые углы и не бояться шагнуть куда-то не туда.
Так что помощь королевского наследника мне уже была не нужна, хвала богам. Я сказал ему об этом еще неделю назад, но, видимо, недостаточно ясно. Или, что более вероятно, у белого принца было свое мнение по любому вопросу, включая и обязанность таскаться со мной повсюду, которую на него навесил хозяин дома. Почему-то этот зануда решил, будто мне еще рано полагаться на свои глаза.
Вот и теперь.
Не успел я дойти до лестницы, как увидел, что упрямый зануда уже ждет меня там.
– Какой ты нерасторопный, Заноза, – усмехнулся он, хватая меня за рукав и увлекая вниз за собой, как малое дитя. – Девки и то быстрей корсет шнуруют.
Если бы он сделал вот так месяц назад, я бы, наверное, убил его на месте.
А теперь только молча попытался выдернуть руку из его цепких клешней, но Фарр держал крепко и лишь рассмеялся в ответ на мой злой взгляд.
Самоуверенный мерзавец.
С чего он вообще решил, будто имеет право обращаться со мной как со своим младшим братом?!
Проклятье... я знал, с чего.
Сам открыл ему эти двери. Тогда, в Таронском ущелье. Когда другого выхода уже не оставалось...
Я никогда не забывал нашу первую встречу, ту, что так напугала меня.
Это было... невероятно. Прекрасно до остановки дыхания и страшно до одури.
Я не думал, что такое вообще возможно – чтобы кто-то смотрел и в и д е л тебя. Видел по-настоящему. Наверное, такое бывает только между двумя магами, да и то не всегда. Чтобы открыться Патрику мне приходилось делать над собой изрядное усилие. А с этим белым заклинателем ветров все происходило так стремительно и легко, что оставалось только хватать ртом воздух и покрепче держаться за собственный разум, чтобы не раствориться в чужом.
Едва ли мне хватило бы духу по собственной доброй воле открыться тому, кого я считал своим врагом. Да и ему самому тоже. Порой я думаю, тот обвал в горах был не случайностью, но закономерным следствием нашей неспособности сделать этот шаг навстречу. Этот неизбежный шаг...
Когда там, в горах, я протянул ему руку, то уже знал, что случится дальше... Но в тот момент это не имело никакого значения. В тот момент все наши сомнения и желания утратили всякий смысл. Мы оба понимали, чем заплатим за промедление и страх.
 
В первый миг, едва наши ладони соприкоснулись, я подумал, что потеряю сознание – это чувство единения с чужим потоком Силы оказалось еще ярче и сильнее, чем десять лет назад. Намного ярче. Ведь тогда «двери» были едва приоткрыты, а на сей раз – распахнуты настежь.