И рассыплется в пыль, Цикл: Охотник (СИ)

— Я поднял старые документы и узнал одну любопытную вещь, — с готовностью отозвался лорд, налив вина юноше. — Артемисом назвали наследника Акио, но родился он в изгнании, а ты здесь.
— Мне позволили вернуться. Один влиятельный человек, хорошо известный вам всем, — выждав немного, чтобы их любопытство накалилось до нужной температуры, он продолжил. — Гилберт Найтгест всегда ценил тех, кто выплачивает долги вовремя. И умения нашей семьи ему по вкусу.
Элир дёрнулся первым, пытаясь отодвинуться прочь от юноши, но ноги его плотно увязли в тенях. Капитаны ринулись к нему, три клинка вонзились в тонкое тело, пронзив его насквозь. Акио зашипел, зрачки его по-змеиному вытянулись, кожа на миг стала серой, будто чешуйчатой. Охотник медленно поднялся на ноги, ощерился в широкой улыбке:
— Сюрприз, дорогой, я выжил.
Он не стал призывать собственные силы, схватился за лезвие одного из мечей и рванул его на себя, погружая по самую гарду. Фоэл едва успел отдёрнуть руку, чтобы не попасть в захват, но второму капитану так не повезло, и через мгновение его шея весело хрустнула, а тело рухнуло на пол.
— Господин Гилберт просил передать привет, — сплюнув кровь и перешагнув через мертвеца, сообщил Артемис, с трудом вытаскивая из собственного тела меч. Невыносимая боль ослепляла и вместе с тем лишь больше распаляла, принося странное удовольствие. Скольжение острого лезвия в ране, его скрежет о кости — это доводило до дрожи, и стоны смешались со смехом. — Кажется, он был недоволен тем, что его дипломаты погибли. Да, именно так. Не то чтобы меня это волновало, да и ничего личного. Но, как говорится, равновесие должно быть восстановлено.
Перехватив меч поудобнее, он рванулся на Элира, отбил клинки стражей, кинувшихся на защиту лорда. Тот напряжённо хмурился, сплетая заклинание, и его силы забурлили в комнате, готовые наброситься на Акио и разорвать. Недовольно поморщившись, он единым движением рубанул по его кисти, отхватывая её вместе с кольцами силы. Очередной удар пришёлся по плечу, едва не разломав кости, и Охотник шатнулся, сделал несколько шагов назад, взялся за лезвие второго меча, рванул вперёд. Если бы не дух, он бы не смог и дальше продолжать бой, но тот верно понял намерение подопечного закончить со всем здесь и сейчас. Второй капитан повалился замертво, рядом упала отрубленная голова с широко распахнутыми глазами и разинутым ртом. Вооружённый двумя клинками, он крутанулся разок, другой, ударяя ими сверху-вниз, отбивая атаки элементалистов, заставляя их открываться. Фоэл не мог заставить себя моргнуть, глядя на мелькающие почти перед самым носом лезвия, подобные стальному вихрю урагана. Следить за ними становилось всё трудней, и всё чаще капитаны взывали к магии, заставляя возникать перед собой щиты из плотной воды. Но даже её, напитанную силами, почти столь же крепкую, как и камень, раз за разом удавалось пробить. Клинки лишь слегка не доставали до сердец, и Фоэл начинал думать, что юноша просто играет с ними, загоняя в угол, как диких зверей. Не успев довести мысль до конца, он ощутил острую боль в районе живота, опустил взгляд. Распоротый живот обильно кровоточил, и часть кишок постепенно сползала из раны. Он судорожно вспоминал все лечебные формулы, пока меч не вонзился в зияющую плоть снизу-вверх, безошибочно находя путь к сердцу. Акио медленно обернулся к оставшемуся стражу и вопросительно приподнял бровь:
— Хочешь, умереть, как они? Я могу пощадить тебя, если дашь договорить с твоим лордом.
Капитан спешно бросил оружие, и Акио перевёл взгляд на Элира, зажавшего обрубок руки плащом, а затем почти мягко улыбнулся:
— Как он стал капитаном, Элир?
— Я сам дал ему это место, — перебарывая боль, отозвался мужчина. — Он хорошо показал себя.
— Он показал себя трусом.
Взмахнув клинками, Артемис отрубил голову и последнему капитану, затем неторопливо двинувшись к телу Фоэла, чтобы затем взять с его пояса собственный стилет и отобранный кнут.
— Я бы оставил тебя в живых, но тогда Гилберт будет недоволен, — задумчиво проговорил Охотник, стирая с лица капли крови. — Мне нужно это в последнюю очередь, как ты сам понимаешь. Да и не хочется мне, чтобы шумихи вокруг меня было больше, чем надо.
 
— Её будет достаточно, поверь мне. Ты переступил опасную черту, Акио, — ухмыльнулся элементалист, запрокидывая назад голову и глядя на подошедшего к нему юношу. — Ты ведь не слугу убил.
— И хорошо, — серьёзно кивнул Артемис, садясь рядом с ним на корточки, покручивая в пальцах стилет. — Вы так отвратительно с ними обращаетесь, что я даже рад вашим смертям. Будь моя воля, уже бы вырезал всех до единого.
Прикрыв глаза, Артемис повёл плечами, затем медленно поднёс стилет к горлу лорда, позволяя тому увидеть, как раскаляется до бела лезвие, жадно пульсируя в ожидании своего мгновения. Элир и бровью не повёл, только мелко содрогнулся, когда закатного цвета черта рассекла его шею. Поднявшись, Охотник оглядел изгвазданную кровью комнату, дождался, пока последний труп истлеет, а затем вышел в пустующий ночной коридор, тихо прикрыл за собой дверь. Острый голод скрутил его желудок, боль была сильней, чем от ран, и всё же Акио плёлся прочь из особняка, постепенно ступая всё уверенней и быстрей.
— Не слишком изящно, — прокомментировал дух, когда Акио, пройдя подвалами, выбрался на другой стороне озера и привалился спиной к стене дома. — Ты потерял хватку.
— Думаю, Гилберт даст мне шанс тряхнуть стариной снова. Впереди целая зима.
— Элементалисты злопамятны, — намекнул хранитель, но более ни слова не сказал.
— Я тоже, — ухмыльнулся Акио и двинулся прочь из города.
Сурсэ провожала его осуждающим молчанием в спину, сверлила тёмными глазницами домов, отказав в сладком дремотном спокойствии.
Слёзы и Кровь — всё как обычно, будем сжигать мосты.
Честно сказать, мне безразлично, чем захлебнёшься ты.
Но не привык раздавать я пощаду для ядовитых змей.
Мне ничего объяснять и не надо…
Пей, отравитель, пей!
Комментарий к Глава 5: Расплата
Следующая глава в субботу, 18.08.
========== Глава 6: Дуб, Терновник и Ясень ==========
У воробья спросили:
— Ты кто?
— Орёль.
— А почему такой маленький?
— Пиль, куриль, болель.
Па́ссиса Найтгест. Равно много и мало я мог бы рассказать об этом странном существе, умевшем находиться в тени и вместе с тем делать кучу таких вещей, какие бы я и наедине с собой делать опасался, не то что на широкой публике. Если бы мне раньше сказали, что я смогу подружиться с чернокнижником, что буду находить весёлые нотки в своём заключении, я бы ужасно разозлился. Но это достигшее апогея недоразумение всегда умудрялось меня развеселить и помочь взглянуть на всё с другой стороны. Порой я жалею, что его жизнь сложилась именно так, а не иначе, но всё равно не могу не смеяться, когда слышу это имя и вспоминаю всё, что с ним связано.
Что я ещё могу сказать? Пассиса Найтгест. Найтгест Пассиса. Эти слова как только ни звучали: и ругательством, и нарицательным, и даже самым настоящим проклятием. Для меня это имя стало синонимом невезения, недотёпистости, особого громоотвода для всех неприятностей, какие только могли возникнуть у человека. Но помимо прочего для меня оно всегда означало преданность и безотчётное доверие, какое не найти в наше время.
Итак, Пассиса.
Возвращение из земель Первородной волны оказалось не таким триумфальным, как Артемис себе представлял. Более того, оно оказалось совершенно ужасным и выбило почву у него из-под ног надолго. Стоило ему переступить порог кабинета Гилберта и попытаться напустить на свою уставшую физиономию гордый вид, как Господин чернокнижников немедленно накинулся на него с такой руганью, какую Акио не слышал ни в одном из баров. Найтгест сокрушался так, что стекло дрожало и готовилось вылететь прочь. Дело было даже не в том, что его секретарь посмел прийти в спальню и потребовать отречения от фаворита, после чего почти месяц просидел в темнице.