Безжалостный (ЛП)

Когда он овладевает своими эмоциями, он шепчет, — Мне очень жаль, док.
— Это нормальная эмоциональная реакция на хорошие новости, касающиеся близкого человека.
Он отстраняется, но не отпускает меня. Его глаза находят мои, и я стараюсь не обращать внимания на тоску, которую вижу в них.
— Мне жаль, док, — повторяет он. — Мне жаль, что я ушел.
Я высвобождаюсь из его объятий и делаю шаг от него.
— Я договорюсь с Картером, чтобы Маркуса привезли в Калифорнию. Мне нужно будет провести дополнительные тесты, но операция должна быть назначена на тридцатое число.
Его губы изгибаются в улыбке, и наступает моя очередь выглядеть так, словно мне дали пощечину.
Нет ничего прекраснее в этом мире, чем улыбающийся Джексон Уэст.
Я отмахнулась от этой мысли и поправила блузку, чтобы не смотреть на него.
— Ты не изменилась, — говорит он. — За исключением прически. Она тебе идет. Ты прекрасно выглядишь, док.
Прямота еще никогда меня не подводила.
— У нас был секс, Джексон. Это все, что было. Только секс. Мы никогда не были влюблены. — Я делаю воздушные кавычки, когда говорю "влюблены". "Мы даже не были друзьями. Ты мне не нравился, а я не нравилась тебе. Я оперирую Маркуса, потому что знаю, что могу исправить повреждения его сердца. Я делаю это не ради тебя.
Его улыбка становится шире, что заставляет меня нахмуриться.
— Почему ты улыбаешься?
— Ты действительно совсем не изменилась. — Он сокращает расстояние между нами и прижимается поцелуем к моему лбу. Прижимаясь губами к моей коже, он шепчет: "То, что ты заговорила о нашей истории, говорит о том, что она значила для тебя так же много, как и для меня. Я буду с тобой на связи".
Я стою, как рыба, и смотрю, как он уходит.
Высокомерный ба...
Мои мысли обрываются.
Он прав.
"Он не может быть прав!" огрызаюсь я про себя.
Ты знаешь, что он прав.
Он спросил, как я себя чувствую, и сделал мне комплимент. Он даже извинился! Он хорошо воспитан.
Я закрываю лицо руками, чувствуя, как меня охватывает смущение.
Та ночь, которую мы провели вместе, может быть, что-то и значит для меня, но я, конечно, не готова к ее изучению.
Глава 8
Джексон
Когда они ставят поднос с едой на подставку, я протягиваю руку и снимаю крышку. Я беру десерт и откидываюсь на спинку стула.
— Как ты можешь есть это дерьмо? — спрашивает Маркус с выражением отвращения на лице.
— Я беру ложку, зачерпываю ее и запихиваю в рот, — отвечаю я, ухмыляясь от уха до уха.
— Мудрость, — бормочет он. — Почему у тебя такое хорошее настроение?
Я вылизываю ложку дочиста и ставлю пустую посуду обратно на поднос.
— Я видел Ли вчера вечером, — говорю я и удивляюсь, когда он хмурится. Я думал, он будет рад за меня.
— Чувак, ты можешь подождать, пока она закончит резать мое сердце, прежде чем выводить ее из себя?
— Почему ты думаешь, что я собираюсь ее разозлить?
Маркус никогда мне не врет, и поэтому я не удивился, когда он сказал, — Она другая, Джекс. Ее разум работает не так, как у нас. Ты сам мне говорил. Ее не волнуют эмоции, ее волнуют факты. Факт в том, что ты ее поимел.
— В другой жизни я мог бы полюбить тебя, — шепчу я.
Маркус смотрит на меня так, словно я сошел с ума.
— Это она сказала мне в ту ночь, когда мы были вместе.
— Извини, что я тебя огорчаю, брат. Это было до того, как ты бросил ее в квартире.
— Прошли годы, Маркус. Мы можем узнать друг друга получше. Мы можем встречаться. Это может стать нашим шансом на такую жизнь.
— Почему ты хочешь подвергнуть себя такому испытанию? После ее ухода ты был в полном дерьме. Ты живешь в Нью-Йорке, а она живет на другом конце этой чертовой страны. Вы даже не в одном часовом поясе.
Он прав. Мы живем на разных концах страны.
— В крайнем случае, это шестичасовой перелет, — говорю я, уже планируя, как ее увидеть.
— Джекс, просто отпусти это. Значит, она была лучшим, что у тебя было. Это не значит, что вы, блядь, родственные души или еще какая-нибудь подобная хрень. Почему ты не можешь просто отпустить ее?
  
— Я поцеловал ее, — шепчу я. Я никогда не говорил ему об этом.
— Ты никогда не целуешься.
Я улыбаюсь ему. — Вот почему я не сдаюсь.
— Я сказал ей, что ты любишь ее. — Он качает головой. — Знаешь, что она ответила?
— Она меня ненавидит? Откуда мне знать, — огрызаюсь я, немного разозленный тем, что он рассказал ей о моих чувствах к ней.
— Она сказала, что мое сердце - единственное сердце, которое ее интересует. Я ей верю, Джекс. Она из тех, кто живет ради своей работы. В ее жизни нет места для тебя. Она чертов гений. Ее мир основан на фактах, доказанных, блядь, фактах. Такие, как она, не верят в такие вещи, как любовь, смерть, Адам и гребаная Ева, Джекс!
— Вот тут ты ошибаешься. — Я встаю и придвигаю поднос с едой поближе к нему. — Дело не в том, что она была лучшей из всех, что у меня были. Дело в том, как она на меня смотрела. Кроме тебя, она единственная, кто смотрел на меня сквозь пальцы. Просить меня бросить ее… — Я делаю глубокий вдох, глядя на своего лучшего друга. — Это то же самое, что просить меня бросить тебя, Маркус. Я не бросил тебя. Я не откажусь от нее. Я заставлю ее понять. Я докажу ей, что я люблю ее, это гребаный факт. Это факт, что она что-то чувствует ко мне. Я должен показать ей, что чувства не ранят.
— Я понял. Ли для тебя то же самое, что Уиллоу для меня, — шепчет он.
Я улыбаюсь ему, понимая наконец, почему он постоянно возвращается к Уиллоу. Она - его человек.
— Ешь еду. Я проверю тебя после работы.
Он берет вилку и накалывает кусок курицы.
— Это чертовски безвкусно. От этого металлический привкус во рту только усиливается.
— Она тебя вылечит, — шепчу я, и меня внезапно охватывают эмоции.
Выражение его лица переходит от надежды к страху и снова к надежде. Я кладу руку ему на плечо и сжимаю его.
— Док не даст тебе умереть, Маркус. Не в ее силах потерпеть неудачу. Если бы она думала, что есть хоть малейший шанс, что ты можешь умереть, она бы не стала этого делать.
— Ты действительно в это веришь? — В его глазах стоят слезы, и мне становится все труднее контролировать свои эмоции.
— Это факт, Маркус.
— Имей это в виду, когда она отвергнет тебя. Если она думает, что есть шанс, что между вами ничего не получится, она оттолкнет тебя.
Наконец-то мы на одной волне.
— Спасибо, Маркус. Мне помогло то, что мы с тобой все обсудили. Увидимся позже. Ешь дерьмо и спи.
Когда я возвращаюсь на работу, то сразу иду в кабинет Картера. Прежде чем войти, я постучал в дверь.
— У тебя есть минутка? — спрашиваю я, садясь напротив него.
— Конечно. Ты только из больницы? — Он откинулся в кресле и уделил мне все свое внимание.
— Да, спасибо, что позвонил Ли. Кстати, о Ли, во сколько ее рейс?
— Зачем тебе это, Джекс?
Я разразился смехом. — Чтобы я мог увидеть ее перед отлетом.
Картер приобретает серьезное выражение лица, что делает его похожим на своего отца.
— Я никогда не говорил тебе, что видел Ли перед ее отъездом.
Черт. Я думал, что только Маркус знает, что я спал с Ли.
— Я был там, когда ее отец приехал в квартиру. Это было... по-другому. Я даже не могу объяснить, что я видел, Джекс. Они не обнимались вместе и не оплакивали свою потерю. Он говорил с ней так, словно сообщал незнакомому человеку о том, что его близкий человек не выжил. Она не отреагировала как девушка, только что потерявшая мать.
Он тяжело вздохнул и покачал головой, словно то, что он увидел, до сих пор не имеет для него смысла.
— Она бросила ему вызов. Она хотела знать, когда именно умерла ее мать. До мельчайших подробностей. Отец ей рассказал. Черт, я бы травмировался на всю жизнь, если бы кто-то сказал мне, что мой отец умер вот так. Но не Ли. Ей нужно было понять, что она не могла спасти свою мать. Это было чертовски душераздирающе.