12 кругов

– Где ты их берешь? – спросила Санки.
– Они попадаются на глаза случайно. Иногда требуется прошерстить изрядное количество полок.
Стам вытащил нижнюю книгу из стопки на столике, открыл первую страницу и начал читать.
– Существует утверждение, что невозможно описать любую систему, находясь в пределах ее границ. Двигаясь вглубь смысла, заложенного в данном тезисе, можно заметить, что, абстрагируясь от величины объективности, два описания системы действительно будут различны, в зависимости от того, находимся ли мы, являясь частью системы, внутри нее, или же снаружи, откуда способны обозреть систему в целом единым взглядом. Опираясь на тезисы, рассмотренные ранее…
 – Ранее! – воскликнул Феликс, подняв указательный палец вверх.
– Логика понятна, – согласился Стам. – Пойду поищу что-нибудь для себя.
Стам оставил Санки и Феликса и направился к ближайшему стеллажу. Белую книгу удалось отыскать только через полчаса в соседнем зале. Она была подозрительно тонкой. Торжествующе неся ее перед собой, Стам вернулся к приятелям и плюхнулся в кресло.
– Ну как? – спросила Санки, подождав, пока тот ознакомится с содержанием нескольких страниц.
– Хрень какая-то, – признался Стам. – Список литературы.
Феликс протянул руку и взял у Стама книгу.
– «Ричард Бах. «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», – прочел он вслух. И перевернул страницу. И ещё одну. И ещё парочку. Затем он расхохотался.
– Да у тебя куча пробелов по литературе! Уж классику-то из школьной программы мог бы уже освоить!
– По-твоему, это смешно? – хмуро поинтересовался Стам.
– Судя по всему, до индивидуальных текстов тебе еще читать и читать! Пятьдесят шесть страниц, по одной рекомендации на каждой!
– Нахрен надо! – обиделся Стам.
Санки заулыбалась.
– Не переживай. Хорошо, что ты ее вообще нашел, – продолжил измывательство Феликс.
– Надо притащить сюда Макса, – прищурилась девушка. – Я прям заинтригована! Давайте соберемся… – она задумалась, – в четверг, в десять.
* * *
На высокую башню можно подняться лишь по винтовой лестнице.
// Фрэнсис Бэкон 
 – Фел, получается, что с появлением Интеллекта мы, наконец, впервые можем лицезреть наступление технологической сингулярности – одна технология самостоятельно порождает другую, и этот процесс растет по экспоненте!
– Возражу, – ухмыльнулся Фел.
– В чем я не прав? – удивился Феликс.
– Слово «впервые» более чем спорно.
Феликс нахмурился и замолчал, пытаясь понять, что он мог упустить.
– Сдаюсь, – сообщил Феликс после нескольких минут раздумий.
– Неужели ты не можешь припомнить похожей ситуации? Она наступила уже очень давно. Что касается скорости появления новых технологий – это смотря как считать. Время относительно.
– Ты хочешь сказать, что когда-то давно неизвестными цивилизациями уже был изобретен аналогичный интеллект?
– Я этого не утверждал, – снова ухмыльнулся Фел. – Да и не суть, был ли он изобретен кем-то, или появился другими способами. Технологическую сингулярность это не отменяет.
Феликс молчал. Улыбаясь, Фел медленно поднял руку, выпрямил указательный палец и указал им на Феликса.
– Ты шутишь?! – воскликнул Феликс. – Нет! Что я говорю?! Ты абсолютно прав!
Он взъерошил волосы на голове и заерзал в кресле.
– Фантастика! Как это не приходило мне раньше в голову?!
– У меня нет ответа на этот вопрос, – рассмеялся Фел.
– Но ведь действительно, получается, что, эволюционировав до определенной стадии, человек начал порождать собственные технологии! Ты об этом? Я прав?
– Снова спорный тезис.
Феликс досадливо крякнул и нетерпеливо уставился на Фела горящими от возбуждения глазами.
– Интеллект, к примеру, не эволюционировал. Точнее, эволюционировал, но только с определенного этапа. Определенный набор технологий и программных конструкций являлся отправной точкой. И говорить, что эта точка – продукт Интеллекта, было бы в корне неверно, поскольку до этого момента его попросту не существовало.
 
 – Теория эволюции Дарвина – фейк? – взял Феликс быка за рога.
– Ну почему же! Эволюция видов действительно имела место. Это доказанный факт, и я не вижу смысла в споре на эту тему. Однако человек – особенный вид. И если уж спорить, то на тему, являлась ли эволюция самодостаточной и первопричиной концепцией его развития, либо…
– Либо являлась лишь инструментом? – закричал Феликс.
Фел улыбнулся и утвердительно кивнул.
– Даже боюсь спрашивать, но не могу удержаться, – продолжил Феликс. – Как появились люди?
– Многоступенчатый и сложный процесс, – задумчиво ответил Фел.
– Но ты в курсе?
– Я в курсе многих вещей. Но мы сможем общаться только на тему того, что ты способен понять.
– Я способен понять все, что ты готов мне объяснить, – запальчиво возразил Феликс.
– Дуалистичная природа света? – закинул пробный камень Фел.
– Не издевайся. Мы говорили про человечество.
– Спрашивай.
– Откуда появились люди? Я имею в виду самые истоки.
– Углеродные соединения.
– Черт с тобой! – нетерпеливо прервал персонажа Феликс. – Пойдем методом отбраковки. Неужели нас создал бог?
– Что есть бог в твоем понимании? – задал встречный вопрос Фел.
– Бог – это некий сверхразум, который, как утверждает большинство религий, создал человека в какой-то его начальной форме, ну, где-то там неподалеку от момента технологической сингулярности.
– Сверхразум… – протянул Фел.
– Сущность, которая на порядок умнее людей, не придирайся.
– То есть ты тоже бог?
– С чего бы это? – удивился Феликс.
– Согласно твоему же определению, ты являешься богом относительно, скажем, среднестатистического первоклассника.
– Хорошо. Давай уточним. Инопланетная цивилизация. Инопланетный разум.
– Исходя из одной только логики, твое дополнение не является уточняющим. Если только мы не станем предполагать, будто бы из инфузорий или трилобитов на этой же планете внезапно сформировался кто-то очень умный, который затем в обход принципа непрерывности развития стал еще умнее, породив впоследствие богатый ассортимент из видов существ намного примитивнее себя. В случае подобной теории, я бы не стал прыгать через людей, а заочно признал бы их вершиной эволюции, исключив идею бога в принципе.
– Согласен, – поразмыслив, признал Феликс. – Останавливаемся на внеземной концепции?
– Если хочешь. Напомню только, что ты пытаешься притянуть за аксиомы утверждения, которые я выдвигаю в паре с взаимоисключающими.
– То есть?
– Я сказал, что спор про роль теории эволюции может иметь место. Но ты ухватился за один конкретный вариант.
– Фел, ты меня путаешь! – с укоризной заявил Феликс.
– Это ты путаешься, – неумолимо возразил Фел. – Ты же хотел, чтобы я объяснял. И я объясняю. Просто при этом я не даю тебе ничего упустить, чтобы ты не сделал неверных выводов, на основе которых потом можно сделать еще более спорные.
Феликс замолчал, собираясь с мыслями.
– Являясь сверхкомпьютером, Спираль способна в совершестве оперировать логическими, то есть причинно-следственными связями. А еще она обладает параллельным мышлением. Грубо говоря, она «думает» несколько мыслей одновременно, при этом каждая «мысль» может взаимодействовать с каждой другой в режиме реального времени. Я не хочу тебя обидеть, но люди на это не способны. Представь, что мы выносим на повестку дня тезис «фотоаппарат». Допустим, мы никогда раньше про него не слышали. «Что такое фотоаппарат?» – спрашиваем мы и активируем сложнейшую структуру логики. Фотография заключается в том, «как лег свет» на светочувствительный элемент. Что нам нужно знать, чтобы полностью описать этот процесс? Как минимум: механика прохождения света через линзы и фокусировка изображения на светочувствительной матрице, а также устройство самой матрицы – ведь получившееся изображение необходимо как-то воспринять. Если принцип действия матрицы и линз нам неизвестен, мы раскладываем их на составляющие. А те, следуя той же логике – на следующие. В итоге мы получаем иерархию понятий и определений, ветвящихся подобно огромному дереву. И для того, чтобы увидеть дерево целиком, понять, что представляет собой его основание, нам необходимо понять, что представляет из себя каждый листик.