Недетские игры (СИ)

— Ты ее видел?
— Сегодня. Они ко мне заезжали.
— Кирилл, — хочу убрать его руку, но, едва задев теплые пальцы, отдергиваю свою.
— Понял, телефончик мне до сих пор так и не светит, — убирает руку. Улыбается. Я этого не вижу, но чувствую.
Плечи предательски дрожат. Щеки становятся мокрыми. Я теряю связь с реальностью и уже абсолютно ничего не понимаю. Просто плачу и очень хочу, чтобы он этого не заметил.
— Не реви.
Очень близко. Над самым ухом. Теплое дыхание ударяет в висок.
Медленно разворачиваюсь. Не знаю, что со мной происходит. Но в голове сидит одна-единственная навязчивая мысль. Поцеловать.
Просто поцеловать и прижаться к нему крепко-крепко. Хоть на минуточку почувствовать, что я не одна.
Кладу руки на широкие плечи. Кирилл горячий, даже через прочный материал кожаной куртки я чувствую его тепло.
— Я… сейчас… — мысли путаются. — Ты только ничего не подумай и…
Поток несвязных слов заканчивается. Привстаю на цыпочки и впечатываюсь в его губы своими. Проходит несколько секунд, прежде чем понимаю, что он мне не отвечает. До зайчиков в глазах сжимает мою талию, не отстраняется, но на поцелуй не отвечает.
Прилипаю пятками к полу. Вот теперь стыдно. Вот теперь хочется смотреть куда-нибудь в сторону, а лучше вниз.
— Это что было?  — спрашивает хрипло и почти сразу убирает ногу, которая все это время держала лифт внизу. Двери кабинки схлопываются. Мы едем вверх. Прямо к моей квартире.
— Прости, — бормочу еле слышно, а у самой сердце колотится как ненормальное.
— За что?
Кирилл обхватывает мои щеки ладонями. Вынуждает поднять голову и взглянуть ему в глаза. В них горит огонь. Я чувствую, как языки этого пламени облизывают кожу.
Становится жарко. Слишком жарко. Мы заперты в этой крохотной кабинке. Оторваны от реального мира. Понимание этого будоражит.
Окольцовываю его запястья. Губы облизываю инстинктивно. Сейчас, в эту самую минуту, здесь присутствую какая-то другая я. Смелая и не думающая о последствиях. Девочка, напрочь отказывающаяся помнить о «завтра». Завтра, которое непременно наступит, и что я буду тогда чувствовать, неизвестно.
Лифт дергается. Лампочка над нами тускнеет. Створки вот-вот разойдутся в разные стороны.
Веду большим пальцем по его запястью, задевая массивный серебристый браслет. Кабинка снова дергается. Счет идет на секунды. А в голове набатом снова эта навязчивая мысль: поцелуй.
Ну поцелуй же меня!
— И куда делась скромная Оля? — его губы изгибаются в улыбке. Такой ослепительной, теплой…
Мне кажется, что никто и никогда мне так не улыбался.
— Я это вслух сказала? — все тем же шепотом.
Кирилл кивает, а я… я зажмуриваюсь. Снова стыдно. Снова странно.
— Твои мысли мне нравятся, — подается чуть вперед. Его открытая ладонь фиксирует шею. Губы касаются виска.
Я часто дышу. Впечатываюсь носом ему в грудь, вдыхая запах туалетной воды. Что-то свежее, немного дерзкое, даже озорное.
Лифт замирает, как и я. Шевелиться становится тяжелее. Позади открывается выход на лестничную клетку. Наше заточение осталось где-то во времени.
— Кирилл… я…
— Домой иди, — отстраняется. Больше не улыбается. Только слегка выталкивает меня на площадку. — Пакет, — отдает в руки.
— Ты не так понял, — поджимаю губы. — Может быть, зайдешь? — спрашиваю, а у самой дыхание перехватывает.
Не знаю, зачем мне это, не знаю, почему предлагаю.
— В другой раз.
Хочется сказать ему, что другого раза не будет, но я молчу.
— Оля, — с нажимом, — иди домой, пожалуйста, — добавляет уже мягче.
Мне кажется или я вижу, как дергается венка у него на шее?
Бушманов щелкает кнопку с цифрой один, и дверцы медленно сползаются прямо перед моим лицом.
Несколько секунд стою в ступоре. Смотрю на блестящие алюминиевые ставни.
Как попадаю домой, не помню. Прихожу в себя, сидя в душевой кабинке. Сверху льется теплая вода, запрокидываю лицо, смывая ей остатки косметики.
Сердце все еще бьется учащенно.
Что это только что было? Зачем я его поцеловала? Откуда эта сумасшедшая тяга к человеку, которого я никогда не воспринимала всерьез?
 
 Кирилл перевелся к нам уже в выпускной класс. До этого учился в какой-то частной школе. Популярный мальчик, вокруг которого постоянно вились девчонки. Когда я впервые пришла к ним домой в статусе девушки Олега, Кирилл затроллил меня до смерти. Я, как сейчас, помню парочку его язвительных фраз.
 Я же прилипала и вообще спуталась с его братом из-за денег. И это малая часть того, что он обо мне говорил. Принижал, обзывал меркантильной дрянью…
И плевать, что с Олегом я познакомилась в баре на свое восемнадцатилетие. Это было зимой. Я не знала, кто он и, уж тем более, кто его отец. Мне просто польстило, что взрослый парень обратил на меня внимание.
Хотя лучше бы не знакомилась. Наверное, я ни о чем так не жалею, как о том вечере. Тогда казалось, что это самый великолепный праздник, а сейчас день, который бы хотелось вычеркнуть из жизни.
Перекрываю воду. Мокрые ступни соприкасаются с кафелем. Вот сейчас главное — не поскользнуться. Сломать руку или ногу будет совершенно некстати. Закручиваю на голове полотенце, перед этим хорошенько промокнув им волосы. Набрасываю халат и шире открываю дверь в ванной, наполненной паром. Пока я там тусовалась, воздух стал максимально влажным, даже легкая дымка от горячей воды витает.
Чуть покрепче затягиваю поясок. Пока иду на кухню, чтобы приготовить ужин, взгляд цепляется за мой прозрачный зонтик.
В памяти почему-то сразу всплывает, как мы с Киром шли домой под дождем. Это было перед самым выпускным, после репетиции вальса. Меня поставили в пару с Бушмановым. Я, когда это узнала, чуть разрыв сердца не получила. Понимала, что легко не будет. Он же меня на дух не переносит.
Но, к моему удивлению, именно в тот вечер, под дожем, он извинился. Кажется, я шла впереди, притормозила на светофоре. Очень хотела от него отвязаться, но он продолжал тащиться за мной следом. За пару секунд перед тем, как загорелся зеленый, Кирилл дернул меня за руку и сказал, что я хорошая. Попросил прощения, назвал себя идиотом…
А потом… потом выхватил у какого-то мимо проходящего мужчины прозрачный зонт, примерно такой же, какой висит сейчас в моей прихожей, и, не отпустив мою руку, побежал в сторону. Прежде чем вернуться домой, тем вечером я прошла с ним огромный крюк.
Не помню, о чем мы говорили, помню только, что было весело.
На следующий день я рассказала Олегу о том, что наконец-то нашла с его братом общий язык. Правда, он посоветовал мне держаться от Кира подальше. Потому что все его красивые слова — просто метод для достижения цели, и все, чего он может хотеть, это залезть мне под юбку.
«Наверняка с кем-нибудь из своих отбитых дружков поспорил», — так Олег тогда выразился.
Заканчиваю с мясом и ставлю противень в духовку. Пока оно готовится, наливаю себе чай.  Усаживаюсь на стул, даже конфетку разворачиваю. Но даже откусить не успеваю, потому что в дверь звонят. Сто процентов Ритка.
— Иду, — кричу из кухни, делая мелкий глоток чая.
Зажигаю свет в прихожей, открываю и роняю кружку на пол.
— Олег?
Не верю своим глазам.
— Я надеялся, что ты поздравишь меня сегодня, — без приглашения переступает порог.
  
7
 
"Разжимаю пальцы, в которых был сжат букет. Белые бутоны падают в лужу".
(с) Кирилл
— И где твой муж-именинник, Вера? —  скольжу взглядом по жене брата. До сих пор так и не могу понять, чем она и еще десяток баб, с которыми путается мой брательник, лучше Оли?
Понятно, что натура у него такая — скотская. Хоть в нашей семье ярлык бабника и висит на мне, но как можно променять такую светлую и красивую девочку, как Оля, на вот это…
Дело даже не в Веркином залете и наспех организованной свадьбе.