Твое смеющееся сердце

— Скажите, как вы оказались в «Золотом скакуне» в тот вечер, когда у меня было прослушивание? — Кажется, я задала совершенно безобидный вопрос.
— И вы звонили мне затем, чтобы спросить об этом? — Уэдерз перестал жевать и застыл неподвижно, ожидая моего ответа.
Я покраснела.
— Нет, я лишь пытаюсь поддержать вежливую беседу.
Он снова промолчал.
— Просто мне стало любопытно, ведь с тех пор, насколько мне известно, вы ни разу не заходили в наш клуб.
— А вы что, ведете список постоянных клиентов «Золотого скакуна»?
Итак, попытки поддержать разговор безнадежны. Я покачала головой и поднесла ко рту стакан с содовой, но, к несчастью, газ ударил мне в нос, я поперхнулась, закашлялась, на глазах выступили слезы. Уэдерз рассмеялся. Он хохотал так заразительно, что я в конце концов не выдержала и тоже присоединилась к нему. Мы смеялись до тех пор, пока я не поняла, что вот-вот разревусь.
— Ладно. — Уэдерз вдруг потянулся через стол и накрыл мою руку своей. — Рассказывайте, зачем звонили.
— Кто-то угрожает моей дочери. Я знаю, вы можете мне и не поверить, потому-то я и повесила трубку. Мне просто нужно было с кем-то поговорить об этом, и я не знала с кем.
Уэдерз выпрямился и убрал руку, положив ее себе на колени. Он снова стал сама серьезность.
— Что вы имеете в виду?
Я посмотрела ему прямо в глаза. Мне показалось, он действительно готов меня выслушать, и я рассказала ему о телефонном звонке. Мой голос дрожал, руки тряслись, было так страшно, что я озябла, хотя в кафе было тепло от находящейся тут же кухни. Уэдерз не стал смеяться над моими страхами, не отмахнулся от моих слов, только внимательно слушал и кивал, словно угрозы по телефону были для него чем-то вполне обыденным.
— Так как, по-вашему, стоит мне относиться к этому серьезно или считать это просто телефонным хулиганством?
— Пока не знаю, — сказал Уэдерз, — возможно и то, и другое. Вряд ли вам стоит поддаваться мании преследования, но и отмахиваться от этого факта тоже не советую. — Подумав, он улыбнулся. — Попробуйте вспомнить, вы в последнее время никого не разозлили?
Я чуть не свалилась со стула.
— И вы еще спрашиваете, Уэдерз! Я кого-то настолько разозлила, что теперь он пытается меня подставить, свалить на меня убийство. А если ему это не удастся, он вполне может меня просто убить! Может, это не то, что вы рассчитывали от меня услышать, но, клянусь Богом, это правда. — Я не дала Уэдерзу выговорить ни слова. — На меня ополчилось все семейство Спайви, особенно злится скорбящая вдова, которой не нравится завещание Джимми. Вернелл тоже не в восторге, однако старается этого не показать. Он ведь думал, что избавился от меня, а приобрел в моем лице делового партнера и может считать меня убийцей своего брата. Поэтому ответ на ваш вопрос один: да, есть масса людей, которых я раздражаю.
Я откинулась на спинку стула, чтобы перевести дух.
— Ну хорошо, давайте еще раз разберемся во всем по порядку, — сказал Уэдерз. — Против вас лично я ничего не имею, моя задача — найти убийцу Джимми Спайви, вот и все. Ведя это расследование, я равно заинтересован как в том, чтобы найти виновных, так и в том, чтобы оградить невиновных. Перестаньте видеть во мне личного врага, Мэгги. Мы продвинемся гораздо быстрее и гораздо дальше, если вы будете мне доверять.
Хотела бы я ему доверять, о, как бы я этого хотела!
— Все это прекрасно, только мне кажется, что я единственная, против кого вы ведете расследование.
— Мэгги, мы это уже обсуждали. Я веду расследование не против вас или кого бы то ни было, а расследую убийство, и вам я только задаю вопросы.
В дверь ввалилась ватага подростков, по-видимому, они возвращались из школы и очень проголодались. Парни и девушки смеялись, шутили — словом, вели себя так, словно им все нипочем. Уэдерз позволил себе отвлечься на миг и тут же снова вернулся к делу.
— Какие у Вернелла отношения с Шейлой?
— Хорошие, а что?
— Вы говорили, по телефону звонил мужчина, и, насколько я понял, у Вернелла есть немало поводов на вас злиться. Мэгги, я просто задаю вопросы, чтобы во всем разобраться.
 
— О, Вернелл совершенно безобиден, — заверила я. — Он, конечно, не был идеальным мужем, временами он обращался со мной хуже, чем с собакой, но отцом он всегда был хорошим. Шейлу он бы никогда и пальцем не тронул.
— Может быть, и так, но вы первая упомянули его имя.
«Да, упомянула, но только затем, чтобы показать, что у меня достаточно недоброжелателей. Вернелл и мухи не обидит», — подумала я, а вслух спросила:
— Вы уже беседовали с Вернеллом?
— Да, конечно, — без лишних подробностей ответил Уэдерз, снова надевший непроницаемую маску профессионала.
— Где он был во время убийства Джимми? Он не мог этого сделать?
Уэдерз некоторое время внимательно всматривался в мое лицо, как будто решая что-то для себя, потом сказал:
— По словам Вернелла, во время убийства он находился в дороге, ехал из Стоуксдейла в Гринсборо. Пока мы не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть его показания.
Выходит, у Вернелла нет алиби, но это ровным счетом ничего не значит. В ночь после смерти Джимми я видела Вернелла в «Золотом скакуне». Мой бывший муж вырядился в голубой полиэстеровый костюм и изрядно накачался спиртным. Довольно странный способ выражать скорбь по единственному брату.
— Но Шейле Вернелл бы никогда не причинил вреда.
— Шейле пока никто ничего и не сделал, — заметил Уэдерз.
— Значит, это был кто-то другой.
— Вероятно, — с непроницаемым лицом согласился детектив.
— Но меня беспокоит ее безопасность. Вы не могли бы приставить к ней кого-нибудь из своих людей?
Уэдерз покачал головой.
— Мэгги, мы не в кино. У нас не так много людей, чтобы приставлять полицейского к каждому, кто получает угрозы по телефону, и вряд ли какое-то другое полицейское управление может позволить себе подобную роскошь. Пока кто-то действительно не попытается напасть на Шейлу, у нас связаны руки. — Я хотела возмутиться, но он быстро добавил: — Однако это не значит, что я не отношусь к вашим словам всерьез.
— В таком случае что вы намерены предпринять?
— Не я, а мы, Мэгги. Что мы намерены предпринять? Поговорите с Шейлой, посоветуйте ей быть осторожной. И постарайтесь помочь мне выяснить, кто хочет вас запугать, потому что, я уверен, это была попытка запугать именно вас. Мы должны разобраться, кто мог это сделать и зачем.
Что-то все-таки заставило меня поверить Маршаллу Уэдерзу. Более того, его слова меня успокоили, придали мне сил. Он знает, как во всем этом разобраться. Уэдерз казался таким уверенным в себе, он не тревожился, даже не волновался. Глядя на него, можно было подумать, что он каждый Божий день имеет дело с такими вещами, да, в сущности, так оно и было. То, что рассказала ему я, было отнюдь не самым страшным, с чем ему приходилось иметь дело, но он от меня не отмахнулся. У меня появилось ощущение, что я имею какую-то власть над происходящим. Звонивший по телефону пытался меня запугать, но в действительности с Шейлой ничего плохого не случилось, и я могла помочь сделать так, чтобы никто не причинил ей вреда.
— Ладно, — сказала я, — это будет справедливо. Я поговорю с Шейлой и буду держать вас в курсе. — Уэдерз удовлетворенно кивнул. — Но я по-прежнему не думаю, что Вернелл имеет к этому какое-то отношение. Мы разошлись, и я по праву могла бы его ненавидеть, но он безобиден.
Уэдерз пожал плечами:
— Может, вы и правы, но, когда дело касается бывших супругов, я бы не стал ничего принимать как должное. Пусть топор войны зарыт, и даже зарыт глубоко, он все равно где-то существует, и никогда не знаешь, кому и зачем понадобится его откопать.
Я посмотрела на Уэдерза и заметила, что у него снова ходят на скулах желваки. Кажется, мне только что едва-едва приоткрылся живой человек, скрывающийся за профессиональной маской. Я открыла было рот для нового вопроса, чтобы узнать чуточку больше о нем самом и о его прошлом, но Уэдерз уже вставал из-за стола.