Твое смеющееся сердце

— Мэгги, не надо.
Его лицо приняло упрямое выражение, он ни за что не хотел думать о том, что собирается сделать.
— Нет, Джимми, нам нужно поговорить. Ты совершаешь ошибку: нельзя жениться по таким причинам, по которым собираешься ты.
В это время руководитель ансамбля стал исполнять сольную партию на саксофоне, и мне пришлось заговорить громче. Я наклонилась к Джимми. Он тоже повысил голос:
— Ты меня убиваешь!
Как на грех именно в это время саксофонист закончил играть, и голос Джимми прогремел чуть ли не на весь зал. Джимми покраснел и поспешно отправил в рот кусок бифштекса, который так и держал на вилке.
— Мэгги, оставь его в покое! — закричала миссис Спайви.
Я поняла, что безответная любовь Джимми не осталась совершенно незамеченной. Джимми ужасно смутился, покраснел еще гуще и тут же преувеличенно громко закашлялся, уставясь на свои колени.
— Миссис Спайви, он ее не любит, это единственное, что мне не нравится во всем этом деле.
Продолжая кашлять, Джимми схватился за горло и задергался на стуле. Он явно переигрывал, как это случалось со всеми Спайви.
— Не важно! — крикнула в ответ миссис Спайви. — Не может же он всю жизнь сохнуть по жене своего брата!
Джимми соскользнул на пол и свалился под стол. Мне показалось, что это слишком — даже для Спайви. Он покраснел как рак и закатил глаза. Испугавшись, я нырнула под стол и на четвереньках поползла к Джимми.
Наверху, над столом, раздался вопль миссис Спайви:
— А ну-ка вылезайте из-под стола, бесстыдники!
Вряд ли она понимала, что я делаю, но у меня и без того хватало забот с Джимми, чтобы еще возиться с его мамашей.
— Джимми, ты меня слышишь?
Его красное лицо постепенно становилось лиловым. Я наклонилась к самому его рту. Ни звука. В эту самую минуту из дамской комнаты вернулась Роксана.
— Это еще что такое? Чем вы там занимаетесь?
Я ощупала пальцами горло Джимми, но ничего не почувствовала, тогда я приложила рот к его рту и выдохнула. Роксана присела и заглянула под стол.
— Джимми! Господи Боже! — Она вскочила как ужаленная и закричала миссис Спайви: — Они занимаются сексом под столом! И это на репетиции нашей свадьбы!
Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Ансамбль перестал играть, а гости повскакивали с мест и все разом бросились к нашему столу. Пытаясь привести в чувство Джимми, я почувствовала, как пол дрожит от топота десятков ног.
— Помогите вытащить его из-под стола! — крикнула я, но гостям, похоже, было куда интереснее слушать Роксану, чем меня.
Тогда я перевернула Джимми на живот, встала рядом с ним на колени и попыталась его приподнять. Сложив руки в замок примерно на уровне его диафрагмы, я изо всех сил потянула вверх. Вдруг кто-то оттолкнул меня в сторону.
— Мерзавец, оставь мою жену в покое! — закричал Вернелл.
Он обхватил брата поперек туловища и попытался вытащить из-под стола. Резкий рывок — Вернелл оторвал брата от пола, поднял его, покачнувшись под его весом. Изо рта Джимми вылетел большой кусок мяса, пролетел мимо меня под столом и шлепнулся на колени миссис Спайви.
Джимми очнулся, захрипел и открыл глаза в то самое мгновение, когда Вернелл размахнулся и ударил его кулаком в лицо.
— Не смей! — завизжала миссис Спайви, но было поздно.
Джимми уже снова осел на пол, а Вернелл стоял над ним, переводя безумный взгляд с меня на мать и обратно.
— Я все слышала! — воскликнула миссис Спайви. — Джимми сказал, что она его убивает.
Роксана метнулась было ко мне, но кто-то удержал ее, схватив за руки. Джимми закашлялся и завозился на полу, пытаясь подняться на ноги.
— Он же подавился мясом и задыхался! Разве вы не видели, что у него из горла вылетел кусок бифштекса?
Меня никто не слышал, наверное, потому, что все кричали одновременно. Джимми с трудом поднялся и с ошеломленным видом уставился на меня.
— Что случилось? — пробормотал он.
Теперь гости, по-прежнему говорившие все разом, повернулись к нему. Разобрать что-либо в этом гвалте было невозможно. Каким-то образом Джимми убедил рассерженную и возмущенную Роксану, что он подавился и мы вовсе не целовались. Поскольку сам пострадавший свидетельствовал в мою защиту, и маме Спайви, и всем гостям пришлось волей-неволей признать, что я не пыталась убить своего деверя, но по глазам присутствующих я видела, что кое-какие сомнения в чистоте моих намерений все же остались, особенно у миссис Спайви и Роксаны.
 
Сейчас, мысленно возвращаясь в ту памятную ночь, я поняла, каким образом Маршалл Уэдерз снова сделал обо мне превратные выводы. У нас в деревне говорили: «Если животное выглядит, как собака, лает, как собака, и пахнет, как собака, значит, это и есть собака». Но как бы я ни выглядела, чем бы от меня ни пахло, я не убийца.
— Вернешься в клуб или собираешься заночевать в машине?
Джек незаметно подкрался ко мне, во всяком случае, я не слышала, как он подошел. Я сидела, глубоко задумавшись, пока он, постучав в стекло, не вернул меня к действительности. Джек стоял, прислонившись к переднему крылу, и ждал.
Я зашевелилась на сиденье.
— Иди вперед, я приду через минуту.
— С тобой все в порядке? — сочувственно спросил Джек.
— Да, более или менее. — Я не сразу нашла в себе силы поднять на него глаза.
Джек пожал плечами и пошел обратно. Он обладал, на мой взгляд, одним хорошим свойством: если я говорила, что все отлично, он с этим соглашался, какими бы очевидными ни были свидетельства в пользу обратного. Когда я вышла из машины, Джек входил в клуб не оглядываясь.
Я поднималась по лестнице и уже подходила к двери запасного выхода, как вдруг услышала позади себя какой-то щелчок и увидела короткую вспышку. Понадобилась секунда, чтобы догадаться: в меня кто-то стрелял. Кажется, я завизжала — точно сама не знаю, — рванулась к двери и резко дернула за ручку. Каждая клеточка в моем теле дрожала от страха. В клуб я не вошла, а, скорее, ввалилась и была так напугана, что бросилась к первому попавшемуся человеку. Это был Клетус.
— На помощь! — завопила я. Меня раздирали противоречивые чувства: я была напугана до полусмерти, но какая-то часть моего существа яростно протестовала против этого. «Нелепость, бред! Этого не может быть! Никто не станет в тебя стрелять!» — кричал во мне какой-то голос. Клетус отреагировал так, как и положено хорошему вышибале, — быстро, без суеты, уверенно, не роняя чувства собственного достоинства. Он стоял рядом со мной — весь в черном, с накачанными мышцами, лысина поблескивала в свете ламп, возле уха был прикреплен крошечный телефон, проводок от которого тянулся к маленькой коробочке у пояса. Клетус был на работе.
— Что случилось? — спросил он, прочесывая взглядом пространство по квадратам в поисках возможных источников опасности. Я молча указала на дверь запасного выхода, к этому времени во мне победила та часть, которая не верила в реальность выстрела. Я была очень растерянна и немного смущена, но выглядела, кажется, почти спокойной.
— Там… кажется, кто-то в меня стрелял.
Ансамбль, не подозревая о моих трудностях, увидел меня и заиграл вступление к моей песне. Пора было возвращаться на сцену. Тут меня пронзила новая мысль: «А что, если стрелявший вошел в клуб? Вдруг он уже в зале, среди посетителей?»
Клетус поговорил с кем-то по рации. Из противоположной части зала двинулись два охранника — один направился к главному входу, другой — к двери запасного выхода. Парень у главного входа снял телефонную трубку.
— Клетус, а вдруг он уже здесь? — спросила я.
— Не волнуйся, с оружием он в зал не попадет, — невозмутимо откликнулся Клетус.
— Откуда ты знаешь?
Он посмотрел на меня:
— Знаю, и все тут. Ты в безопасности.
Действительно ли можно рассчитывать, что Клетус хорошо знает свое дело? За шесть месяцев, что я работаю в клубе, здесь ни разу не было ни одного серьезного происшествия. Но с другой стороны, кто-то только что пытался меня подстрелить.