Участковый. Назад в СССР (СИ)

— Так, надо же куда-то энергию девать. Тем более если пойду по спортивной линии, это лишним не будет — признался Кошель.
— Вот и хорошо. И кстати, если всё выгорит, то у меня скоро появится возможность о тебе перетереть с одним человечком.
— Это хорошо — сказал Кошель явно обрадованно и посмотрел на мотоцикл — Иваныч, а может, возьмёшь меня завтра на рыбалку?
— Не Гена. Завтра не просто так еду. Я этому человеку давно обещал — соврал я и опять подумал о попытках сбить с намеченного пути. — Давай в следующий раз. И кстати, скоро мы с деревенскими в футбол зарубимся, так что будь на связи.
После разговора с Кошелем, к опорнику вернулся только к десяти. На всякий случай позвонил дежурному. Конечно, мог напороться на что-то серьёзное, но на этот раз мне повезло. Дежуривший капитан, сказал, что вызов по моему профилю был, но он уже отправил на него ППСников. После этого я отчитался, дескать, реагируя на одно из заявлений, пойду разбираться с нерадивыми собаководами. А сам покатил к моргу.
Кац, как и обещал, был на месте. Закрыв за мной дверь, он с интересом начал рассматривать, выложенную на стол, ориентировку на пропавшую студентку и её заляпанную в масле студенческую зачётку.
— Откуда это? — спросил он.
— Скажем так. В результате следственных действий, никак не связанных с пропажей этой девушки, я случайно обнаружил подземный ход, идущий от дома инженеров в сторону комбината. Именно в нём я обнаружил плащ студентки и её зачётку.
— Значит, там её и убили.
— Да. И это объясняет слишком большое количество крови на месте преступления в галерее.
— Я тоже кое-что проверил. Саша, на предоставленных тобой образцах, кровь двух разных групп. Всё это подтверждает наличие второй, настоящей жертвы преступления. Непонятно одно, судя по твоим описаниям, тело должно было остаться на месте.
— А вот что я думаю. — Открыв листок со схемой места преступления, я принялся пририсовывать новый подземный ход. — Студентку забрали из центра Москвы, невдалеке от французского посольства. Именно об этом свидетельствует ориентировка. При этом, я уверен, что использовался Мерседес и вот этот водитель.
Я указал на фото с серийным убийцей, снятое с экрана телевизора.
— А почему она села к нему в машину?
— В кармане плаща, кроме зачётки, обнаружилась крупная сумма в иностранной валюте. Думаю, пятьсот долларов — это очень весомый аргумент. К тому же в машине присутствовала француженка.
— Согласен.
— Затем студентку привези к дому инженеров, куда она вошла вместе с нашей француженкой — сказал я и положил на стол перед доком фотографию с членом делегации олимпийского комитета.
— А водитель?
— Я предполагаю, что он остался в машине.
— Но тогда к кому конкретно они приехали?
— Я более чем уверен, что следы мужчины в галерее и подземном ходе, принадлежат Антону Львовичу Воронцову. — Озвучив фамилию, я заметил, как Кац сморщился, и потому сразу спросил. — Док, мне кажется, или ты его знаешь?
— Да. Сталкивались пару раз. Он военный врач в звании капитана или майора. Пять лет назад приходил на опознание трупа своей молоденькой соседки по площадке. Её нашли за первым общежитием в кустах шиповника.
Услышав новую вводную, я невольно насторожился, ибо в моём будущем док об этом не рассказывал.
— И что там случилось? Зачем вообще понадобилось опознание?
— Официальная версия, нападение на почве личной неприязни. Одна неадекватная гражданочка проломила череп местной учительнице рисования, когда та возвращалась домой с занятий в доме пионеров.
— Артём Абрамович, как-то ты неуверенно про это говоришь.
— Да. Я в те времена ещё не подрабатывал на полставки экспертом, криминалистом. Но мне показалось, что она умерла совсем в другом месте и её перенесли за общежитие уже потом. Да и сама нападавшая? Она шизофреник со стажем, с маниакальным синдромом преследования. На такую можно повесить всё что угодно, внушить, и она это с охотой подтвердит. К тому же орудия преступления так и не обнаружили. А этот Воронцов, при осмотре тела, буквально давил своим авторитетом. Да и потом, при общении со следственной группой, он буквально подтвердил своими голословными утверждениями, самый удобный вариант, устраивающий и милицию, и прокуратуру.
 
— Значит, мы имеем ещё один аргумент, позволяющий подозревать Воронцова.
— Да. — Кац кивнул.
— Тем более, только из его квартиры есть проход в помещения, оставшиеся нетронутыми после капитальной перепланировки дома инженеров. И эти помещения, в свою очередь, связаны с подземным ходом.
— И что же было дальше. После того как студентка попала в эту квартиру? — с явным нетерпением спросил Кац.
— А дальше её, скорее всего, накачали транквилизаторами и переместили в подземную галерею под комбинатом. Как свидетельство этого, в проходах имеются следы волочения тела. Вот здесь мною обнаружен плащ со студенческой зачёткой. А вот здесь её туфли.
Я отметил на схеме места нахождения улик.
— Осталась неразгаданной главная загадка, что же случилось вот здесь? — проговорил Кац и обвёл карандашом тупиковую часть галереи.
— Пока я могу только предположить. Но, похоже, дело обстояло так. Воронцов, проводил француженку со студенткой в галерею, попутно смазав машинным маслом и открыв минимум две гермодвери. После этого кто-то из фигурантов убил студентку, скорее всего, в неких оккультных целях.
— Саша, а гильзы от пистолета. Кто и главное, куда стрелял?
— А вот тут всё покрыто мраком. Но как я думаю, стреляла именно француженка. И именно после этой стрельбы, Воронцов запер её в галерее.
— Зачем?
— Не знаю, но француженке потом пришлось вылезать оттуда по узкому лазу и через люк. А дальше мы уже выяснили, что на дороге её раненую подобрал Мерседес.
— Саша, а пальцы? Кто их ей отрубил?
— Этого мы тоже не знаем — честно ответил я.
— Кстати, тот палец, что принёс ты, имеет интересные повреждения. Его будто хорошенько прикусили, при этом раздробив одну из фаланг — неожиданно рассказал Кац.
— Может это студентка, пришла в себя и попыталась отбиться? — предположил я.
— Вполне возможно. Меня это тоже заинтересовало. Так что я взял на себя ответственность и во время поездки в Москву, передал палец для детального исследования своему другу, работающему в кремлёвской больнице. Лучшего оборудования чем у них, в СССР нет нигде.
— А это не опасно?
— Нет. Профессор Карпов слишком многим мне обязан — уверенно заявил Док.
— Артём Абрамович, признайся, зачем ты ездил в Москву? — спросил я, почувствовал, что он хочет что-то рассказать, но никак не решается.
— Я очень хотел посетить один медицинский архив, оставшийся почти нетронутым с царских времён, ибо догадался, что от этого дело несёт махровым оккультизмом.
— Ну тогда рассказывай — попросил я, и Кац, тяжко вздохнув, плеснул себе и мне в только что заваренное кофе, немного коньяку.
— Если коротко, то дело обстоит так. На кольце француженки и на принесённом тобою обломке сабли выгравированы изречения, имеющие один и тот же смысл.
— Это которые про вечную жизнь?
— Да. А я, ещё будучи студентом медицинского, слышал от своего преподавателя одну таинственную историю, про общество московских оккультистов. Они утверждали, что вечная жизнь возможна, но для этого придётся приносить людей в жертву. А возглавлял это тайное общество, один господин, утверждающий, что он царских кровей. Некто барон Рождественский. Так ничего особенного, на первый взгляд обычный шарлатан, обожающий показывать эффектные фокусы, и устраивать поддельные сеансы общения с потусторонними силами. Московскому высшему обществу, нравилось пощекотать нервишки и прикоснуться к чему-то запретному. Так вот, этот недоделанный Калиостро, московского разлива, облапошивал местный бомонд, вплоть до революции 1905 года. Собирал деньги за сеансы магии и вызывал духов при помощи своих подельников.
— Таких дельцов в царские времена хватало. Но при чём тут наш случай?