Терминатор 1938 (СИ)
— Гм, откровенно, очень откровенно. Так вы ликвидатор, товарищ Соколов?
Слово «ликвидатор» глава НКВД произнёс с нешуточным уважением. Ну, это возможно и к лучшему, побоятся к Сталину таскать опасного англичанина. Мне же «беседы с вождём» по барабану, не фанател от Иосифа Виссарионовича никогда.
— Могу. Есть, конечно и более умелые исполнители в нашем монастыре, но суть в том, что Александра Бонда-Соколова никто в расчёт не берёт. Нет более меня в списках и раскладах специальных служб Великобритании. А тут бах — эдакий туз в рукаве!
— А почему так с нами открыты? — Берия искренне, без актёрства, удивился.
— Наши мудрецы-аналитики уверены, — в Кремле и на Лубянке не дураки сидят. Значит, Москва категорически не заинтересована в сближении Германии и Великобритании. А кто из британских политиков Гитлера и его шайку более прочих ненавидит? Так-то, Лаврентий Павлович. Стремление Сталина придушить Коминтерн и развивать «красную империю», отставив Троцкого и проект мировой революции, не может не импонировать сэру Уинстону, а байки о непримиримой вражде Лондона и Москвы, они в прошлом веке остались. Для вас сейчас стократ опаснее Соединённые Штаты Америки и Япония на восточных рубежах и нацисты, вкупе с поляками, в Европе.
— Допустим, — Берия предложил прогуляться по внутреннему двору Лубянки, два автомобиля урчали моторами на холостом ходу, ожидая «главного пассажира»…
— Значит, намерены ликвидировать Чемберлена?
— Упаси Господь! Пусть живёт старая сволочь, рядовых исполнителей уничтожить предстоит. Когда та сторона увидит трупы собственных «мокрушников», выводы сделают правильные, в Британии с этим строго — вековые традиции полутонов и намёков блюдутся неукоснительно.
— Если первое — новость о готовящемся покушении на лидера британской оппозиции, то что — второе?
— На днях в Германии произошло эпохальное событие, Фриц Штрассман и Отто Ган «расщепили ядро».
— Что?
— Провели опыты с ураном, доказав что тяжёлый уран может распадаться на более лёгкие элементы. Вы же технарь, Лаврентий Павлович, неоднократно хотели уйти из ЧеКа, получить инженерное образование, разберётесь, я сейчас по памяти всё опишу Меркулову, а память у меня фотографическая. Коротко суть — через три-четыре года возможно создание оружия чудовищной мощи. Представьте бомбу весом в несколько тонн, которую запросто сбросить со стратегического бомбардировщика. А «весит» эта бомба от десяти до ста тысяч тонн тротила.
— Хм, читывал соображения физиков, читывал. Неужели не фантастика.
— К сожалению, более не фантастика. Представьте, если супербомба первой появится у Гитлера.
Берия закаменел лицом, что-то лихорадочно соображая.
— Лаврентий Павлович, позвольте.
— Да, Александр, говорите.
— С советскими физиками вы лучше знаете, как выстроить работу. Но есть возможность заполучить в Советский Союз самого Энрико Ферми. У гениального учёного конфликт с дуче, хоть в Италии «еврейский вопрос» не столь остро стоит как в Германии, но всё же, всё же. А у Ферми жена еврейка. По нашим данным, выезд в Швецию приведёт к эмиграции семьи Ферми из Италии. И если вы сумеете «перехватить» учёного у американцев, убедить итальянца осесть в Москве, это будет большая победа.
— А вам Ферми не нужен?
— Не любят итальянцы Великобританию, увы. Для нас лучше чтоб Ферми оказался в СССР чем в США.
— Почему? Ведь в Мировую войну вы были союзниками.
— Четверть века прошло, сейчас крупнейшие корпорации Соединённых Штатов щедро вкладывают в экономику Германии сотни миллионов долларов, я не оговорился и нисколько не преувеличил. И дело не только в свихнувшемся старике Форде, нет. «Дженерал моторс» сливается с «Опелем», «Стандарт Ойл» не остался в стороне, «Ай-Би-Эм» помогает нацистам. Да что там и в Великобритании хватает дельцов, жаждущих разбогатеть на поставках в Германию сырья и новейших военных разработок. Масштабы гораздо скромнее, чем у «кузенов», но факт налицо…
— Опасаетесь, что вчерашняя колония начнёт доминировать? — Берия остановился и серьёзно, без намёка на иронию, посмотрел мне в глаза.
— Они уже доминируют, товарищ народный комиссар. С их возможностями, ресурсами, ого как скаканут во время большой войны, которую потому так яро и разжигают в старушке Европе. В США минувшую Мировую войну с умилением и восторгом вспоминают, сребролюбивые янки тогда сказочно нажились на чужих страданиях, на крови. Жаждут повторить.
— Хорошо, сейчас отвезу вас «домой». Понятно, никакого сегодня ресторана, садитесь и пишите подробно, о чём вам сообщило руководство и личные соображения.
— Не по моему чину «своё суждение иметь», товарищ народный комиссар.
— Ничего, ничего, пишите, — Берия вдруг рассмеялся, — тут подумалось, оказывается аж с Закавказья ведёт меня английская разведка. Неужели завербовать хотят…
Я в ответ расхохотался непритворно — экая комедия, экий анекдот! Хитрожопый Хрущ как раз и заклеймил Лаврентия Палыча британским шпионом в то самое «холодное лето 1953-го». Хотя, до 1953 года ещё жить и жить, глядишь и получится «перевести стрелки» истории на иной, но таки магистральный, не запасный путь…
Так, не забыть упомянуть Ландау как глыбищу и талантище, хоть и антисоветчика-развратника, пусть впрягают капризного гения в ядерный проект. У Берии особо не повыёживаешься…
Просьбу вернуть мотоцикл хозяину и не прессовать невезучего курьера, Берия воспринял отстранённо — не его уровень. Запросто может парнишка в лагерь загреметь за разгильдяйство и утерю бдительности.
«Соседи» встретили холодно, словно горького пропойцу и скандалиста, растратившего зарплату и премию, да ещё стёкла в доме побившего и выпущенного из милиции на поруки. Зоя из своей комнаты не вышла, Дора Марковна едино лишь очами, не прибегая к мимике и жестам показала какой я дурень и как девушка (глаза скошены на дверь комнаты лейтенанта Невзлиной) страдает и переживает. Судоплатовы хмуро поздоровались и засели у себя в зале, деловито шурша бумагами. Едино лишь Меркулов, несмотря на чин высокий радостно оскалился.
— Чаю? Или чего покрепче? Заждались, да. Всё гадали, а где ж Александр Александрович запропал, у какой-такой крали-зазнобы.
Чутким ухом терминаторским уловил в комнате Зои всхлип, задавленный подушкой. Дора Марковна зашустрила на кухне, бурча о котлетах с макаронами сто раз разогретых и остывших.
— Пожалуй, водки. Поддержите, Всеволод Николаевич?
— Кто, если не я? Дамы водку не пьют, а у Павла непереносимость к алкоголю. Не оправдывайтесь, Дора Марковна, холодные котлеты самая закуска!
«Бабушка» Малкина, посуетившись для виду с полминуты, хлоп — и испарилась. Меркулов уважительно, артист, подмигнул вслед старой чекистке, дескать — школа!
Первые три чарки опрокинули за пустыми разговорами о погоде и скорых, метеослужбой обещанных «настоящих» заморозках.
— Шум большой приключился?
— А ты как думал. Всех ребят с наблюдения сняли, нарком новых прислал.
— Да видел уже, прямо в приёмной Берии сидели. Великолепная восьмёрка.
— Всё шутишь, а меж тем бога моли, что никто не выстрелил, пока Сашка Соколов на ворованном мотоцикле правила движения нарушал. Парни стреляют здорово, что те, что новые.
— Вот тут надо сразу обговорить, Всеволод Николаевич, я с наркомом вскользь тему затронул моего возвращения на остров, а может так случиться, через пару-тройку дней придётся возвращаться.
— Чёрт побери, — Меркулов зло, от души, выругался, — угораздило ввязаться в это дело. Нет бы вашей шарашкиной конторе, напрямую на Лаврентия замкнуться. Сведения высшей степени важности, как раз по его уровню. А я б делами наркомата занимался, а не шпионскими выкрутасами.
— Не обессудьте, товарищ комиссар госбезопасности, поступал чётко по инструкции, как начальство приказало.
— Да понимаю, — чекист в секунду «оплыл», расслабился, не держал больше плечи картинно-развёрнуто, голову опустил, глаза закрыл, — не половинь, наливай до краёв. И банку под столом пошукай, там соленья.