Терминатор 1938 (СИ)
Эмма, после знакомства с Соколовым и Невзлиной («бабушку» Малкину она, оказывается, знала ранее) вытащила мужа на вечерний променад.
— Павел, ты хоть понимаешь, во что мы вляпались?
— В общих чертах, — хмуро ответствовал любимой женщине Судоплатов, — Шпигельглаза с Серебрянским метелят почём зря, а с нашего «сокола» едва пылинки не сдувают. Установка на такое обращение, похоже идёт от Самого…
— Вот именно. И по времени совпадает — появление в Москве Соколова, арест Ежова, аресты в Иностранном отделе. Не обмишулиться бы, Паша.
— Постараемся, — капитан приобнял жену, — ну что, домой? Примеришь обновки, наркомат не поскупился, как на бал к английскому королю снарядил.
— Домой, — Эмма едва заметно улыбнулась, — а тебе пойдёт пиджак в клетку, очень мило со стороны Меркулова сразу предупредить — вещи переходят к нам, не надо сдавать после завершения операции.
— Это и тревожит, если честно. Зачем нас обряжать? С Зоей понятно — молоденькая девчонка должна стать близкой подругой, ей и платья и бельё и прочее. Но нас к чему готовят? К поездке совместной? Куда?
— К английскому королю, — поправила мужу воротник Эмма, — или к Рокфеллеру.
— Может и к Гитлеру, — не принял шутливый тон Павел, — не верю я в «белогвардейскую сущность» объекта, хотя Меркулов и считает эту версию основной.
— Ладно, Паша, погуляли и хватит на сегодня, вон ребята из группы прикрытия выскочили за нами налегке, продрогли.
Судоплатов не ответил, лишь взял любимую «под локоток» и повёл «в адрес»…
То, что наружно наблюдение бдит и даже сотрудников «Особой группы», прогуливающихся вокруг дома, сопровождает, лишний раз указывало на высочайший уровень контроля.
Судоплатовы, заняв «большую» комнату с балконом, органично вписались в «шпионскую малину». Эмма и Зоя по вечерам обсуждали газетные материалы и радиопостановки, Александр смешил компанию, мастерски подражая Борису Щукину, блистательно сыгравшему вождя в фильме «Ленин в Октябре»…
Коротенькие репризы про «политическую пгоститутку Тгоцкого» заходили на ура, а после мужчины «сбавив тон» беседовали о делах испанских.
У Павла сложилось мнение, что Соколов бывал на Пиренеях, хотя бы и в коротких командировках. Невозможно владеть такой информацией по Испании, если сам не поучаствовал в её добыче…
Однако ж Меркулов, ежевечернее изучавший отчёты Малкиной, Судоплатовых и Невзлиной, к мнению руководителя Особой группы отнёсся прохладно. Только отметил Всеволод Николаевич, что влюблённая Зоя пишет галиматью и ахинею, идеализируя своего персонального «рыцаря». А вот тексты Доры Марковны и Эммы комиссар государственной безопасности прочитывал внимательно, хвалил наблюдательных сотрудниц.
Зато предположение Павла, что Соколов использует прогулки для подачи определённых сигналов «своим», замнаркома потребовал обосновать.
— Понимаете, Всеволод Николаевич, когда мы на прогулки выходим, Соколов у меня денег просит на подарки и цветы для Зои. А цветы не всегда в Москве осенней найти можно. Так тогда он комбинирует — шоколадку купит, выйдет и показывает, какую купил, или сколько — две, три, а то и пять. У киосков такая же комедия — когда я первый покупаю газеты, Соколов нервничает и тоже покупает, дублирует.
— Ясно, наверное объясняет желанием поскорее прочитать интересную статью.
— Точно. И когда я говорю, что уступлю газету, — чуть ли не выхватывает из рук, разворачивает, так чтоб издали было заметно.
— Вот что, Павел Анатольевич, надо посадить на маршруте пару человек с хорошей оптикой, пускай внимательно смотрят, что объект делает с газетами. Уловил?
— Да. Соколов может подавать сигналы своим, указывая на те или иные буквы в заголовке передовицы «Правды».
— Точно! Потому и высиживает спокойно, не дёргается, имея двустороннюю связь. Все квартиры, все окна на пути мы же не может отследить.
— Знаете, товарищ комиссар, тут может и другая передача пойти, «морзянкой».
— Как это?
— Предположил, что Соколов морской офицер, и подумал о морском семафоре и азбуке Морзе. Долго ли вместо точки-тире подобрать сигналы под движение. Рук там отмашку разработать, ногой по особенному ритм отбить, пальцами хитро перебирать. Наблюдатели у нас не ахти, молодёжь, могут запросто проморгать.
— Хм, интересно, интересно. А почему пришёл к мнению о морском прошлом объекта?
По напрягшемуся комиссару Павел понял — угадал. Чёрт, надо оперативно выкручиваться, не попасть бы «в компанию» к Серебрянскому сотоварищи. Похоже, Берия зачищает наркомат как раз от умников, расставляя на ключевые посты пусть и «желторотиков», зато из своего, «бериевского набора», всем обязанных новому наркому. За несколько лет поднатаскаются, наберутся опыта и тогда Лаврентий власти заберёт как бы не поболее Ежова…
— Да беседовали о литературе, Александр раскритиковал Новикова-Прибоя, его «Цусиму». Дескать, зачем вторую книгу писать матросу, само сражение и не видевшему. Понятно же, что с чужих воспоминаний передирал баталёр Новиков главы второго тома, смешно то и нелепо.
— Ага, ага, — Меркулов попытался поймать не по-осеннему шуструю муху, решившую было отдохнуть на отчёте Судоплатова, не вышло, ну, хоть отогнал наглое насекомое от совсекретных документов — продолжай, Павел Анатольевич.
— Я возразил, мол критику легко наводить, а Соколов рассказал про свою идею — пусть бы Новиков-Прибой придумал классово верную фантастическую повесть.
— Надо же, фантастическую…
— Да, фантастическую. На стоянке на Мадагаскаре революционно настроенные матросы под новый 1905 год убивают адмирала Рожественского и вместе с младшими офицерами ведут эскадру не на японцев, а на Петербург. А от убийства адмирала не случается Кровавое Воскресенье и вся история России закручивается по иному. Ленин прибывает в Россию не в «пломбированном вагоне» весной 1917, а на броненосце «Суворов» в 1905 году. И к 1935 году уже построен коммунизм, СССР овладел тайной расщепления атомного ядра, отряд имени первого красного астронавта Рогозина строит первые лунные комсомольские поселения.
— Рогозина? Вроде в секретариате у Ежова есть, точнее был, Рогозин.
— Не знаю про фамилию, скорее просто так сказано было, в писательском запале. А потом начали спорить про мировую войну и снова Соколов перевёл разговор на флотские дела.
— Не держи паузу как Иван Михайлович Москвин…
— Соколов сказал, что Колчак хоть и бездарный сухопутный военачальник, но адмирал был толковый, и если бы немецкая разведка не подорвала «Императрицу Марию», так Черноморский флот в конце 1916 года прорвался бы Босфором в Константинополь и выбил Османскую империю из войны. А там как домик карточный посыпались бы Болгария, Австро-Венгрия. И Германия сдалась бы обязательно. Но сумели шпионы кайзера угробить сильнейший линейный корабль Черноморской эскадры и вся история пошла наперекосяк. Опять же линкоры Балтфлота и крейсер «Аврора» раскритиковал, назвал позавчерашним днём и «экспонатами для Маркизовой лужи». Также при обсуждении развития армии и флота Советского Союза Соколов уверенно и безапелляционно заявил о несвоевременности, даже вредности построения Большого флота сейчас, потому что пока СССР не разобрался с Германией надо усиливать танковые части и авиацию. А даже один линкор потребует десятки тысяч тонн первоклассной стали и брони, плюс огромные затраты по механизмам. И не решает один, даже пять линейных кораблей проблемы стоящие перед страной — дорогие игрушки для показухи, которые легко утопить минами, подводными лодками или налётом торпедоносцев. Лучше тысячи танков и самолётов и пушек получить вместо «утюгов» которые ещё надо освоить, а СССР не Британия, нет мощностей кораблестроительных, нет школы морской, только память о проигрышах Японии и Германии. А Владивосток лучше всего охранят от нападения японского флота полки дальней бомбардировочной авиации, способные в ответ разбомбить порты Японии, и даже ударить по Токио.
— Мда, действительно, типичные оговорки моряка. Хотя, может и намеренные допущенные обмолвки. Но ты, Павел Анатольевич, молодец, точно подмечаешь особенности клиента. Продолжай в том же духе, глаз с «товарища Соколова» не спускай. Вылазку в театр Лаврентий Павлович пока не разрешил, там дипломатов много, а в ресторан сходите двумя парами. В «Савой». Посмотрите с Эммой Карловной как «коминтерновец» нож и вилку держит. Это на конспиративной квартире простецкий парень, всё с ложки ест, а в ресторане старая выучка может проявиться. Вдруг и в танцах отметится.