Ее превосходительство адмирал Браге (СИ)
Вот тогда Лиза и вызвала Виктора с фронта. Идея создания бомбардировочной авиации показалась ей своевременной, а успевший понюхать пороху «родственничек» - отличным кандидатом в кураторы программы.
***Виктор ждал ее в дубовой гостиной, сравнительно небольшой уютной комнате с разожжённым камином. Сидел в кресле, придвинутом к огню, курил папиросу и смаковал благородную, – другой в доме не держали, – темную, как крепкий цинский чай, старку, отпивая маленькими глотками из граненого хрустального стакана. Початая бутылка пятнадцатилетней «Тверской особой» стояла на столике в углу. Домашняя прислуга на мызе Кобонский Бор любила лейтенанта Якунова-Загородского еще с тех пор, когда он был юным гимназистом.
«Умеет располагать к себе людей, - отметила Лиза, окинув комнату своим фирменным «длинным коротким» взглядом истребителя. – Всего один раз ошибся. Правда, сразу по-крупному. Такую девушку, дурень, упустил! Идол стоеросовый!»
- Здравствуй, Виктор! – сказала она вслух, сразу обозначив неформальный стиль общения «без чинов».
- Здравствуйте, Елизавета Аркадиевна! – парень встал из кресла. Впрочем, уже не парень, а молодой мужчина. Высокий, широкоплечий. Мундир сидит, как влитой. На груди орден «Святого Михаила 2-й степени» и золотой знак пилота 1-го класса.
«В прошлую нашу встречу…» - В июле на крейсере «Кострома» Виктор носил серебряный значок, 2-го класса.
- Когда успел поднять класс?
- Да само как-то вышло, - пожал плечами Виктор. - За бой над Амурским проливом начислили семь балов, - он поставил стакан со старкой на каминную полку и выбросил окурок в огонь, окончательно обернувшись лицом к Лизе. – Потом «Изборск» поставили на ремонт, и я вернулся в штурмовой полк. Двадцать три боевых вылета, четыре воздушных боя, семь штурмовок. Начислили еще 12 балов. Так и набрал.
- Молодцом! – похвалила Лиза. Парень действительно оказался стоящим. Не только красив и умен, еще и пилот правильный. – Ужинал?
- Да, спасибо.
- Время позднее, так что ночуешь у нас, но прежде, чем пойдешь спать, поговорим, - Лиза села в кресло, в котором до нее отдыхал Виктор и вытянула ноги к огню. – Себе другое возьми и плесни-ка мне тоже старки. Надо, знаешь ли, расслабиться, а у меня в последнее время это не очень хорошо получается.
- Как поживает Вадим Николаевич? – спросил между тем Виктор, пододвинув себе кресло и направляясь за старкой.
- Третьего дня принял округ на польской границе.
Что ж, у военных всегда так. «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону…»
- А ребята где?
- Учатся, - пожала плечами Лиза, - взрослые, сам понимаешь, самостоятельные. Позвонить матери… Впрочем, оставим. Это не тема для разговора. Еще вопросы есть? – посмотрела на Виктора с интересом, примерно зная, о чем он может ее спросить.
- Как Варвара?
- Из госпиталя выписалась, - Лиза взяла из рук Виктора стакан со старкой и понюхала напиток. – Хороша! Но это я, как ты понял, о старке. А Варя вернулась в Академию. Ходит гоголем. Но все еще сильно кашляет. А тут еще зима, и климат у нас, прямо скажем, варварский. Мороз, влажность… Никак от ранения в грудь не оправится.
- Могут списать?
- Это вряд ли, - покачала головой Лиза. – Здоровая девка. Думаю, оклемается! А если нет, то есть у меня для нее дело. Но это пока не актуально. Садись, - кивнула на кресло. – Поговорим.
Виктор сел и выжидательно на нее посмотрел.
- Ты писал о бомбардировщиках. Объясни концепцию, как ты ее себе представляешь.
- Особый класс самолетов, - сразу же, словно был готов к докладу заранее, начал лейтенант. - Предназначены для нанесения бомбовых ударов. Думаю, что универсализм здесь только во вред. Коч, конечно, можно использовать для бомбометания, но он, прежде всего, истребитель-штурмовик. Одна бомба – даже если это 250 килограммовая бомба, - погоды не делает. К тому же штурмовик сбрасывает ее на большой скорости. Он может пикировать, - это плюс, - но входит в крутое пике на высокой скорости. Даже с бомбой, это порядка семисот-восьмисот километров в час. Невозможно нормально прицелиться. Невозможно обеспечить точность попадания. Во всяком случае для большинства пилотов из линейных полков это именно так. То есть, нужна машина побольше. Как струг-вампир, например, только вместо торпеды бомбы, и чтобы пикировала с меньшей скоростью.
- Их так и применяют иногда.
- Я летал на торпедоносце, Елизавета Аркадиевна, у него плохо получается пикировать, да и выход из пике так себе. В общем, надо думать, но принцип именно такой: бомбовая нагрузка под тонну, скорость в пределах 450-500, один или два двигателя, боевой радиус 800-1000 километров. Способность бомбить с пикирования, сбрасывая бомбы на малой высоте и на приемлемой для точного прицеливания скорости. Вот, собственно, и все.
- Вооружение? – поинтересовалась Лиза, удивленная тому, как близко к известным ей образцам – Юнкерсу и Туполеву – подобрался этот себерский провинциальный аристократ.
- Курсовые пулеметы и турельная установка для стрелка в задней кабине, как на торпедоносце.
- А тот монстр, которого ты испытывал? С толкающими винтами, - задала Лиза новый вопрос и сделала осторожный глоток. Старка была превосходна, но это она знала заранее. Напитки для дома выбирал Вадим, а он в этой гадости знает толк.
- Это тяжелый бомбардировщик, Елизавета Аркадиевна. Бомбит с большой высоты, но действует всегда группой. Бьет по площадям. Боевой радиус тоже должен быть больше.
- Еще идеи есть?
- Так сразу не соображу, - покачал головой Виктор. – Надо подумать.
- Хорошо, - кивнула Лиза. – Мне это подходит. Считай, что с завтрашнего дня ты прикомандирован к специальной технической группе при 1-ом заместителе набольшего боярина Адмиралтейства. И первым делом займешься ты именно бомбардировщиками. Их надо сделать быстро и поставить на конвейер. И не артачься! Это не обсуждается. Успеешь еще повоевать. Налетаешься. Обещаю. Но сейчас новая техника важнее еще одного пусть и классного пилота в строю. К тому же кому-то придется все это добро еще и испытывать. Так что, думаю, не заскучаешь.
Помолчали. Лиза закурила, сделала глоток старки. Посмотрела на родственничка:
- Ну, что, лейтенант, готов к труду и обороне?
- Всегда готов! – как-то очень уж быстро и точно ответил собеседник, и это заставило Лизу насторожиться.
- Ну, ну, - улыбнулась она, подыскивая правильное слово. – Пионер, понимаешь, выискался.
- Что, простите? – опешил Виктор.
А, по идее, не должен был.
- Не забивай голову! – предложила Лиза, почувствовав, что неожиданно взяла след, да и афаэр, словно бы, ожил. Потеплел, потяжелел, однозначно реагируя на явно занервничавшего лейтенанта.
- Нет, нет! Елизавета Аркадиевна, - заторопился вдруг Виктор, - вы ведь сказали «пионер», я не ослышался.
- Американское словцо, - «отмахнулась» Лиза.
- Или русское, - осторожно «предположил» Виктор. - И про труд и оборону что-то знакомое. ГТО?
- Так, - сказала тогда Лиза, привычно удивляясь превратностям судьбы. - И кто у нас, тогда, пионер?
- Ребенок в красном галстуке, лучший друг комсомольцев…
- Даже так? – хмыкнула Лиза. - Затейливо, но возможно. Так ты, друг Виктор, был пионером? Может быть, и октябренком тоже?
- Даже в комсомоле состоял, - несколько растерянно ответил лейтенант, тоже, небось, сообразивший, куда дует ветер.
- Кучеряво. - Лиза достала из портсигара папиросу, обстучала и, не закуривая, крутанула в длинных сильных пальцах. - В партии коммунистов-ленинцев тоже состоял?
- Коммунисты-ленинцы – это же троцкисты, - нахмурился Виктор, - разве нет?
- О, как! – Искренно восхитилась Лиза. - Ты в каком возрасте сюда перешел? Я же тебя в первый раз, вроде бы, подростком встретила. Лет шестнадцать тебе тогда было.
- Семнадцать, - уточнил собеседник. - Но там, ну, вы понимаете, мне было много больше. Я подробностей не помню, даже, как звали там не знаю. Но по ощущениям, взрослый. А про коммунистов я вообще только сейчас по случаю вспомнил. И… Думаю, там, у нас, они просто коммунистами назывались, но я в их партии по молодости лет не состоял. А потом… - он удивленно посмотрел на Лизу и помотал головой, словно, не мог поверить тому, что вспомнил. – А потом, вроде бы, СССР прекратил свое существование, и коммунисты потеряли власть…