Ее превосходительство адмирал Браге (СИ)

Она давно уже не летала на штурмовиках. Даже для удовольствия, не то, что по службе. Действовал строжайший запрет командующего Флотом: ни на службе, ни частным образом. Но она хорошо помнила те ощущения, которые дарит настоящая скорость. На скорости и думается лучше, и правильные решения приходят, как бы, сами собой. Но самая быстрая машина, которую ей разрешили пилотировать, да и то после грандиозного скандала, это венецианский геликоптер класса люкс «Calabrone», но «Шершень» выдает максимум двести двадцать километров в час. Ее локомобиль «Кокорев 600» на тракте с качественным бетонным покрытием и того быстрее. Однако к делу это не относится, потому что сейчас ей нужно не «растекаться по древу», а наскоро, но отнюдь не поверхностно обдумать изложенную в меморандуме основу для стратегических решений. Ее ведь со всем этим ознакомили не для того, чтобы она упражнялась в «прекрасном», а, напротив, чтобы попробовала свои силы в «ужасном».
«Думай, Лиза! – привычно подстегнула она бег своих мыслей. - Думай! Еще кем-нибудь изберут! Тогда все это и пригодится!»
Документ, разумеется, любопытный и даже более того, но следовало признать, это не ее уровень компетенции, хотя случись необходимость она могла бы, наверное, разобраться и в этом.
- Елизавета Аркадиевна, - прервал ее размышления тихий голос секретаря, - вас ждут.
«Что ж, - мысленно хмыкнула Лиза, выбросив окурок в хрустальную пепельницу и встав из-за стола, - пожалуйте к барьеру, ваше превосходительство! Время пошло!»
Она прошла вслед за вышколенным молодым человеком по короткому, застеленному ковровой дорожкой коридору, и вскоре оказалась в комнате для совещаний. Осмотрелась. Бегло, но тщательно – особым ничего не пропускающим взглядом истребителя, - и пришла к выводу, что лишь бы кого в такие кабинеты «поговорить» не приглашают. Стены декорированы резными панелями мореного дуба, выше панелей дорогое зеленое сукно, потолок украшен лепниной. Высокое окно плотно зашторено, а посередине комнаты – от двери до окна, - стол для совещаний. Во главе стола сидел кабинет-секретарь Великого Князя Антон Михайлович Белов, а с двух сторон от него вдоль стола устроились заместитель председателя Сената Ковров, адмиралтейский боярин адмирал Нестеров, начальник отдела документации Адмиралтейства контр-адмирал Кениг и два из четырех хорошо известных Лизе «патриотически настроенных предпринимателя»: Авенир Кокорев и Давид Рубинштейн.
- Здравствуйте, господа!
- Здравствуйте, Елизавета Аркадиевна! – Встал из-за стола кабинет-секретарь. – Спасибо, что согласились с нами встретиться. Присаживайтесь, прошу вас!
«О, как!»
Лизу пригласил на эту встречу Авенир Никифорович Кокорев - один из богатейших людей Себерии и ее давний «покровитель» и знакомец. Друзьями так и не стали, но уровень доверия между ними был довольно высок. Про остальных участников совещания он ее заранее не предупредил, и о существовании настолько взрывоопасного документа, каким являлся только что прочитанный ею меморандум, Лиза не знала тоже. Сейчас же сопоставив содержание меморандума со списком присутствующих, она задалась вопросом, в какое дерьмо ей предстоит окунуться на этот раз?
«Госпереворот устраиваем или еще что?»
- Елизавета Аркадиевна, - включился в разговор Кокорев, - хотелось бы услышать ваше мнение относительно выводов, сделанных авторами документа, с которым вы только что ознакомились. Насколько, по вашему мнению, возможна теперь глобальная общемировая война?
«Мировая война? Серьезно?»
- Полагаю, вас интересует, вступят ли в войну с нами Великобритания и Франкия? – спросила она вслух.
- Именно так, - кивнула заводчик.
- Не вступят, - Лиза достала портсигар и щелкнула крышкой. – Не вижу настолько серьезной причины, чтобы они изменили свой модус операнди.
- Объединение Себерии и Великого княжества Киевского может стать такой причиной? – Кабинет-секретарь Белов, только что обрезавший гильотинкой кончик дорогой гаванской сигары, замер на мгновение, перестав интересоваться и сигарой, и вообще чем-либо кроме заданного им вопроса.
 
- Вы серьезно? – нахмурилась Лиза. – Мы что реально готовы к объединению? После всего?
- После чего? – почти равнодушно поинтересовался Кениг.
Иван Гаврилович приходился Лизе родственником, за Кенигом была замужем ее двоюродная сестра Татьяна. Он был кадровым флотским разведчиком и сейчас возглавлял бюро документации – разведывательно-контрразведывательный отдел Адмиралтейства. С Лизой их связывали, если и не дружеские, то вполне себе приятельские отношения. Ну, и домами дружили, не без этого. По-родственному, так сказать.
- Воевали мы с ними пару-другую раз, - Лиза закурила папиросу, вспомнив, как именно, она воевала с киевлянами, затянулась поглубже и выдохнула после короткой паузы дым первой затяжки.
- Ну, и что? – пожал плечами Кениг. – Воевали. А все одно, мы русские и они русские.
- Кто еще разделяет это мнение? – поинтересовалась тогда Лиза.
Ну, в самом-то деле! Что из себя дураков-то строить! Русские-то они все русские, только одни – себерцы, а другие – киевляне!
- Сейчас в Киеве у власти находится коалиция Консервативно-либеральной, Народной и Консервативной партий. Все три партии смотрят на этот вопрос именно так, как сформулировал его я. Ругают узколобых националистов, намеренно ограничивающих силу единой нации, и подумывают о том, что времена удельных княжеств ушли в прошлое, а для республик общие корни важнее местечковой фанаберии. Это я почти дословно цитирую Аристарха Вышатича – председателя КЛП.
- То есть, мы ведем переговоры об объединении? – спросила в лоб.
- Пока лишь о военно-политическом союзе, - ответил на ее вопрос Белов, - но да, в перспективе все заинтересованные стороны хотели бы объединится в одну сверхдержаву.
- Дайте угадаю, - покачала головой Лиза, - сторон больше двух?
«Мало им ниппонцев с цинцами, - с ужасом думала она, понимая уже, что ничего своими словами не изменит, слишком жирный кусок под носом, слишком серьезные открываются перспективы. – Сцепимся со всеми сразу, и будет вам, господа, Мировая Война!»
- Четыре, - подтвердил ее догадку Кениг. – Сибирское ханство и Земля Хабарова тоже готовы присоединиться.
- Ну, допустим с Землей Хабарова, все более или менее понятно, - пыхнула папиросой Лиза. – Они сейчас хватили лиху через край, им уже не до независимости. Но сибиряки? Они же никак не русские.
- Не русские, но впечатлены нашей веротерпимостью, - пояснил Белов. – К тому же у них под боком цинцы и Золотая орда, а в орде британцы. Я вам больше скажу, Елизавета Аркадиевна. Хазары тоже почву прощупывают на предмет войти в состав при сохранении определенной автономии.
«Твою ж мать! Ну, а я-то здесь при чем?!»
- Шила в мешке не утаишь, - сказала она вслух.
- Согласен, - подтвердил ее мысль Петр Гаврилович Ковров. – Мы полагаем, что информация уже просочилась.
- Тогда, война, - пожала плечами Лиза. – Та самая, глобальная и общемировая, о которой меня спросил господин Белов.
- Да, вот и я так думаю, - впервые подал голос адмирал Нестеров.
- И какова во всем этом моя роль? – Ну, зачем-то же ее пригласили, ведь так? – Я сенатор, а не весь Сенат. Да и не Сенатом единым жива Себерия, есть ведь еще и Дума.
- Вот поэтому мы вас и пригласили, - объяснил ей Нестеров. – Пара вам, Елизавета Аркадиевна, возвращаться домой.
- Это куда же? – не сразу оценила Лиза столь драматический поворот сюжета.
- На Флот.
- Эскадру дадите? – усмехнулась она, вспомнив давние уже свои похождения.
- Нет, - отрицательно взмахнул рукой кабинет-секретарь Белов. – Это было бы непозволительным расточительством.
- Видите ли, Елизавета Аркадиевна, - заговорил доселе молчавший Давид Рубинштейн, еще один сильный человек Себерии, - не в наших сила изменить политические и экономические процессы, разворачивающиеся сейчас в мире. Эта повозка уже катится под гору и, боюсь, для всех нас поздно пытаться ее остановить. Но, кое-что сделать все-таки можно. Например, убраться с ее пути или изменить вектор ее движения. Не на сто восемьдесят градусов, разумеется, - в гору сама не пойдет, сильно толкать придется, - но, возможно, хотя бы на десять-пятнадцать градусов в сторону отвернуть. Это все равно будет лучше, чем ничего.