Алиса в Стране чудес и в Зазеркалье

– Топор! – закричала Герцогиня. – Отрубить ей голову!
Алиса с тревогой взглянула на Кухарку: неужели исполнит приказание? – но та невозмутимо занималась супом, не обращая на остальных никакого внимания. Приободрившись, Алиса решилась попытаться ещё раз.
– За двадцать четыре часа – кажется, так? Или за двенадцать?
– Хватит надоедать! – воскликнула Герцогиня. – Ненавижу цифры и терпеть не могу считать!
И она принялась укачивать ребёнка и напевать что-то вроде колыбельной песенки, сильно встряхивая его после каждой строчки:
С мальчишкой строгой надо быть
И бить, когда чихает.
Покоя нету от него,
Он всех нас доконает.
Герцогиня, Кухарка и ребёнок хором подхватили:
Уа! Уа! Уа! Уа!
Перейдя ко второму куплету, Герцогиня стала высоко подбрасывать младенца, и он заревел так отчаянно, что Алиса едва могла разобрать слова:
Строга я с малым, коль криклив,
И бью, когда чихает.
Мы с перцем острым варим суп,
А он пусть привыкает.
И снова хор:
Уа! Уа! Уа! Уа!
– Можешь понянчить его, если хочешь! – крикнула, кончив петь, Герцогиня и швырнула ребёнка Алисе. – Мне пора идти играть в крокет с Королевой.
И она выбежала из кухни. Кухарка бросила ей вдогонку сковородку, но промахнулась.
Алиса едва успела поймать младенца. Но удержать его на руках было непросто. Странный это был ребёнок – всё время раскидывал в стороны руки и ноги.
«Прямо морская звезда», – подумала Алиса.
Ребёнок пыхтел, как паровозик, и ни секунды не сидел спокойно: то сгибался чуть ли не вдвое, то вдруг выгибался и едва не вываливался у Алисы из рук.
Наконец ей удалось ухватить его поудобнее, но для того, чтобы он сидел смирно и не мог упасть, Алисе пришлось завязать малютку в узел и крепко держать за правое ухо и левую ногу, чтобы не развязался. Тогда только она решила вынести непоседу на улицу.
«Если оставить малыша с этими сумасшедшими, то они, чего доброго, прибьют его…»
Видимо, Алиса свою мысль высказала вслух, потому что ребёнок хрюкнул в ответ.
– Не хрюкай, – сказала ему Алиса. – Это неприлично.
Но малыш снова хрюкнул, и она с тревогой взглянула на него, пытаясь понять, что с ним такое. У него было какое-то странное лицо: нос похож на поросячий пятачок, глазки – совсем крохотные. В общем, страшненький какой-то.
«Может, он вовсе не хрюкал, а хныкал?» – подумала Алиса и снова взглянула на него.
Но нет, никаких слёз на глазах не было.
– Если ты решил превратиться в поросёнка, мой милый, то я не стану с тобой возиться. Понимаешь?
Малыш снова то ли захрюкал, то ли захныкал – трудно было понять, что за звуки он издаёт, – и Алиса решила не обращать на него внимания.
«Мне что, и домой с ним возвращаться?» – думала она.
Снова раздалось хрюканье, а за ним и повизгивание. Всмотревшись в младенца повнимательнее, Алиса вдруг совершенно ясно увидела, что никакой это не ребёнок, а самый настоящий поросёнок. С какой же стати ей с ним возиться!
  
Она опустила поросёнка на землю, и он весело затрусил в лес.
– Как ребёнок он был такой несимпатичный, – сказала Алиса, – но из него вышел очень хорошенький поросёночек.
И она стала вспоминать своих знакомых детей, из которых тоже могли бы выйти хорошенькие поросята.
– Если бы я только знала, как превращать их… – вслух сказала она, как вдруг увидала Чеширского Кота, сидевшего на ветке.
Кот улыбнулся, когда Алиса подошла к нему, и добродушно посмотрел на неё. Но расслабляться не стоило – у кота длинные когти и острые зубы, поэтому с ним, конечно, следовало обращаться почтительно.
– Чеширская Кисонька, – начала Алиса нерешительно, ведь неизвестно, понравится ли Коту такое обращение. Но тот продолжал улыбаться, и Алиса, успокоившись, спросила: – Не знаете ли вы, как мне выйти отсюда?
– Это зависит от того, куда ты хочешь попасть, – ответил Кот.
– Мне, в общем-то, всё равно… – начала Алиса.
– Значит, тебе всё равно, в какую сторону идти, – перебил её Кот.
– Лишь бы куда-нибудь прийти, – договорила Алиса.
– Ну уж куда-нибудь наверняка придёшь, – сказал Кот, – если походишь подольше.
Возразить на это было нечего, и Алиса решила порасспрашивать Кота:
– А кто живёт тут поблизости?
– В этой стороне, – взмахнул правой лапкой Кот, – живёт Шляпник, а в этой, – взмахнул левой, – живёт Мартовский Заяц. Можешь заглянуть к ним, если хочешь. Они оба сумасшедшие.
– Но я не хочу к сумасшедшим, – испугалась Алиса.
– Тут уж ничего не поделаешь. Мы все здесь сумасшедшие. Я сумасшедший, да и ты сама – тоже.
– Почему вы думаете, что я сумасшедшая?
– Потому что иначе ты не пришла бы сюда.
По мнению Алисы, это было неубедительно, но она не стала возражать.
– А откуда вам известно, что вы сумасшедший?
– Вот скажи мне: собака – существо нормальное? – спросил Кот.
– Да, по-моему, вполне нормальное, – согласилась Алиса.
– Хорошо. Известно, что собака ворчит, когда сердится, и машет хвостом, если довольна. А я ворчу, когда доволен, и виляю хвостом, когда злюсь. Значит, я ненормальный, то есть сумасшедший.
– Вы мурлычете, а не ворчите, – заметила Алиса.
– Можешь называть это как угодно… Ты будешь сегодня играть в крокет с Королевой?
– Очень хотелось бы, конечно, но меня не приглашали.
– Я скоро вернусь, – вдруг сказал Кот и мгновенно исчез.
Алиса этому не особенно удивилась, поскольку уже привыкла ко всяким чудесам.
Пока она смотрела на то место, где только что сидел Кот, тот вдруг снова появился:
– А кстати: что стало с ребёнком? Совсем забыл спросить тебя об этом.
– Он превратился в поросёнка, – ответила Алиса так, словно в этом не было ничего особенного.
– Я так и знал. – И Кот снова исчез.
Алиса подождала немного, думая, что он вот-вот появится, но его всё не было, и она пошла в ту сторону, где, по словам Кота, жил Мартовский Заяц.
«Шляпников я видела и раньше, – рассуждала она, – а вот посмотреть на сумасшедшего Зайца действительно интересно. И потом, сейчас май: возможно, в это время он не такой безумный, как в марте».
Алиса подняла глаза и увидела, что Кот снова сидит на дереве.
– Как ты сказала? – услышала она. – В поросёнка или в слонёнка?
– Я сказала «в поросёнка». Как неудобно, что вы всегда появляетесь и исчезаете неожиданно! От этого прямо голова идёт кругом.
– Неужели? – И на этот раз Кот стал исчезать очень медленно, начиная с кончика хвоста. И вот сам Кот уже исчез, а улыбка его осталась. Потом исчезла и она.
«Никогда не видела улыбающихся котов, – подумала Алиса. – Но улыбка без кота! Это невероятно». Взглянув ещё раз на дерево, где только что сидел Кот, она отправилась в путь.
Вскоре Алиса увидела дом Мартовского Зайца. На крыше, покрытой мехом, торчали трубы, похожие на заячьи уши. Дом был такой большой, что Алиса, прежде чем подойти к нему, откусила немножко от гриба, частичку которого держала в левой руке, и стала выше ростом. Но и после этого подходить к дому было страшновато: «А вдруг Заяц начнёт беситься и буйствовать! Уж лучше бы я пошла к Шляпнику».