Малышка на двоих (СИ)

– А было о чём докладывать? – Мур улыбается, более расслабленно, чем всего минуту назад. -  Действительно был другой?
– Со мной в кровати спал Тимофей. Этого разве не достаточно? Будь у нас в брачном договоре пункт об измене, мужу нужно было бы знать о моей неверности.
– Значит, ему нужно было бы нанимать сыщиков, Кать. Тигран сам сказал, что наш приоритет – ты. И защищать тебя первостепенная задача. От нападок мужа или покушений.
– Нападок? Вы что…
Обрываюсь на словах, понимая, что Мур не подбирал слов. Ерошит короткие волосы, смотрит внимательно. И ждёт продолжения моих слов. Они оба ждут.
– Тигран не причиняет мне вреда, - задыхаюсь от мысли, что они действительно так решили. – Ясно вам?
– Ты боишься прикосновений, Кать, - Тимофей окончательно выбирается с кровати, отбрасывая плед. – Раньше этого не было.
– Раньше это до моего совершеннолетия. Вы уехали, всё поменялось. Тигран меня ни разу не обидел.
Наверное, я второй раз за это субботнее утро упускаю свою возможность насолить телохранителям. Сначала отказалась стравить их друг с другом, пускай бы ругались, выясняли что-то. А теперь не даю думать лишнего о Тигране. Мужчины ведь могли вариться в этой идеи, а потом налажать. Озвучить подобные предположения не мне, а мужу. И тогда бы с треском вылетели с работы.
Но я просто не могу позволить никому так думать о Тигране. Даже для своего странного плана. Муж заботился обо мне, как мог. А теперь наступил мой шанс отплатить ему тем же.
– Не бил или что вы там ещё надумали себя. Не говорите об этом больше, потому что подобное – оскорбительно.
– Кажется, именно он запретил, чтобы кто-то тебя касался.
– Потому что я боюсь чертовых прикосновений, Тим! И Тигран сделал всё, чтобы мне было комфортно. На этом разговор закончен.
Поддаюсь жгучему желанию уйти подальше, но останавливаюсь, сжимая ручку двери. Чувствую взгляд межу лопаток, жгучий и пристальный. Учёные говорят, что такое невозможно, нельзя понять, что на тебя кто-то смотрит.
Но я знаю, тут гадать не получается, сразу перед фактом.
А я чувствую себя той маленькой девчонкой, которую они провожали до комнаты после побегов.  Смотрели в след, пока я дулась, что снова не попала на вечеринку друзей.
Я не могу сделать шаг ни в одну сторону. Ни обратно к мужчинам, успокаиваясь, ни к кухне, чтобы побыть одной. Словно застыла на перепутье, а указатели кто-то снёс.
– Кать, - Тимофей меня окликает, делая выбор за меня. – Передвижения только в нашем сопровождении.
– В эту глушь никто не сунется.
– Я рисковать не готов, - Мур качает головой. – Пошли, Кать, время завтрака.
На кухоньке тесно, негде развернуться. Усаживаюсь на стул, поправляя спутанные локоны. Хочется сохранить хоть капли грации и напускного величия. Хотя лучше всего было бы подтащить к себе ноги, уткнуться подбородком в колени и всё.
Мужчины переговариваются, что-то выискивая в гудящем холодильнике. Я смотрю на них и понимаю, что ничего съесть не смогу. Постукиваю ногтем по щербинке в столе и жду, непонятно чего.
– Я не буду есть, спасибо, - заявляю, когда мужчина включает газовую плиту. – На меня можно не готовить.
– Не выебывайся, - Мур произносит это так мягко, что даже грубые слова не задевают. – Не красная икра, Кать, но переживёшь.
– Нет. Я не…
– Будешь голодать, пока не вернёшься домой?
– Я не голодаю, я опасаюсь за свою жизнь.
– Думаешь, мы бы подсыпали тебе яд?
– Всё возможно. Я не ем и не пью ничего, что было открыто не при мне. Ольге, которая готовила на еду, я доверяла. Вам…
Качаю головой, чувствуя ядовитую улыбка на своих губах. Лучше так, чем убеждать телохранителей в своём безумии ещё больше. Решат, что я сука и пускай. Половина моего окружения так думает.
Вторая половина думает, что сука Снежка, а я просто стерва.
– Ты серьезно? – Тим держит в руках чугунную сковородку, от чего мышцы на руках играют новыми силуэтами. – Будешь устраивать разные выходки, как ребёнок?
– Я не ребенок, Тимофей.
Просто чуточку надломана.
 
А мой муж не признаёт психологов, чтобы те починили меня.
И ещё я очень боюсь, что если кто-то из Тимов опоил меня тогда, сейчас история повторится. Но страшнее от мысли, что они ничего делать не будут, а я сама захочу.
Потому что сломанная, да.
– Давай-ка поговорим, Кать.
  
Глава 13
 
ТИМУР 
– О чём?
Голос у неё глухой, и мне это не нравится. Она же, блять, вообще не та Катя, которую мы знали. Какая-то слепленная из всех принципов Катрин, тех, что девушка сама не любила.
Словно взяли то же лицо, а начинку поменяли. Потому что Катя в моих воспоминаниях вечно носилась, перепрыгивая ступеньки. Любила воровать глоток моего кофе, цепляла фрукты с вазочки на кухне. То была девочка-беда, с заразительным смехом и огоньками в глазах.
А сейчас…
Я не гребу, что тогда произошло. Всё разрушилось за один блядский день. Вот Катя празднует восемнадцатилетние, вот я выбираю букет её любимых цветов, а вот нас таскают к ментам из-за каких-то липовых обвинений.
– Не думаешь, что задолжала нам объяснений? – приподнимаю бровь, видя, как девушка вскидывается. – Нет?
– О, поверь, я бы тоже хотела получить миллион объяснений. Но жизнь такая шутка… Никто не получает всё, о чём мечтает.
Мы буравим друг друга взглядами, и я понимаю, что атмосфера накаляется. Прохладный воздух кажется спёртым, а пальцы сжимаются от желания схватить девчонку.
Встряхнуть пару раз, прижать к себе. Разобраться с тем, что произошло тогда и сейчас. Какого хера она боится моих прикосновений, но при этом пускает в кровать Тимофея? Что в голове у этой девчонки?
– Ладно, - Катя, в конце концов, кивает и отводит взгляд. – Поговорить нужно. Я просто… Не готова, ладно? – вздыхает, падая обратно на стул. – Я не хочу говорить и спрашивать сейчас. Есть то, во что я хочу верить. Вот представь, что у тебя в руках револьвер, одна пуля в барабане. Крутишь и давишь на курок. Не до конца, но миг и будет выстрел. И ты ждёшь, попадёт или нет. И страшно.
– Так а если не попадёт? – Тим словно понимает, что Катя несёт. Потому что для меня всё эфемерно и запутанно. – Разве не лучше рискнуть?
– Попадёт. Просто я не знаю, какой пулей. Но что-то заденет, и я просто не готова к этому. Ладно?
– Ладно.
Нихера не ладно! Мне вопросы в глотке уже стоят, требуют ответов. Три года в ожидании жил и терпеть ещё ждать не намерен. Но видя, как Катя вздыхает тяжело, заставляю себя сдержаться.
Ощущение, что она фарфоровая кукла. Тонкая, хрупкая. Если сейчас хоть немного надавить, то может сломаться. А мне до одури хочется проверить.
– Если у тебя какие-то фобии, - начинаю издалека, возвращаясь к готовке. – То может к мозгоправу походить?
– Тигран не признаёт психологов. Они просто слушают и всё. А поболтать я и с мужем могу.
– Слабо вы болтаете.
Отрезаю, а потом сам думаю о том, что молодая девушка может с мужем делать, чтобы говорить не получалось. Чугунная сковородка с грохотом опускается на решётку плиты.
Не хочу картинки представлять, но они сами пляшут. С белокурой девчонкой в главной роли. Хотя мне на неё плевать должно быть. Обычная, без особых примет.
Только эти цепляющие серебряные глаза и потерянный взгляд, который хочется стереть.
– Давай тогда начнём с малого, - предлагаю, как заправский переговорщик. Не зря же на мне общение с клиентами. – Ты ведь понимаешь, что у нас есть вопросы?
– Да. У меня тоже, но…
– Ты не готова, - Тимофей кивает. – Мы поняли, но просто ждать месяц, пока ты подготовишься – я не собираюсь. Будем идти малыми шагами.
– У меня ведь нет выбора, да? И малый шаг – это что?
– Что за бзики с едой? Мы тут не один час будем, просто голодать ты не можешь.
– Могу.
– Не. Можешь.