3+1=... (СИ)

— Кася в луже поскользнулся, — буркнул старший. — Он не виноват.
— Конечно, это лужа виновата.
— Погодите! — Марина неосознанно коснулась плеча в бордовой футболке. — Погодите их ругать, вы что, не видите, у мальчика лицо в крови!
Мужчина шагнул к сыновьям, и Марина почему-то вдруг автоматом отметила, что они не шарахнулись от него. А ей уже вдруг стало казаться, от этого рева и мата, что, может быть, это совсем неадекватный папаша. И вообще, Марина уже жалела, что не махнула на это все рукой. Сидела бы сейчас дома с бокалом вина, а не торчала в чужой квартире с не очень адекватным на вид мужиком и двумя оторвами-пацанами. Ей богу, иногда собственное спокойствие стоит денег! Но теперь уже поздняк метаться. И уйти просто так Марина не могла.
Мужчина поднял руку и за подбородок повернул голову младшего сына вбок. Коротко кивнул и бросил старшему:
— Аптечку тащи.
Судя по тому, как уверенно он через пару минут обрабатывала скулу сыну, делал он это не в первый раз.
— Не пищи. Сам виноват.
Мужчина скомкал в руке салфетку с антисептическим раствором, а другую протянул вперед:
— Телефоны.
— Ну, па-а-а-ап…
— Еще одно слово — и срок увеличится вдвое.
Пацаны, бросив на Марину каждый по мрачному взгляду — у младшего, в комплекте с заклеенной пластырем скулой это выглядело особенно грозно — выудили из карманов шорт по смартфону, шлепнули их поочередно о широкую отцовскую ладонь.
— Марш в свою комнату. Комп не включать. Ужина сегодня не будет.
— Слушайте, ну нельзя оставлять детей без ужина! — не выдержала Марина.
Он медленно обернулся к ней.
— Своих детей воспитывайте.
— У меня нет.
— Тогда тем более молчите, — а потом обернулся к пацанам. — Ужин будет. Позже. Когда я его приготовлю. Скажите спасибо доброй… — кивок в ее сторону. — Тете.
А потом развернулся и пошел куда-то налево.
Марина почувствовала, как в ней что-то вскипает. Еще полчаса назад она пылала праведным гневом относительно детей, которые поцарапали ее машину. Теперь она была готова их защищать от их отца! Хам какой-то! Хам и быдло! Своих воспитывайте, надо же! Она бы и воспитывала! Если бы могла.
Марина шумно выдохнула и шагнула вслед за хозяином квартиры.
Как оказалось, на кухню. Вполне, кстати, просторную и чистую. Мужчина открыл дверцу шкафа под раковиной, выбросил туда использованный салфетки и упаковку от пластыря. А потом в одной движение стянул футболку, вытер ею лицо и волосы, отбросил ее на подоконник, открыл холодильник, достал две бутылке пива, по очереди открыл обе.
— Будете?
Редко у профессионального юриста не находится слов. Но сейчас с Мариной именно это и случилось. Она смотрела на мужчину напротив с двумя бутылками пива — по одной в каждой руке — и судорожно искала в голове хоть какие-то слова. Этим поискам очень мешало то, что мужчина напротив был с голым торсом. И то, что это был очень красивый торс.
Настоящий. Это как-то было видно сразу. Марина не могла понять, откуда, но была точно уверена, что все это — широкие плечи, мощная грудь, покрытая темной порослью, объемные бицепсы — не результат тягания тренажеров в зале. Все это выглядело так, будто всеми этими мускулами мужчина ежедневно пользуется по полной программе.
Господи, что за чушь в голове, а?! Но кто бы мог подумать, что внезапно оказывающийся перед глазами голый мощный мужской торс так фатально влияет на когнитивные функции! Или он это специально сделал? Рассчитывает на какую-то реакцию?
Хренушки вам, уважаемый! Точнее, не-уважаемый!
Марина отрицательно покачала головой.
— Я даже не знаю, как вас зовут.
— Андрей. Все, теперь можно, — он втиснул бутылку в Маринину руку, а из своей сделал долгой глоток, отер тыльной стороной ладони губы. — А тебя как?
Перед ней полуголый мужик, который только что орал на своих детей, а теперь хлещет пиво. Но она почему-то зависла на том, как дернулся его кадык, когда он сделал первый глоток.
Он быдло. Хам и быдло.
— Ма… — он сделал еще один глоток. И она какого-то черта споткнулась на первом слоге.
  
— Маша?
— Марина. И мы с вами не пили на брудершафт.
Он смерил ее взглядом. Оценивающим. Но не по-мужски оценивающим, а как-то так… Вообще. И от этого стало непоследовательно обидно.
— Ясно, — он поставил бутылку на стол и вышел из кухни.
Вернулся он быстро, одетый уже в другую футболку — сухую, белую, мятую. Взял бутылку, сделал еще один глоток, а потом сел за стол и кивком головы предложил Марине сделать то же самое.
— Ну, рассказывайте. Какие повреждения у машины?
Марина подумала, прежде чем воспользоваться этим предложением. Ей по-прежнему казалось, что пришла она сюда зря. Но раз уж пришла, и раз уж отец виновников ущерба не отпирается…
Марина села за стол.
— Под дождем оценить сложно, но зеркало точно сломано. И царапина на крыле. Одна, а, может, и две.
— Машина какая?
— «Киа Соренто».
Он в один глоток допил свою бутылку. Кивнул чему-то.
— Могло быть и хуже. Ладно. Давайте, так. Сегодня… — он повернул голову, посмотрел в окно. — Сегодня, похоже, дождь зарядил надолго. Я завтра посмотрю машину и решу. У меня у друга своя мастерская, все сделает. Вы в нашем доме живете?
— Напротив.
— Номер мой запишите.
Марина несколько опешила от уверенности собеседника и скорости решения проблемы. Ну, точнее, не решения, а плана решения. Но все равно впечатляет.
Она достала смартфон, ввела продиктованные цифры и нажала на дозвон. Телефон Андрея отозвался стандартным рингтоном. Это кое-что говорит о человеке — о взрослом человеке. Как минимум о том, что у него есть дела более важные, чем выбор хитровыделанной мелодии на звонок. А это все же свидетельство в пользу адекватности.
Андрей сбросил звонок и взялся сохранять номер, сопроводив этот процесс сказанным по слогам:
— Ма-ри-на… Песня какая-то была… Про Марину. Я… ля-ля-ля… тебя Марина… Не помню.
А вот это — в чистом виде троллинг. Нового абонента в адресную книгу Марина занесла под названием «Киркоров», потому что она-то песню вспомнила! Как ее забыть, если этой песней Марину изводили все знакомые, претендующие на остроумие.
Она встала.
— Вы мне цвет и гос. номер машины скиньте, — продолжил Андрей. — Завтра буду пробегать — обнюхаю.
Исключительного чувства юмора человек.
— Я бы хотела точнее узнать по срокам. Царапина — ладно. А без зеркала ездить опасно.
Хозяин квартиры протянул руку и взял вторую бутылку. Отсалютовал Марине.
— Ваше здоровье. Обещаю — завтра придумаю что-нибудь. На крайний случай сам заколхозю времянку — ну вдруг в наличии у Сани такого зеркала не будет. Решу, не сомневайтесь.
Он встал. Ну, все, пора и честь знать.
— Точно не хотите? — он протянул ей бутылку. — У меня там еще парочка есть.
— Спасибо. Я пойду. Буду ждать вашего звонка или сообщения. Данные про машину сейчас сброшу. И еще… — Марина вдруг поняла, что ей надо оставить за собой последнее слово.
— М-м-м?
— Покормите детей. И не ругайтесь на них сильно.
Он смерил ее очередным оценивающим «не-мужским-а-вообще» взглядом.
— Вы, Мариночка, или крестик снимите, или трусы наденьте.
Оставить за собой последнее слово не получилось. Когда за ней закрывалась дверь, Марина услышала безобразно фальшивое, но узнаваемое «Я ля-ля-ля тебя Марина».
***
Сообщение с маркой, цветом и гос. номером своей машины она отправила сразу, пока спускалась в лифте. А потом вышла из подъезда под никак не утихающий проливной дождь.
Дома Марина первым делом разобрала продукты, налила себе бокал вина и, скидывая на ходу одной рукой одежду, отправилась в ванную. Наконец-то.
Она заслужила.
День — пиздец.
И все же, когда она устроилась затылком на бортик ванны, а вода уже почти добралась до груди, Марина вдруг подумала, что почему-то не испытывает ни малейших сомнений, что вопросы с машиной этот странный Андрей решит, как и обещал. Она по роду своей деятельности подвергала критическому анализу любую информацию, но сейчас поддалась необъяснимой уверенности.