Любить всем сердцем (ЛП)

Лучший человек бросил бы его, как будто он в огне, или забросил бы его так далеко, как только может.
Но я не такой человек.
Фантазирую о том, каково было бы высыпать тонкие линии на мою стеклянную столешницу. Представляю, каково было бы снова почувствовать себя неприкасаемым, сильным, талантливым и менее чертовски неуверенным в себе. Представляю себе часы, которые трачу на то, чтобы писать и трахаться, писать и трахаться, забывая, какой сегодня день. Сжимаю флакон в руке, и на какую-то долю секунды мне хочется сдаться.
Теплые руки обвивают мою талию, но это фоновый шум для нетерпеливого пыхтения моего внутреннего монстра, который хочет поглотить все в поле зрения, независимо от того, кому это причиняет боль. Мягкие губы на моей шее заставляют мои веки распахнуться.
— Нет. — Я отшатываюсь назад, и Кайла, спотыкаясь, идет вперед, чуть не падая на пороге. Протягиваю руку, чтобы отдать ей пузырек, но она не делает ни малейшего движения, чтобы взять его.
— Почему ты изображаешь недотрогу? — Ее руки сжимают пояс моих джинсов. — Позволь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо. Ты сказал, что любишь меня. Позволь мне любить тебя в ответ.
Мне отчаянно хочется избавиться от нее, в панике я обхватываю ее за плечи и вывожу за дверь.
— Я сказал, что люблю тебя только для того, чтобы трахнуть. Теперь я с тобой покончил. — Отпускаю ее легким, но твердым толчком. — Не возвращайся, или я вызову полицию.
Захлопываю дверь и прислоняюсь к ней, только тогда осознав, что все еще держу в руке пузырек с кокаином. Я пристально смотрю на него. Он словно приклеен к моей ладони. Я должен от него избавиться. Делаю шаг вперед и резко останавливаюсь, когда вижу Бетани, сидящую на лестнице. Ее плечи ссутулились под моим черным халатом, а на лице застыла боль.
— И давно ты там сидишь?
— Некоторое время.
— Что ты слышала? — Я жду ее ответа, и мне кажется, что мой желудок вот-вот выскочит из горла.
— Все.
Провожу рукой по волосам и пожимаю плечами.
— Пожалуйста, это было так давно.
Бетани неподвижна, как статуя, и смотрит сквозь меня.
— Насколько давно?
Черт! Я с трудом сглатываю через внезапно пересохшее горло.
— За день до того, как я оказался у Бена.
Не думал, что это возможно, но выражение ее лица становится еще хуже.
— Понятно.
Я подхожу к ней и опускаюсь на колени в нескольких шагах от нее.
— Не думай о ней, ладно? Она в прошлом. Ты та, кто мне нужен сейчас.
— Сейчас. — Она повторяет это слово так обреченно и мне это совсем не нравится.
— Да, но... я имею в виду, нет, я...
— Что у тебя в руке?
Я с трудом сглатываю и сжимаю в кулаке пузырек.
— Я этого не хотел. Она сунула его мне, но я не попросил.
— Тогда выбрось. — В ее голосе звучит вызов. Она думает, что я этого не сделаю.
— Я так и собирался.
Направляюсь в ванную комнату для гостей рядом с входной дверью и слышу, как ее босые ноги шлепают по полу позади меня. Бросаю быстрый взгляд на улицу, радуясь, что машина Кайлы исчезла, затем ныряю в ванную.
Щелчком открываю пузырек, чтобы высыпать наркотики, немного колеблюсь. Бросаю взгляд на Бетани, и она это замечает. Я чертовски ненавижу свою слабость.
Переворачиваю пузырек, и кокаин белым водопадом падает в унитаз. Смываю его и смотрю, как стекают вода и порошок, чувствуя, как тяжесть искушения спадает с моих плеч. Я бы возненавидел себя за то, что сдался. Ненавижу себя даже за то, что думал об этом. Ставлю флакон и крышку на стойку, но Бетани хватает их и выходит из ванной.
— Что ты делаешь?
Она спешит через весь дом, мой черный шелковый халат волочится за ней, когда она выбегает через заднюю дверь на край моего двора. С гортанным криком она швыряет пузырек в черную ночь и вниз по скалистому выступу.
Бетани поворачивается и проходит мимо меня в дом.
— Чувствуешь себя лучше?
Она замирает, а плечи поднимаются до ушей, прежде чем она поворачивается ко мне.
— Ты спрашиваешь, лучше ли мне?
Вот дерьмо. Она отвечает вопросами, как это делает Дэйв.
— Нет, Джесси. Я не чувствую себя лучше. Я иду спать.
 
Поднимаюсь вслед за ней по лестнице.
— Отлично, пойдем спать. Мне бы не помешало немного…
— Одна. — Девушка проходит мимо моей спальни и входит в гостевую, захлопывая и запирая дверь.
Я стою перед дверью в течение нескольких минут, глядя на дерево и желая сказать правильную вещь, которая исправит то, что сломалось между нами, но ничего не приходит в голову. Она же не может злиться, что у меня есть история с другими женщинами. То, что я сказал Кайле, что люблю ее, не умаляет моих чувств к Бетани. Я представляю Бетани в комнате, ее голову на подушках, в то время как она воображает миллион различных способов, которыми она хотела бы причинить мне боль.
Тошнота скручивает мой желудок. Прижимаюсь спиной к стене и опускаюсь на задницу. Я не могу позволить ей злиться на меня. В прошлом, когда в отношениях что-то не складывалось, то продолжал жить, без обид, но я не готов отпустить Бетани.
И какого хрена все это значит?
Любовь должна быть приятной.
Что бы я ни чувствовал к Бетани, это чертовски больно.
Глава 20.
бЕТАНИ
Находиться в гостевой спальне тоже самое, что остановиться в отеле «Ритц».
Бессонница, вызванная Джесси, не давала мне уснуть в начале ночи, но в конце концов роскошная постель поглотила меня в облаке комфорта. Я спала до тех пор, пока меня не разбудил солнечный свет, льющийся в окно. Не готовая к встрече с Джесси, я долго принимала горячий душ, используя средства, о которых никогда даже не слышала, потому что они, вероятно, продаются только в элитных салонах. Побаловала свою кожу восхитительно пахнущим лосьоном, почистила зубы совершенно новой зубной щеткой и зубной пастой и высушила волосы одним из тех причудливых фенов «Дайсон». Даже сейчас, когда я сижу на огромной кровати и смотрю на горизонт Лос-Анджелеса, какая-то часть меня не хочет покидать эту комнату.
Пока я здесь, мне не придется столкнуться с неизбежным разговором.
Провожу рукой по шелковистому черному халату, в котором спала, и наклоняю голову, чтобы понюхать воротник. К сожалению, он не пахнет Джесси. Он не производит впечатления парня в халате, и думаю, что все его вещи были выстираны с тех пор, как он в последний раз останавливался здесь.
Пребывание в одиночестве в гостевой спальне было совсем не тем, как я видела прошлую ночь, но я не жалею, как обернулся этот визит. Прошлая ночь стала тяжелым уроком реальности.
«Я сказал, что люблю тебя только для того, чтобы трахнуть. Теперь я с тобой покончил».
Эти слова звучат знакомо. Они режут так сильно, хотя были сказаны не мне.
Делаю глубокий, прерывистый вдох.
Легче разрезать галстук, прежде чем он станет слишком тугим.
Я соскальзываю с кровати и стягиваю лацканы халата, чтобы убедиться, что не выставляю напоказ свою кожу. Мне нужно взять рюкзак, одеться и узнать, когда вылетает самолет в Аризону.
Отпираю дверь и открываю ее, но останавливаюсь в дверном проеме, когда вижу Джесси, лежащего в коридоре. Он выглядит так же, как и вчера вечером — в джинсах, без рубашки, без ботинок и носков. Парень лежит на боку, используя руку как подушку, прямо за дверью гостевой спальни.
Я толкаю его ногой.
— Джесси, проснись.
Он что-то бормочет и сворачивается калачиком, его брови сходятся вместе, как будто ему больно — что видимо, так и есть после ночи, проведенной на холодном каменном полу. Затем открывает глаза, и кажется, что ему требуется минута, чтобы понять, где он находится. Когда его взгляд останавливается на мне, он поднимается и вскакивает на ноги.
 
— Бетани, привет.
— Ты спал в коридоре?
Джесси смотрит на место перед моей дверью и потирает мышцы на затылке.
— Да. Я не хотел пропустить тебя, когда ты выйдешь.