Книга превращений
– Не тратьте времени на ее поиски. – Фулкром неловко усмехнулся и покачал головой. – Вашей задачей как было, так и остается охрана невинных жизней, ну и защита императора, конечно.
– Кто знает, где он теперь, – мурлыкнул Тейн.
– Это верно, – согласился Фулкром, вспоминая, в каком состоянии застал его совсем недавно. – Но вы все еще у него на службе, ваша цель – защита граждан, чем вы и займетесь, когда все это кончится. Вот и теперь защищайте невиновных. Отправляйтесь в Балмакару и предложите там свои услуги, а по дороге обратите внимание на гражданских и позаботьтесь о том, чтобы никому из них не угрожала опасность.
– Они теперь нас ненавидят, – сказал Тейн.
– Не вмешивайтесь в войну, – продолжал Фулкром, – не поддерживайте армию или анархистов. Вы не солдаты – это их война. Среди горожан, среди тех, кто ни с кем не хочет воевать, наверняка будет немало жертв – вот о них-то и позаботьтесь. Спасите столько жизней, сколько сможете. Подозреваю, что ненависть горожан к вам сильно поуменьшится, как только они осознают, в какой опасности они сами.
Вулдон протянул руку, Фулкром взял ее и пожал.
– Ты говоришь куда разумней, чем это кажется возможным сейчас. Будем считать твои слова нашим приказом. Знаешь, я всегда надеялся, что мы сможем стать лучше и сделать больше.
Фулкром повторил рукопожатие с Тейном, который положил ему на плечо когтистую лапу.
– Пока, Фулкром. В следующий раз, когда встретимся, выпьем спокойно вина, как цивилизованные люди.
Тейн и Вулдон скрылись в лестничном колодце. Пару минут спустя Фулкром, перегнувшись через край крыши, увидел, как они уходят прочь.
«Кейли, ты пойдешь со мной убивать императора?»
Если Кейли примет это предложение, то станет творцом истории. Он сразу это понял: то, что предлагала ему Шалев, было крайне важно, и он и не подумал отказаться.
Он шел за посыльным по боковым улочкам, которые теперь были куда малолюднее, чем пару часов назад. Мимо таверн и магазинов, мимо на удивление пышно растущих садов и построек, в которых, как ему было известно, располагались игорные дома, они наконец подошли к коттеджу с террасой, буквально прилепленному к стенке пещеры. У Кейли участился пульс.
«Кейли, ты пойдешь со мной убивать императора?»
Коттедж – деревянная развалюха, две комнаты внизу, две наверху – был просто чьим-то домом, в нем терпко пахло арумовым корнем. Внутри, в передней комнате, не оказалось ничего, кроме свечей, горящих на массивном деревянном столе, но уже в следующий миг из соседней комнаты вышли мужчины и женщины в плащах.
И тут появилась Шалев.
– Кейли, – сказала она, – ты пришел. Я рада. – И она поблагодарила посыльного, который тут же отступил в угол и встал там, сложив на груди руки.
Шалев посмотрела на Кейли, который был так поражен, что слова не мог сказать.
– Все в порядке, брат, – мы все здесь равны.
Но ее слова его не успокоили.
– Вам нужна моя помощь? – спросил он.
Она улыбнулась и указала ему на свободный стул. Он сел и оказался рядом с хорошенькой рыжеволосой женщиной, которая раскуривала трубку. Плотная дымовая завеса скоро скрыла от него лица.
Шалев обратилась ко всем собравшимся:
– Здесь, в Кейвсайде, мы все друг другу ровня, и все же вы страдали больше других.
Никто не произнес ни слова.
– Империя уничтожила всю мою семью, – говорила она со своим странным, чарующим акцентом. – Я родилась на острове Хулрр, но выросла на Исле, где меня приютили и где я обучилась техническим и организационным навыкам, которыми поделилась с вами. Мне пришлось стать приемным ребенком, потому что моих родителей и почти все мое племя перебили солдаты империи, завоевывая новую территорию. Всю мою жизнь я мечтала лишь об одном: убить императора, кем бы он ни был, уничтожить все его структуры власти и ввести истинно демократическое правление, как на Исле, где люди сами контролируют свои жизни, а не отдают все на откуп… грязным убийцам. И ведь это не только моя история, правда?
Шалев села напротив и обвела глазами комнату, спокойно ожидая ответа. Заговорила соседка Кейли, рыжая женщина с трубкой. Ее звали Арта. Она рассказала историю своей семьи: их выгнали из родного города, когда они отказались поддержать финансово некоего советника, служившего тогда в казначействе, – а именно Уртику. За отказ ее родителей зарезали ночью. Ей удалось бежать, но с тех пор она вынуждена вести жалкое существование здесь, в пещерах.
Своя история нашлась у каждого. В комнате не было человека, на чью судьбу не повлиял бы лично Уртика, чью жизнь он не разрушил бы так или иначе. Похоже, что Шалев не случайно выбрала в помощники именно их: участие в убийстве императора могло помочь этим людям избыть свои личные обиды.
Наконец и для Кейли настала очередь говорить. Вообще-то, он был не любитель лелеять давние обиды, его больше интересовало настоящее, но тут он, удивляясь сам себе, прокашлялся и заговорил – просто для того, чтобы покончить с этим как можно скорее:
– Через год-другой после моего рождения отца взяли поваром в Балмакару. Императором был тогда Джохинн, он жутко боялся, как бы его не отравили, так что всех, кто работал на кухне, проверяли. Тетки говорят, отец каждый вечер приходил домой сердитый. В общем, как-то раз Уртика и другие сенаторы действительно почувствовали себя плохо, и причину стали искать в последнем банкете. Уртика, который был тогда канцлером, послал солдат к нам в дом, чтобы они привели отца на допрос. Но отец был упрямый и начал сопротивляться, затеял драку, и в драке кто-то воткнул ему в спину нож. Мать закричала. Ее, кстати, тоже убили. Меня на следующий день нашла моя тетка, но она была старая и через год умерла. Так я и оказался в пещерах.
Его это не очень огорчало, ведь он не знал иной жизни, кроме той, которая окружала его в подземелье; однако он все же понимал, что изначально перед ним в жизни открывались совсем иные перспективы, и отнял их у него Уртика.
Удовлетворенная услышанным, Шалев коротко пояснила им, что от них теперь потребуется. Кейли слушал и удивлялся, что именно ему оказалось суждено сыграть такую важную роль.
Шалев сказала:
– Военные будут заняты конфликтом, наши превосходящие силы скоро сведут их сопротивление на нет. Уже сейчас против их двух тысяч выступили десять тысяч наших людей, и это лишь начало. Они неизбежно привлекут на свою сторону Инквизицию и, может быть, попросят помощи гражданских. Рыцари, если верить моему источнику, временно обезврежены. Все складывается в нашу пользу. И пока в городе повсеместно вспыхивают вооруженные стычки, Балмакара остается уязвимой. Научить вас воевать я не могу, зато могу обеспечить оружием и обучить пользоваться кое-какими реликвиями. Вас никто не обязывает идти со мной – вы можете отказаться, и никто не использует это против вас, вы просто присоединитесь к восстанию.
Но никто не хотел упускать такую возможность.
Шалев с улыбкой встала.
– Тогда, братья и сестры, я сейчас вернусь и принесу все, что нам надо.
Глава тридцать третья
Тучи сгущались над Виллджамуром. Снег пошел сначала слегка, потом повалил густыми беспощадными хлопьями. И без того небезопасные улицы стали совсем непроходимы. Жители внешнего города, не принимавшие участия в стычках, заперлись в своих домах и надеялись на лучшее. Тысячи фонариков зажглись одновременно, точно в ответ дурной погоде и диким крикам приближавшихся анархистских орд.
Тейн и Вулдон неслись по улицам города, перескакивая через трупы, которые остались лежать после столкновений анархистов с военными. Мокрый снег вокруг них смешался с кровью. Жуки-кровавики роями перелетали через стены и с жутким аппетитом принимались за трапезу. На первый взгляд потерь среди гражданских и военных было примерно поровну, однако грубо сработанные доспехи на гражданских сбивали с толку.
Время от времени Рыцари останавливались посмотреть, нет ли среди покойников живых, но обе стороны хорошо заботились о своих товарищах.