Книга превращений

Этот вопрос, похоже, задел Ульрика за живое, если его вообще могло что-то задеть.
– Прежде всего, следователь, я хочу показать тебе, что раскол действительно есть и что он очень серьезен. Стоило мне проговориться о том, что я знаю, и деревни вокруг нашей церкви опустели, тысячи жизней были утрачены навсегда. Сам я бегу от преследований церкви. Год назад люди, которые предоставили мне кров и помогли перебраться на территорию империи, поплатились за это жизнью, все поголовно, и мужчины, и женщины, – а ведь в империи, смею заметить, церковь Джорсалира обладает еще бо́льшим влиянием. Я видел детей, повешенных на деревьях, – и всю вину за это возлагали на меня, из-за той информации, которой я обладаю.
– Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, – сказал Фулкром. – Церковь не стала бы опустошать ради тебя одного целые деревни, тебя просто объявили бы безумным еретиком, и на этом дело бы и кончилось.
Повисла пауза, потом Ульрик продолжил:
– Конечно, это не все, конечно. Много лет до начала этой истории я переводил на местные языки священные тексты и передавал их жителям окрестных деревень, чтобы они могли удовлетворять свои духовные нужды без посредничества церкви. Мне казалось несправедливым то, что она держит монополию на слова Бора и Астрид. Потом, обнаружив другой вариант священной истории и углубившись в проверку его достоверности, я перестал помогать общинам вокруг аббатства. Ведь я сам больше не верил в эту ложь. Тогда один из моей бывшей паствы пришел к вратам нашей главной церкви и разоблачил все мои деяния. Это предательство произошло в критический для меня момент. Я пустился в бега и скрывался несколько месяцев, совершенствуя свою теорию и способы применения ее на практике, обучая новому знанию других. У меня было немало друзей в разных деревнях и городах, которые давали мне кров до тех пор, пока в дело не вступило военное крыло церкви. Меня объявили колдуном, на меня открыли настоящую охоту, и теперь почти все, кто помогал мне когда-то, мертвы.
– И ты подделал документы, чтобы проникнуть в город, так? – внезапно понял Фулкром. – Ты использовал свои навыки писца и каллиграфа, чтобы обмануть стражу у ворот, а заодно и меня. Иначе тебя бы просто не пропустили. Церковь наверняка об этом позаботилась.
Ульрик закрыл глаза.
Почему-то признание подделки документов подтвердило в глазах Фулкрома истинность слов Ульрика – перед ним явно был мыслящий человек, который не допускал сомнения в том, о чем говорил.
– Так эти истории… – продолжил Фулкром. – Чем они отличаются друг от друга?
Ульрик впился в него взглядом.
– Если верить тому, что я обнаружил, расу дауниров создал один человек; его же руками были созданы и многие другие твари. Его звали фра Меркури, и он в совершенстве владел технологиями, которые позволяли ему буквально из ничего создавать сложнейших существ, встречавшихся раньше лишь в мифах или в его фантазиях. Он обладал огромной властью, непомерной для своего времени. Насколько я мог понять, именно церковь Джорсалира, объединив под своими знаменами другие религии, восстала против его технологий, объявив их опасными для человечества. Постепенно восстание перешло в войну – враждующие армии сражались между собой, разрывая на части землю, – и фра Меркури вынужден был покинуть этот уровень бытия. Пользуясь своими познаниями в технологиях, он нашел путь в другое измерение и забрал с собой всех сотворенных им существ. А то, что осталось от реальной истории, со временем переписала церковь Джорсалира – это она создала всю сегодняшнюю историю земли, включая и твой очаровательный рассказ о Боре и Астрид. Эти истории насильственно насаждались и распространялись повсюду, пока технологии фра Меркури не забылись, хотя кое-что из них сохранилось у культистов. Но секреты того общества не исчезли совсем, многие тексты еще лежат в подвалах джорсалирских церквей, в том числе и руководства, написанные самим фра Меркури, – мало кто может прочесть их сегодня, кроме меня. И я полагаю, что самый главный текст, ключ ко всему, скрыт где-то в этом городе. Он здесь, следователь, хотя может оказаться настолько стар, что даже мне будет не по силам его расшифровать, – но я должен попытаться. Предполагаю также, что этот текст окажется в некотором роде… магическим. Идем со мной, я должен тебе кое-что показать. Ты выполнишь мою просьбу, следователь?
 
Ульрик встал, готовясь выйти из кабинета.
«Я уже битый час только этим и занимаюсь…» Фулкром протянул руку за плащом.
– Мне надо подышать свежим воздухом, а то у меня в голове помутилось.
Под виллджамурским небом, фиолетовым с серыми полосами облаков, Фулкром и Ульрик перешли через улицу. Держась вместе, они старались избежать столкновения с многочисленными конными экипажами, телегами и просто кучками пешеходов. Темноволосая женщина в роскошном синем с золотом наряде раздавала бесплатный «Народный обозреватель» всем, кого интересовали новости, прошедшие санитарный контроль Балмакары. Двое патрульных гаруды прочертили над их головами круг, заходя на посадку к ближайшей зубчатой стене, – обратная тяга взъерошила Фулкрому волосы, которые он тут же пригладил снова.
От его глаз не укрылось то детское изумление, с которым Ульрик оглядывал все кругом, и ему дважды приходилось брать своего спутника за локоть и тянуть в сторону, чтобы тот не столкнулся с другими прохожими. Правда, один раз он все же не успел сделать это вовремя, и жрец налетел на какого-то грубияна, который уже замахнулся было на него мечом, но Фулкром сунул ему под нос свой инквизиторский медальон, и тот сразу попятился.
По дороге им попалась доска с объявлениями, у которой толпились взволнованные ребятишки, – их интересовали, конечно же, не заявления властей, а новый большой пергамент от МифоТворца.
Ульрик спросил Фулкрома, что это за рисунки.
– Это же история, – выдохнул рыжеволосый пацан в запачканных штанах, случайно услышавший его вопрос. Судя по его тону, он не верил, что кто-то может не знать о МифоТворце и его рассказах.
Фулкром пробежал глазами пергамент, края которого трепал ветер. Лист был разделен на несколько прямоугольников, внутри которых располагались персонажи, нарисованные в разных позах. В этой серии их было всего двое, на первом рисунке они, оба в плащах, стояли на вершине какой-то башни. Под ними виднелись строчки какого-то текста – их слова. Рисунок был грубоват, но, по мнению Фулкрома, производил впечатление.
– Кто же ее написал?
– МифоТворец, – чуть ли не выкрикнули трое мальчишек сразу.
– А о чем она? – спросил Ульрик у рыжего, который, поднявшись на цыпочки, жадно всматривался в лист между головами других.
– О спасении города, – отвечал тот нетерпеливо. – Легенды и всякое такое. Ну, всякие там существа из прошлого. Герой спасает Виллджамур от злых монстров, которые бродят вокруг.
Ульрик послал Фулкрому сияющий взгляд, его глаза так и лучились восторгом.
– Сколько радости в этих невинных юных умах.
– Конечно, – отвечал Фулкром, подумывая между тем, не снять ли пергамент, загораживавший официальное объявление. Но тут же заметил, как мальчишка постарше объяснял что-то другому, совсем маленькому, который еще не умел читать, и, решив, что никакого вреда пергамент не сделает, оставил его висеть.
Наконец Фулкром и Ульрик оказались на задворках булочной. Жар от печи растопил вчерашний снег на крыше, вода тонкой струйкой текла в водосток, а оттуда в канаву.
Пока Фулкром стоял, заложив руки в карманы, Ульрик вытащил из своего дорожного мешка увесистый том. Его коричневый кожаный переплет был сильно потрепан, а страницы внутри были все в пятнах плесени и сырости.
– Следи за водой, – предупредил Ульрик, – и заткни пальцами уши.
Фулкром сделал, как ему было сказано, усмехаясь про себя абсурдности ситуации: «Одно хорошо, что, занимаясь „спецрасследованиями“, или „спецдерьмом“, как говорят другие следователи, хотя бы не видишь трупов».
Ульрик стал нараспев читать из книги, точно молился. Его губы странно двигались, произнося слова явно не джамурского происхождения. Фулкром уставился на струйку воды и приготовился ждать.