Книга превращений
Фулкром не знал, что сказать. Культисты глядели на него с высокомерием, откинувшись на спинки своих кресел.
Уртика продолжал:
– А вы, следователь Фулкром, должны будете стать тем звеном, которое свяжет их с законом. Вообще-то, мы хотим, чтобы вы работали с ними постоянно и обеспечивали им доступ ко всей информации из каналов Инквизиции; мы выбрали именно вас, поскольку, если верить вашему начальству, вы умеете находить подход к самым разным людям. А этими индивидами придется управлять не только кнутом, но и пряником, чтобы обеспечить успех. Вы расскажете им обо всем, что нас в данный момент беспокоит, и дадите им в руки все необходимые ниточки.
– Супергерои, – эхом повторил Фулкром, напуганный до того, что даже не посмел задавать вопросы.
Потом заговорили культисты: они, как им казалось, посвятили его в самую суть, хотя на самом деле только запутали его избыточной терминологией. Они говорили об оперативных вмешательствах и рассуждали об индивидах. Каждый по очереди прочел целую лекцию на свою тему: метаанатомия, металлическое усиление, замещение органов, переэлектрификация.
Уртика уже знал все, что ему было нужно, и Фулкром ясно видел, что он тоже не очень-то понимает, о чем сейчас идет речь.
– Итак, следователь. Можете ли вы гарантировать нам свое участие в нашем проекте?
– Конечно. Один вопрос, если позволите. Кого вы избрали на роль этого нового трио?
– Разумеется, вы это узнаете, – ответил Уртика. – Собственно, один уже у нас в тюрьме, на инициации второго сегодня вечером я попрошу вас присутствовать. Вряд ли его будет трудно убедить. К тому же вы с ним уже знакомы.
Глава седьмая
«Лучшие вечеринки – это те, которые происходят спонтанно», – думал Фулкром, бродя по квартире в пентхаусе на пятом уровне города. Наверное, поэтому у него никогда не выходило ничего путного: неумолимый организатор по природе, он всегда слишком жестко регламентировал те редкие сборища, которые у него случались, так что никто из его гостей не мог в должной мере расслабиться и получить удовольствие.
Зато тут, подумал Фулкром, все как надо. Нет, что ни говори, а помощник Тейн знает секрет, как собрать в комнате много народу и сделать так, чтобы всем было весело. Дочери землевладельцев танцевали со следователями, сыновьями советников и просто людей со связями.
Тейн, совсем недолго прослуживший в Инквизиции, уже стал из-за этого легендой – о его вечеринках слухи распространялись задолго до их начала и не стихали еще много дней после конца. В его квартире, с высокими потолками, современной живописью и узорными кенкетами на стенах, модными белыми полами и скульптурами из цветного стекла работы самых известных виллджамурских стеклодувов, молодые люди и девушки – как люди, так и румели – могли спокойно пообщаться, забыв хотя бы на время о ледниковом периоде, о росте преступности в городе и о войне в далеком Виллирене.
Они пили вино. Беззаботно целовались с незнакомцами. Фулкром прекрасно понимал, что они ведут себя так только потому, что хотят забыться. Иногда в богатых кварталах давали по нескольку вечеринок одновременно, и тогда на улицу выставляли доски с расписаниями танцев, чтобы каждый желающий мог планировать свои развлечения заранее.
Все это не очень нравилось Фулкрому; он никак не мог заставить себя забыть о беженцах, которые, может быть, умирали в эту самую минуту, выставленные на жестокий Мороз.
В углу двое молодых людей примерно одного возраста с Тейном – лет около тридцати – хвастались друг перед другом своими новыми мечами, демонстрируя богато изукрашенные рукояти и пробуя сталь клинков. Рядом какая-то девушка, привстав на носочки, шептала что-то на ухо другому мужчине. Музыканты – лютнисты, барабанщики и певцы, все с андерграундной сцены, – выдавали изумительные мелодии и ритмы. Одежда приглашенных напоминала показ мод – все новейшие тенденции были налицо: высокие воротники, теплые платья с низкими вырезами, сапоги-ботфорты. Кто-то отважно открыл окно – надышали! – и с морозной улицы в комнату потянуло свежим ароматом соснового леса.
Один из следователей-румелей подошел к Фулкрому и, дохнув на него алкоголем, забормотал:
– Слыш-шь, этот Тейн, он ведь помо… помощник-то никакой, а вечеринки устраивает – закача… закачаеш-шься.
«Дурак», – подумал Фулкром. Хотя, с другой стороны, возможно, он прав. Станет ли когда-нибудь Тейн хорошим помощником следователя? Он уже четыре года экзамены сдает, все никак не сдаст. Если бы не его на удивление большой трастовый фонд, из которого он с такой щедростью помогает Инквизиции… «Не надо так о нем, – мысленно оборвал себя Фулкром. – Не сегодня».
К Фулкрому то и дело подходили девушки в платьях, совсем непригодных для ледниковой эры. Пленительные юные создания с глазами, сулившими все радости мира, они облизывали губы, говоря с ним.
– О, обожаю симпатичных румелей вроде тебя.
– Ты такой красивый, и люди говорят о тебе столько хорошего.
– Почему же ты один?
Но Фулкром был либо слишком хорошо воспитан, либо чрезмерно застенчив, чтобы получать удовольствие от подобного стиля общения. Непроизвольно ежась от их развязности, он со всей доступной ему любезностью отклонял их намеки и предложения. А в это время Гейл, девушка-администратор из Инквизиции, танцевала с другим следователем-румелем, то и дело поглядывая на Фулкрома, видит ли он.
Фулкром вздохнул. Сможет ли он еще полюбить когда-нибудь?
«Наверное, есть вещи, с которыми просто нельзя свыкнуться, – думал он. – Сколько лет уже прошло? Хорошо еще, что я трудоголик».
Его внимание привлек чей-то разговор за спиной:
– И чего он из кожи лезет, не понимаю. Все равно все знают, что он некомпетентен.
Беседовали старшие администраторы Инквизиции, вороные, с которыми он лишь изредка встречался в коридорах, – они были из тех, кто предпочитал отсиживаться за книгами, а не ходить по земле.
– Бесспорно, – продолжал другой, – но, говорят, у него бумажник здорово подбит. Да и архиинквизитор водит дружбу с его родителями.
– Кстати, на чем они так разбогатели? – спросил первый, в красной тунике. – И зачем ему вообще служить, раз у него…
И тут Фулкром увидел Тейна, который вдруг вырос за их спинами: высокий, светловолосый, голубоглазый, в безукоризненно сидевшей на нем пурпурной тунике с золотым кантом и пуговками. Обаятельный красавец, он сумел сохранить улыбку, даже услышав этот нелестный для него разговор, – очевидно, она помогала ему отгородиться от всего неприятного.
Вздохнув, он пригнулся и обратился к тем, кто только что поливал его грязью. Похоже было, что вдох и выдох помогли молодому человеку избавиться от овладевшего им на миг гнева.
– А затем, мои дорогие друзья, что кое-кому действительно хочется приносить пользу. Такое вам никогда в голову не приходило?
– Слушай, Тейн… Извини, мы просто не видели, что ты рядом.
– Ну, раз не видели, то, значит, можно говорить что угодно? – Тейн выпрямился и отошел от них, все так же улыбаясь. Те двое тут же поднялись и устремились к выходу, лавируя между подвыпившими гостями, а он смотрел на них сверху вниз с высоты своего роста.
Затем стройный молодой человек вздохнул, закрыл глаза и словно окунулся в поток наплывавшей на него музыки, а Фулкрому вдруг стало его жалко. Сделав к Тейну шаг, он положил тому на плечо свою руку: «Сегодня, бедный мой Тейн, ты обретешь цель в жизни».
– Не стоит переживать из-за них, Тейн, – сказал он вслух. – Твое время настанет – скорее, чем ты думаешь.
Однако было уже поздно, и Фулкром решил, что тайные агенты Уртики, его новая стража, не придут за Тейном сегодня. По их замыслу, нанести удар следовало в самом разгаре вечеринки, при большом скоплении людей, чтобы опозорить Тейна перед ними и тем вернее привести его в подчинение. У Фулкрома были свои сомнения относительно этого метода, он считал, что с человеком можно договориться и по-другому, однако изначально император настаивал на еще более жестоком способе. Так что это было еще компромиссное решение.