Апельсиновый снег (СИ)

 - Иди сюда, - Том откопал какой-то крем и бинты. Я не двигался. – Ну где ты?
 Я неохотно оторвался от своего занятия, выключил воду и вытер руки. Кожу опять начало жечь невидимым огнём. Присев на диванчик, я пристально посмотрел на брата и протянул ему руки.
 - Чудо ты, - прошептал он, намазывая кремом от ожогов мою кожу.
  
 - Знаю, - я улыбнулся. – И такого больше нет.
 Он приподнял на меня глаза, улыбнулся и начал забинтовывать руки. Закончив меня лечить, брат закрыл аптечку и корпусом повернулся ко мне. Молчал.
 - Окно закрой, - прошептал я.
 Том посмотрел на открытую форточку, в которую так и продолжал врываться незваный дождь, и хмыкнул. Всё же послушавшись меня, он встал и закрыл окно.
 - Болит ещё? – Том присел почти впритык ко мне и взволнованно засверкал глазами.
 - Уже лучше, - заверил его я.
 - Правда?
 - Да.
 Тишина.
 - Врёшь?
 - Да.
 Мы тихо рассмеялись. Том взял меня за руку и начал водить пальцами по бинту.
 - Скоро пройдёт.
 Он положил подбородок мне на плечо и улыбнулся.
 - Сегодня не наш день, да? – иронично спросил я.
 - Да, - тихий шёпот.
 - Завтра будет лучше. Сходишь в другую редакцию, я уверен, что тебя примут на работу…
 - Кому я нужен? – Том рассмеялся, прикрывая глаза.
 - Мне.
 - И больше никому…
 - Я тебя никому и не отдам, - я улыбнулся и вздохнул. – К тому же меня пока ещё не выгнали с работы. Проживём как-нибудь.
 - Надеюсь, - снова шёпот.
 Том уткнулся мне в шею носом и окончательно закрыл глаза. Слегка вздрагивая от его горячего дыхания, я уже начинал забывать про обожжённые руки».
 Часть 3. 
 (Саундтрек - ВИКТОРИЯ ДАЙНЕКО - Сотри Его Из Memory)
 Пачка с глухим стуком упала на подоконник – те сигареты, что ещё остались нетронутыми моим братом, ударились о картонные стенки и смолкли. Я слегка тряхнул правой рукой, словно боясь, что на пальцах осталась частичка Тома, и развернулся, чтобы выйти в коридор. Я осмотрелся по сторонам и вошел в гостиную. Включил свет и скользнул глазами по одиноким вещам. Подушки на диване были небрежно смяты, пульт, который криво лежал на стеклянном столике, наверное, был брошен туда на скорую руку; на корпусе телевизора я заметил большую царапину – я сам её и поставил. Я поёжился от холода, заметив открытую дверь балкона, шторы на окне опасливо колыхались от ветра.
 «- Том, давай быстрей! – я уселся на диван и уставился в телевизор, нетерпеливо скользнув глазами по часам.
 - Уже иду…
 Я услышал шаги брата за спиной, боковым зрение увидел, как он присел рядом и протянул мне бокал с шампанским.
 - Спасибо, - я улыбнулся и посмотрел на Тома, хватая пальцами ножку бокала, в котором резвились неугомонные пузырьки. Я краем глаза заметил, как брат поднёс бокал к губам, и резко пихнул его в бок. – Не смей, - шикнул я.
 Том рассмеялся и опустил руку.
 - Ты такой смешной, - тихо протянул он.
 - Почему? – я вскинул бровь.
 Он откинулся на спинку дивана и склонил голову к плечу, иронично усмехаясь. Поднял руку и потрепал меня за волосы. Брат всегда любил так делать, когда ему нечего было сказать. Я смущенно улыбнулся и пристально уставился в его глаза.
 - Смотри, - он быстро повернулся к телевизору. Я последовал его примеру и замер, с замиранием сердца прислушиваясь к бою курантов. – С Новым Годом, братишка, - прошептал Том.
 - За нас!
 Я поднял бокал, а брат слегка коснулся его своим – в ушах остался приятные звон стекла. Я сделал глоток и мечтательно улыбнулся, прикрывая глаза».
 Я подошёл к балкону и закрыл дверь – шторы колыхнулись в последний раз и стихли. Бросив последний раз на диван, я вышел из гостиной, открывая противоположную дверь. Я прислонился плечом к косяку, включил свет и осмотрел ванную. Глаза предательски упали на то место, где когда-то давно было красное пятно. Том его вывел, хотя я никак не мог раньше от него избавиться.
 «- Том, я дома!
 Я прикрыл дверь квартиры и устало осмотрел прихожую, бросив сумку на тумбочку и стягивая куртку.
 - Том!
 Тишина. Я недовольно посмотрел на своё отражение и взъерошил волосы. Нахмурившись, я направился на кухню. Никого. И куда он делся?
 - Томас!
 Я проскочи к гостиной, но, заметив краем глаза приоткрытую дверь ванной, вернулся на шаг назад.
 - Том, - тихо позвал я.
 Я подошёл поближе и заглянул внутрь, открывая рукой дверь до самого конца. Взгляд упал на красные разводы на полу, сердце замерло и затем вновь принялось набирать темп. Я понял, что это вода, смешанная с кровью…
 - Том, - шёпот.
 Я сделал нерешительный шаг на дрожащих ногах и в ужасе остановился. Том лежал в ванной прямо в одежде, почти полностью погружённый в слегка красноватую воду. Глаза закрыты, левая рука была свешена с края и почти касалась пальцами пола. Прямо рядом с ними лежало окровавленное лезвие. С запястья на плитку капала кровь и растекалась по полу.
 - Том!
 Я подскочил к брату и схватил его за футболку, пытаясь вытащить из воды, мои пальцы лишь от одного прикосновения к ней похолодели и даже онемели. Вода была ледяная. Я осторожно опустил его на пол и попытался нащупать пульс. Слабый, почти незаметный, но он был. Я выскочил из ванной и рванул к телефону, чтобы вызвать скорую, затем вернулся обратно и упал на мокрый холодный пол, прижимая брата к себе и заворачивая его порезанную руку каким-то белым полотенцем.
 - Только не умирай, - прошептал я, растирая его плечи.
 Я чувствовал но своей шее его почти незаметное, но горячее дыхание. Сердце ещё билось».
  
 По коже пробежали мурашки. Я вспомнил, как брат пытался покончить с собой в тот день, когда меня чуть не уволили с работы из-за какой-то сволочи, которая настучала начальству, словно я продаю другому журналу важную информацию. Не знаю, зачем Том это сделал, он никогда не говорил. И не сказал бы. А теперь, я уже не узнаю об этом никогда.