Предел подчинения (СИ)

Мы лежали на кровати и некоторое время разговаривали. Я обняла подушку, чтобы почувствовать себя комфортно, пока расспрашивала Бегемота о его империи недвижимости. Ему нравилось звучать, как важная шишка. Затем я извинилась и на цыпочках пошла в туалет, чтобы привести себя в порядок. Я намеренно оставалась там почти пятнадцать минут. Когда вышла, Смирнов ещё лежал в постели, вероятно, гадая, не приближается ли к нему второй раунд.
Я осторожно подошла к своей одежде.
— Не могу поверить, как мне больно, — солгала. — У вас такой огромный член, и вы определённо знаете, как хорошенько оттрахать девушку, чтобы она потом оглядывалась.
Бегемот довольно хмыкнул. Комплимент пришёлся ему по душе.
— Ты уже уходишь? — спросил он.
Я не ответила, как будто не расслышала. Одеваясь, ещё раз сказала ему, что у меня всё болит, и на самом деле весь день я не чувствовала себя на сто процентов. Бегемот лежал на кровати и следил за каждым моим движением. Его глаза перемещались вверх и вниз по моему телу. Он как будто сканировал его, сохраняя в памяти.
Я выполнила своё задание; это всё, что меня волновало. И «Золотую маску» получает… Теперь была уверена, что Бегемот не будет жаловаться Климу на мою торопливость, иначе это выставит самого миллиардера слабым. Я схватила сумочку, но пока надевала туфли, Смирнов подошёл и взял меня за руку. Не схватил и не потащил обратно в постель, чего я внутренне ожидала. Напротив, он оказался галантным кавалером и помог встать.
Выведя меня из спальни к входной двери, обнял меня на прощание, а затем проговорился:
— Это лучшая ставка, которую я когда-либо делал в карточной игре.
Я помолчала несколько секунд, недоумевая, а затем попросила уточнить:
— Какая карточная игра?
Бегемот, должно быть, понял, что проболтался, и попытался отмахнуться от своего замечания. Я же подумала: «Так-так, подождите. Странности начались в ночь игры в покер. Вернувшись, Клим не мог уснуть. С тех пор он стал странным. Так… ах, твою ж мать! Клим проиграл меня в тот вечер! Это возможно?! Вот почему он послал меня сюда?!»
Мой разум лихорадочно работал, но каким-то образом удавалось сохранять спокойствие. Я решила, что прежде чем делать выводы, следует всё проверить и убедиться. Достойная ещё одной «Золотой маски», я притворилась, что всё знала.
— Ставка? Ах, ну конечно. Да, Клим сказал, что проиграл меня той ночью в покер, — я закатила глаза, демонстрируя, насколько этот шаг моего мужа стал для его жены страшной драмой.
— Да? Ну, если он сказал тебе, то хорошо, — сказал Бегемот.
Его слова звучали снова и снова в моих ушах. Моя догадка оказалась верной: Клим, мой обожаемый любящий муж и доминант, отправил меня сюда после проигрыша. Мне хотелось блевать. Мне хотелось плакать. Но я продержалась достаточно долго, чтобы попрощаться и уйти.
Бегемот смотрел, как я иду по коридору к лифту. Я села в кабину, все ещё онемевшая от шока, и нажала кнопку выбора случайного этажа. Затем вышла и прошла в самый конец коридора, где открыла пожарную дверь на запасную лестницу. Там села на холодный цементный пол. Слёзы начали катиться по моим щекам. Я плакала. Я ревела. Впервые и единственный раз за всю свою жизнь почувствовала себя настоящей шлюхой.
  
Глава 44
 
Анна 
Я посмотрела на свои кольца, пока сидела там. На правой руке, на безымянном пальце, обручальное кольцо. «Не простое украшенье», — приходят на ум слова старинной песенки. И не простая штамповка за пару тысяч. Нет, оно уникальное, поскольку Клим заказывал эту пару у ювелира. Моё кольцо — это символ нашей любви, нашего союза, вечной привязанности друг к другу. Помню день, когда Клим вручил мне это кольцо, я была так счастлива и растрогана, что не могла сдержать слёз радости. Он сказал, что это кольцо символизирует нашу любовь, которая будет длиться вечно, и что он хочет, чтобы никогда его не снимала, поскольку это символ нашей связи.
На правой руке, на среднем пальцем, я ношу другое кольцо, которое не менее важно. Эта полоска драгоценного металла стала моим символическим ошейником. Я вспомнила ночь, когда Клим подарил его мне. Это случилось задолго до нашей свадьбы. В ту самую ночь я официально стала его покорной сабмиссив. Мы часами говорили о том, что это значит. Рассуждали о доверии, которое у нас было, и о том, что странные БДСМ-сессии, которые мы планировали устраивать, никогда бы не состоялись без такого доверия. Мы говорили о стоп-словах, ограничениях и пределах допустимого. Мы договорились, что если отношения «доминант/сабмиссив» вызовут проблемы, мы положим им конец, но при этом останемся мужем и женой.
 
Когда я смогла прийти в себя, спустилась оставшиеся пролёты до нашего этажа и вошла в нашу квартиру.
Клим ждал меня в прихожей. Увидев, сразу поднялся.
Ни говоря ни слова, я прошла мимо него к нашей спальне. Мне нужно было принять душ и не терпелось избавиться от платья, которое напоминало об этой ужасно неудачной ночи. Той самой ночи, которой никогда не должно было случиться. Супруг с видом побитой собаки последовал за мной. Я зашла в ванную. Долго стояла там, стараясь смыть жидкости тела Бегемота и все его запахи. Когда мне это наконец удалось, вышла, вытерлась. Обернулась полотенцем, на голове соорудила тюрбан и вышла.
Клим всё с тем же выражением лица стоял около двери.
Я хотела было сначала пройти мимо, но потом не выдержала.
— Ты чёртов мудак. Ставка в покер? Неужели, Клим?! Ты кусок дерьма, чёртов ублюдок! — стала бросать ему в лицо, не стесняясь в выражениях. Злость и обида клокотали во мне, как раскалённая магма в кратере взорвавшегося вулкана.
Я видела по глазам супруга, что мои слова отлично доходили до него. Он ничего не сказал в ответ, находясь в шоке. Ведь его покорная сабмиссив и любимая жена никогда раньше не разговаривала с ним так. Он просто стоял и смотрел на меня.
Я зашла в нашу гардеробную и схватила халат. Когда обернулась, Клим оказался прямо позади. Наконец он заговорил:
— Мне очень жаль, Анна, — произнёс он, пытаясь подойти ко мне, чтобы обнять.
— Отвали, Клим. Держись, чёрт возьми, подальше от меня! — зло ответила я, скрипнув зубами.
— Мне очень жаль, Анна, — повторил супруг.
Не удовлетворённая таким жалким извинением, я сняла с пальца кольцо сабмиссив. Потом швырнула его в Клима и, чтобы было понятнее, объяснила, что это значит:
— Забери свой дерьмовый ошейник обратно. Считай это моим освобождением от обязанностей сабмиссив! Я больше не принадлежу тебе! И ты с этой минуты не мой Мастер!
Затем я вернулась в ванную и захлопнула за собой дверь. Через дверь громко сказала:
— Я снова принимаю душ, чтобы смыть с себя воспоминание о том дерьме, которое мне из-за тебя пришлось пережить. И если ты думаешь, что у тебя есть хоть какой-то шанс разделить нашу супружескую постель сегодня вечером, подумай ещё раз!
Я опять включила душ. Сбродись халат, позволила воде смыть мои слёзы и остатки человека, которому больше никогда не позволю к себе прикоснуться. Протёрла каждый сантиметр своей кожи. Помыв волосы, встала лицом к непрерывному потоку воды. Я не могла поверить, что Клим проиграет меня в покер. Чем больше думала об этом, тем сильнее начинало тошнить.
Что ещё Клим забыл мне сказать? Упущения — это замаскированная ложь.
Может быть, он проиграл Бегемоту столько, что короткий секс со мной его не удовлетворит, и завтра он потребует полного возмещения долга? И что же в этом случае может со мной случиться? Клим продаст меня в рабство олигарху? Заставит перетрахать всех его деловых партнёров или просто потребует, чтобы я отработала, скажем, месяц или два шлюхой господина Смирнова?
Надеюсь, мой муж не такой. Хотя после сегодняшнего моё доверие к нему сильно пошатнулось.
Я не запомнила, сколько времени провела в душе. Может быть, это был целый час? Я нашла в шкафу свою любимую ночную рубашку и легла в постель с мокрыми волосами. Обняв несколько подушек, уснула, ощущая себя изнурённой.