Потерянный (СИ)

Тиль облизнула губы. Рецепторы почувствовали соленый вкус металла и сразу же отозвались болью. Со злостью она сплюнула кровь на белый пол: во сне прикусила язык. Опять.
Из- за единственной двери в каморку советник услышала негромкие шаги. Вернее, таковыми они показались вначале: спустя несколько показавшихся вечностью секунд отчетливо стал слышен звон металлических сапог. А ещё через пару вдохов к нему добавился мягкий шаг обычной обуви.
Первым в помещение зашёл человек в бронированном костюме. Следом — его точная копия.
Девушка встретила бесстрастные шлемы насмешливой улыбкой. Что за предосторожности? Её боятся?
И действительно. Эти двое заняли позиции по сторонам от входа: Линда была почти уверена, что глаза под стёклами шлемов не сводят взгляда с неё.
Несмотря на Дар, несмотря на то, что это мнение разнилось с мнениями многих других, Тиль вовсе не считала себя угрозой. Без крайней надобности она никогда бы не использовала сверхъестественную силу против человека.
Но ОПЗМовцы, кажется, мыслят другими категориями. Одаренный — угроза. Повстанец — угроза. Инакомыслящий — угроза. Любая тень — угроза.
Следом за людьми в броне зашёл третий, в строгом костюме. Насмешливая улыбка начала сползать с губ, а холодная маска самоуверенности — стремительно таять.
— Линда. Снова у нас, — спокойным, даже каким- то равнодушным тоном поприветствовал её генеральный директор Организации, — неожиданно.
Многие на похоронах проявляют больше энтузиазма. Тиль пыталась мысленно кричать себе: все по плану! Конечно, он удивлён. Конечно, не понимает, что ей нужно. Ничего не понимает. Притворяется бесстрастным, чтобы…
— Зачем притворяться? Ситуация под контролем, — так же негромко проговорил Константин Титов. Он сел на металлический стул напротив девушки. Взоры скрестились.
Линда дрогнула. Серо- зелёные глаза пугали своим ледяным спокойствием. Человек напротив словно проходил через все это уже миллион раз, и из них минимум половина пыталась как- то изменить ситуацию.
Безуспешно.
Все вокруг замерло. Тиль не отвлекалась на людей в доспехах, тем более, что те застыли без единого движения. Она смотрела в бездушные глаза, которые своим взором вворачивали в её мозг стальной винт.
— Ты сдалась по своей воле, так? — зазвучал спокойный голос, — и какой план? Думаешь спасти Нильсона?
Взор Титова девушка выдержала:
— Не совсем. Я хотела бы для начала его увидеть. Убедиться, что все в порядке.
— В порядке. Не сомневайся, — отрезал директор, — скорее всего, ты сама это знаешь по донесениям с фронта.
В груди у Линды будто что- то сжалось.
— Я хочу увидеть, во что ты его превратил, — прогнав лишние эмоции, проговорила она. И, скрепя сердце, продолжила, — и тогда расскажу то, что знаю.
На бесстрастном лице все же проскользнули эмоции: лучше других Тиль прочитала сомнение. Решила нажать:
— Тебе ведь нужна от меня информация. А я готова поделиться. Небольшой шаг навстречу, и договоримся.
Титов нахмурился. Черты лица стали острее, строже.
— У меня есть вариант получше, — ответил он, — ты отвечаешь на все вопросы спокойно, без лишних эмоций, а главное, честно. Я же делаю шаг навстречу и не сверлю тебе голову с помощью Дара. Ты догадываешься, что любое вмешательство в разум не проходит бесследно?
Линда промолчала. У ОПЗМовца хватило сил сделать из Нильсона того, кем он был во времена становления Организации. Мало ли, что директор может сделать с ней…
— Я тоже человек, а не машина, — с легкой улыбкой проговорил Титов, — могу дрогнуть и оставить тебя слабоумной до конца дней. Все ведь может случиться…
— Вот и проверим, — кивнула девушка после долгой паузы, — я своё слово уже сказала.
Константин молчал еще дольше. Внутри него явно шла борьба. Линда же показательно начала изучать взглядом помещение.
Думай, думай. Ждал, что я сразу расклеюсь? Скорее всего, да.
Не будет так, причем, по этой самой причине: ты слишком в это веришь.
— Хорошо, — как- то расслабленно кивнул ОПЗМовец в итоге. Кивнул с видом человека, который не просто уверен в своей победе, а который уже победил. Просто не все хотят это признавать, — он скоро подойдет.
 
* * *
Брайер не пересекался с Титовым с той самой ночи. Финал Адамова праздника оставил свой жирный след, и мужчина не до конца смог составить отчет собственным действиям.
Константин и сам, видимо, решил оставить друга в покое и дать навести в мыслях порядок.
Порядок… нет. Увы, порядком пока и не пахло. Даже калейдоскоп сцен и образов с праздника никак не выстраивался в стройный ряд.
Пожалуй, чувство вины перед Титовым в какой- то момент перевесило остальное. Если с метаниями от правды к правде мужчина никак не мог ничего понять, то их столкновение с другом было реальным и запомнилось на удивление хорошо.
Нильсон пытался найти возможность встретиться с генеральным директором, чтобы переговорить.
Однако тот нашёл его сам.
— Пройдемся? — туманно предложил Константин, заглянув в гостиничный номер Брайера. Тот кивнул, понимая: Титов редко расположен к пустой беседе.
— Как ты? — владыка Организации спросил как бы невзначай, пока мужчины спускались на лифте, — как самочувствие?
— Ты же и так всё знаешь, — пожал плечами Брайер, — голова прошла, конечно. А вот всё, что там было…
— Знаешь, я позволил себе заглянуть в твои воспоминания, — продолжил директор, — и в тревоги. Знаешь, дело вовсе не в Файне. Тебе не дает покоя другой человек. Из прошлого.
Нильсон сразу понял, о ком говорит ОПЗМовец.
— Тиль? — просто спросил он.
Они выбрались из гостиницы, носившей звучное название «Единство» и сразу сели в приготовленный автомобиль.
— Да, — лишь теперь Титов утверждающе кивнул. Спокойный, понимающий взгляд серых глаз на этот раз тушил эмоции Брайера. Константин был полновластным хозяином положения, и даже бушевавшие с памятного пробуждения в госпитале тревоги и сомнения на миг отступили.
— Линда Тиль, — рассудительный тон ОПЗМовца звучал негромко, успокаивающе, доверительно, — скажу прямо: у тебя из- за неё образовалась травма еще в те времена. Успела запасть в душу, понимаю. И погибла.
Перед глазами встала картина. Нечеткая, почти потерянная в далеком прошлом, но страшная и жестокая.
Истекающие кровью Одаренные, попытавшиеся дать отпор ОПЗМовцам.
Рыдания девушек, крики боли, отчаяния.
Карл Ли: добивает раненых одну за другой. Лицо озарила улыбка- оскал.
Ландерс: наблюдает за резнёй с насмешкой, прислонившись к стене. Чуть поодаль, чтобы не испачкаться.
Линда Тиль: голубые глаза распахнуты в ужасе. Парализованная безысходностью, но так и не сдавшаяся.
Всё это за годы обросло лишними красками. Но в памяти почему- то осталось.
— Мы её и убили, — признал Нильсон. И сам он в первую очередь: не успел ничего сделать, не настоял, не остановил напарников…
Рука генерального директора легла ему на плечо.
— Это в прошлом. Тогда у нас и не было другого выбора: она бы не сдалась.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — прервал ОПЗМовца Брайер. Бередить воспоминания не слишком хотелось, — сейчас она жива. Она — твой… наш враг.
— Зачем, действительно…
За окном проносился городской пейзаж. Ряды высоток, армады автомобилей… столица Организации жила своей жизнью, именно здесь билось её сердце.
Титов неожиданно повернул голову и в упор посмотрел на Нильсона:
— Она — та еще заблудшая душа. Полагаю, тоже не выбросила тебя из головы.
На несколько секунд Брайера словно оглушили.
— Почему? — тупо спросил он, уставившись в перегородку, отделяющую пассажиров от водителя.
— Потому что она сейчас находится у нас в плену. И отказывается что- то говорить без твоего присутствия, — не дав собеседнику прийти в себя, добил Константин.
— Она… что?
— Ты услышал, — твердо повторил директор, — понимаю, они сейчас направили все силы на внушение тебе своей «правды». Но у нее за этим прослеживаются личные мотивы.