Потерянный (СИ)

Томас молчал. Какие эмоции сейчас бьются внутри него, оставалось лишь догадываться. Генри, напротив, усмехнулся:
— Можешь быть спокойна! — произнёс он, — лучше бы переживала за нас!
Голос Вайлда всегда вселял надежду. Громкий (совсем немного громче, чем следовало бы, но это было заметно), энергичный, полный внутренней силы и оптимизма, особенно когда мужчина начинал с упоением о чём- то рассказывать. А рассказчик он был хороший.
Так и сейчас. На миг Линде показалось, что они действительно вот- вот сокрушат Титова с его планами, вырвут Нильсона из хватки… зла. И ни одарённые легионеры, ни войско железных солдат — никакая сила не сломит Генри, идущего к цели.
Но Тиль быстро очнулась. Наверно, со своей смерти она начала относиться к сверхъестественным Дарам и их носителям с первобытным, зачастую плохо скрываемым страхом.
Ведь Дана вернула их всех к жизни. Всех, кого перебили ОПЗМовцы. Появился новый шанс, к которому девушка уже не хотела иметь отношения. Она успела лишь сбежать с этой заранее обречённой войны вместе с Нильсоном.
«Если он выиграет, то нас не найдут». Запретные слова, сказанные много лет назад.
Конечно, новый шанс закончился для врагов Титова тем же. Могилой.
— Линда! Ау! — Вайлд щёлкнул пальцами, — я шучу. Притащим его и расколдуем. Помнишь? Поцелуй нужен, как в сказке.
— Мы не в сказке, — холодно оборвал Томас, — нужно передать, что они плохо реализуют вместимость самолетов.
Взгляд мужчины, устремлённый за спины друзей, выявил огрехи.
— Не думайте, что я вас не слышал, — столь же спокойно добавил генерал, — Линда, я тебя понимаю. Помнишь, просил учесть: для меня он так же важен. Не сомневайся, приложим все силы. Да и у этих… сверхвозможностей. У них тоже есть предел.
— Пора! — воскликнул Вайлд, каким- то внутренним чутьём уловив свою очередь грузиться в транспорт. Напоследок он обнял девушку и прошептал:
— Подруга, один раз он в тебя уже влюбился. Влюбится снова. Не паникуй!
— Спасибо, — так же тихо произнесла Линда. Энергетика Генри на какое- то время исцелила её от настроя.
— Скоро вернёмся! — это капитан произнёс уже во всеуслышание, после чего обернулся к ангару и широким шагом устремился к огромному самолету.
Томас же попытался сказать что- то про комитет ученых, которые усиленно изучают природу человеческого сознания, про возможность быстро вывести из строя Брайера, который привык быть на острие атаки, но слушала девушка вполуха.
— Удачи, — просто пожелала она. Файн сдержанно кивнул и направился к тем самым транспортникам, которые так нерационально занимали место.
Наверно, хотелось бы получить от Томаса ту же чисто человеческую поддержку, что и от Генри. Но этот человек так не поступал никогда.
Линда посмотрела вслед друзьям. Раз уж она всё- таки осталась, надежда теперь только на них.
  
III
 
— Город снова наш, — не слишком бодро доложил Нильсон, лично набрав генерального директора. Тот взял на себя общий контроль над миссией, чтобы не упустить возможных изменений в состоянии нового подчинённого, — мятежники бьются по одним и тем же шаблонам. И пленных не брали, как ты и сказал.
— Хорошо, — Титов кивнул, не отрываясь от лежащего перед ним семистраничного отчёта, — значит, успех мы вернули. Всего два дня. Твои ощущения?
Брайер ничего не ответил, уставившись в окно. Это и привлекло внимание ОПЗМовца:
— Ещё что- то беспокоит? — мужчина медленно поднял взгляд, решив уделить внимание Нильсону. Пока конкретных поводов для беспокойства нет, конечно, но все же…
— Беспокоит, — признал тот, — голова болит.
Брови директора поползли вверх.
Из- за этого расстояния мысли мужчины оставались для Константина закрытыми. Но тем не менее, все переживания Брайера были буквально написаны у него на лице.
И дело явно не в какой- то головной боли.
— И всё? Я распоряжусь выделить тебе таблетку, если хочешь, — он чуть улыбнулся. Сгладить обстановку никогда не повредит.
Молчание. Нильсон мрачно смотрел куда- то мимо экрана, видимо, настраиваясь на нужный лад. Константин не торопил его, так же спокойно наблюдая за собеседником.
 
— Какие- то из повстанцев выкрикивали моё имя. Откуда эта известность?
Политик показательно отложил в сторону свой отчёт. Этого хватило, чтобы примерно представить свой будущий ответ. А остальное уже досталось на счёт импровизации.
— Ты ведь и сам всё помнишь, — руки директора легли на стол, — эти бунтари хотели сделать из тебя знамя. Трусливые щенки, которые даже не показали собственного лица, спрятавшись за твоей спиной. А когда отпала надобность, всё всплыло на поверхность. Поэтому для них теперь ты — злостный предатель.
На какое- то мгновение Константина кольнуло неприятие этой лжи. Но оживив в памяти сцены настоящего предательства друга… бывшего друга, он нахмурился:
— Так у них передавалось из поколения в поколение, поэтому нынешние солдаты уже воспринимают Нильсона Брайера как общее лицо врага. Даже не зная, с чего это все пошло.
— Что у нас вообще были за недоразумения? Почему я доверился левым людям? Это помню, но как- то плохо, — последовал новый вопрос. Брайер, кажется, пытался сложить в голове цельную картину, но пробелы в памяти не давали этого сделать. Генеральный директор отметил, что хорошо постарался.
Может, стоило вычеркнуть и эту сцену тоже?
— Ну, знаешь, ошибки молодости, — ответил он лёгкой усмешкой, — у всех они были. А в тебе — дух бунтовщика. Уж его- то точно помнишь. И это тоже нормально. Вот и не сошлись. Ты многого хотел, я многого требовал. Позже, уже после твоего возвращения, мы всё разложили по полочкам и не раз над этим смеялись.
— Мне не хватает нескольких ключевых моментов. Поэтому в голове какой- то беспорядок, — признал офицер, — надеюсь, это скоро закончится.
— Закончится, не переживай. Если будет совсем тяжело, возвращайся сюда. Посмотрю, что можно сделать, — Константин взглянул подчинённому прямо в глаза.
Может ли вообще быть такое, что прежняя дружба вернётся? Их разделила всего пара штрихов в воспоминаниях. А добавить другие ведь не так сложно…
— А пока что отдохни, — мягко заключил директор, — они ведь могут ударить в ответ, и вам нужно быть готовым, товарищ полковник.
* * *
Потеряв все силы, разгоряченные фигуры оторвались друг от друга. Дыхание обоих ещё не вернулось в привычное русло, а тела покрыл пот.
Наслаждение буквально витало в тёплом южно- европейском воздухе. Сквозь окна виллы пробивался свет солнца, причудливо освещая роскошный интерьер.
Начиналось утро.
— А сколько ещё таких дней нас ждёт… — мечтательно произнёс Адам, пожирая взглядом Алису. Та улыбалась, все ещё восстанавливая дыхание:
— Целая вечность, — промурлыкала она наконец, — я не против.
— Пару мгновений, хорошо? — лорд поднялся на ноги, — а ещё было бы хорошо найти что- нибудь перекусить.
Несколько минут потребовалось де Мару на короткий визит в душ. Вернувшись, он застал Ландерс за столиком на балконе. Девушка, одетая лишь в красный атласный халат, расслабленно изучала темно- синюю морскую гладь, занимающую все обозримое пространство. Позади ее кресла одна из служанок бережно расчесывала волосы леди, ещё совсем недавно бывшие чересчур растрёпанными.
— Ты прекрасна, — Адам занял противоположное кресло, чуть качнувшееся в такт его движению.
Алиса не ответила. Конечно же, она знает. Очередной комплимент? К ним она уже привыкла. В карих глазах блестело отражение солнца и морского берега.
— Есть планы на сегодня? — с готовностью продолжил легионер, коснувшись руки Ландерс. Та подняла бровь:
— А должны быть планы? Приключений двенадцатого числа не хватило?
Голос звучал спокойно, расслабленно, но скрытая ирония чувствовалась даже сквозь такую маскировку.
— Да брось. Отлично провели время! Считай, как раньше, — вновь Адама озарило вдохновение, стоило вспомнить дела далекого прошлого.