Потерянный (СИ)

Теперь добраться до Организации. Карл со своими праздновать будет ещё долго, в этом плане ему равных нет. Пытаться найти лорда здесь… нелегко, наверно.
В любом случае, где- нибудь да подскажут дорогу до аэропорта. Если не через… телепорт (как же тяжело давалось принятие этого факта!), то уж на самолёте до Москвы добраться точно получится.
На журнальном столике даже лежала тонкая пачка денег. Брайер поморщился: щедрость так щедрость.
Таблетку бы лучше дали, по каким- нибудь тайным рецептам приготовленную, подумал мужчина. Гребаная тяжесть в голове чуть путала мысли да неприятно подкрашивала картину.
Ошибался Карл. Даже после всего выпитого алкоголя неприятное чувство не ушло.
Значит, уйдёт там, на востоке. В бою.
Куда же ты делся, колдун? Портал до Москвы всё- таки был бы кстати.
Хорошо поставленный удар вбил подушку в изголовье кровати. По телу пробежало тепло, и Нильсон улыбнулся. Конечно. Все головные боли — от бездействия. Как иначе?
Мелодичный звонок в дверь отвлёк мужчину.
— Какая удача, — криво усмехнулся он, — и тебе доброе утро, Карл. Рад, что всё- таки вспомнил.
Звонок повторился. Требовательность хозяина даже немного удивила.
— Да, секунду, — тихо буркнул Нильсон, зная, что легионер все равно услышит. В несколько широких шагов ОПЗМовец добрался до двери и распахнул её.
— Доброе утро, — Дана Вран, оказавшаяся на пороге, улыбнулась Брайеру, — как на новом месте?
Потусторонние глаза девушки внимательно смотрели на него, будто пытались выведать как можно больше информации. На этот раз гостья была куда больше похожа на саму себя: «светящиеся» в ультрафиолете брюки сменились на шорты из чёрной кожи, а руки спрятались под длинными рукавами белой кофты.
Мужчина вспомнил руку Даны — обнаженную до плеча, барабанящую пальцами по барной стойке. Почти полностью кожу девушки покрывали причудливые татуировки, которые сейчас и прятала эта кофта.
Новый образ (на самом деле, как раз старый, только вот Брайер сейчас вообще всё воспринимал как новое) шёл Вран куда больше.
— Ещё минута молчания, и все старания Адама пойдут прахом, — оборвав размышления мужчины, заметила гостья, — молчание вообще мало чему способствует. Какие у тебя планы?
— Добраться до Москвы, — честно признал Нильсон, — желательно — до вечера. Где Карл?
— О, проснулся. Хорошо, — она склонила голову, и чёрные глаза проницательно блеснули, — его светлость мы сейчас не найдём. Он вместе с Ландерс укатили куда- то в Испанию.
— С ним всё в порядке, видимо, — скорее случайно произнёс мужчина.
Как обычно. На своей волне. А чему ты вообще удивляешься, спросил себя ОПЗМовец.
— Да, как и с тобой, я вижу, — девушка прошлась по номеру и остановилась у мини- бара. Улыбнувшись, она достала крохотную бутылку и пару стаканов, — не удивляйся. Праздник Адама — вещь затяжная и насыщенная.
Золотистого напитка хватило аккурат на то, чтобы до половины залить его в оба стакана.
— А ты почему зашла? — прямо спросил Нильсон.
Дана опустилась в кожаное кресло напротив него. В её движениях было что- то такое свободное, раскрепощенное, что притягивало мужчину. Кажется, любая формальность в принципе была чужда собеседнице: уровень, к которому стремился и сам Брайер.
— Во- первых, тон вежливости, — девушка загнула палец, — ты всё- таки наш гость. И если хозяин с хозяйкой заняты своими делами, то пусть тут будет мой выход.
Нильсон благодарно кивнул. Гостья же придвинула к нему один из стаканов, не прекращая говорить:
— Во- вторых, это ещё и предсказуемо: тебе ведь понадобится помощь, — тонкие губы тронула улыбка.
Новая картина прошедшей ночи: Дана так же улыбается, но в мерцающем суете стробоскопов. Губы девушки выкрашены то ли цветом засохшей крови, то ли вовсе чёрным.
— Приятно, что все здесь находят на меня время, — пожал плечами ОПЗМовец, подняв стакан.
— Не льсти себе, — собеседница покачала головой, — у меня выходной, только и всего.
— Не помню, спрашивал или нет, — Брайер нахмурился, — что за роль ты тут вообще играешь?
 
— Роль, — снова поединок взглядов, — пока стажируюсь, скорее. Окончательного решения по своей профессии я еще не приняла. Сейчас нашла себя в… — небольшая пауза. Девушка будто поискала выражение поточнее.
— …В ловле преступников. Скажем так.
Нет, оказывается, не поточнее. Наоборот — самую общую формулировку выбирала.
— Государственная служба? — кивок Нильсона прервался усмешкой, — раньше ты была… свободолюбивой.
— И вот же она, свобода! — рассмеялась Дана, — оглянись вокруг! Здесь под запретом разве что революции. Даже у повстанцев не так много этих самых свобод, как здесь.
— Тогда за свободу, — Нильсон поднял стакан, отметив, что сама Вран держит свой уже больше минуты.
— Нет- нет! — прервала его девушка, — ты пытаешься руководствоваться моими словами, но подумай лучше сам! Из- за потери памяти тебе ведь выпал редкий шанс начать изучать мир заново! Сможешь определить, что есть что. Местные свободы ни к чему хорошему не ведут, и я рада, что ты этого ещё не осознал. А потому, — она подняла руку выше, — за познание мира! Поверь, оно важнее… свобод.
— Может быть, — Нильсон пригубил из своего стакана.
Дана с улыбкой сделала глоток из своего:
— А может, и нет! Узнай сам.
Кажется, мужчина начинал её понимать. Иногда казалось, что мысли Вран витали где- то в другой реальности.
— Ладно, — он взял себя в руки, постаравшись отвлечься от девушки, — слушай, мне правда пора возвращаться. Подскажешь, где и как отсюда выбраться?
— Легко. Собирайся, доедем до аэропорта.
— Так я уже готов. Идём?
— Хороший темп, — Дана кивнула, — пошли.
Гостья убрала открытую бутылку со стаканами в сторону. Поднявшись на ноги, она направилась прочь из номера.
Нильсон с готовностью последовал за Вран. Спасибо этому дому, пойдём… к своему?
К слову, в памяти совершенно не всплывало ничего, что коснулось бы обычной жизни Брайера. Где и как он жил? Была ли семья?
Семья… нет, конечно нет. Константин бы рассказал. Да и с жилищем — кто его знает. Тот Нильсон, которого помнит настоящий, не стал бы задерживаться на одном месте. Может, и нет никакой постоянной квартиры.
Проходя через коридоры гостиницы, мужчина уважительно кивал. Интерьер был выстроен с размахом и роскошью: красные ковры, деревянная отделка, гобелены, старинное холодное оружие на стенах…
Немногочисленная прислуга, попавшаяся по дороге, вставала у стен и почтительно кланялась проходящей паре. Дана, прожившая в Легионах с их рабовладельческим строем половину жизни, просто не замечала подобострастия. Зато привыкший к такому обращению Нильсон то и дело озирался:
— За сколько лет вы к этому пришли? — Брайер снова задал вопрос будто своему носу, но достаточно громко, чтобы услышала девушка, шагающая чуть впереди. Виски развязало язык обоим, и вместе с тем проснулось любопытство.
— Адаму с Хаффман хватило… трёх, может, четырёх, — не оборачиваясь, ответила та, — так и живём с тех пор. Но с каждым годом… всё хуже.
— Хаффман? — мужчина услышал знакомую фамилию, — которая Александра? Я ее ещё школьницей помню!
— Считай, будущее наступило, — голос Даны оставался спокоен, — тоже большой человек здесь. Мой начальник.
Они зашли в лифт, оставшись одни. Вран нажала на клавишу с единицей и облокотилась на стену.
— И что думаешь? — спросил Нильсон, устроив очередной поединок взглядов.
— Смотря о чем вопрос, — собеседница взглянула на ряды чисел, — о моральной стороне вопроса? Или же об удобстве лично для меня?
— А ты обо всём расскажи, — Брайер сжал и разжал кулаки. Мысленно он уже прикидывал, как быстро доберётся до Титова. Строй Легионов — тема интересная, но важнее сейчас другое.
— Это для отдельной беседы, — отмахнулась девушка, — допустим, держать людей как слуг — плохо. Но в то же время — а сажать в тюрьмы, расстреливать — лучше? Нарушение прав на свободу в любом случае налицо. Но здесь есть какая- то лотерея: что с тобой случится? Какие- то акты бесчеловечности, которые тут иногда происходят — это уже говорит о конкретных рабовладельцах.