Между добром и злом. Том 4 (СИ)

— Такие люди не оставляют дверь открытой, — пояснил он, достав пистолет.
Вайрин выглянул через несколько минут, поманив их пальцем.
— В доме никого, — сказал он будничным тоном.
— Весь проверил? — уточнил Кондрат.
— Нет, у меня же при себе пистолета нет.
— Хорошо.
Можно было не надеяться найти того человека живым, и все это понимали. По крайней мере, Кондрат и Вайрин точно, а Дайлин… Она только учится, набирается опыта. Если не сталкиваться с какими-то моментами, ты никогда не задумаешься, что они могут значить. Кондрат тоже в начале своей карьеры много чего не знал.
  
Дом был обставлен обычно. Коврик на входе, тумбочка в прихожей, крючки, на которых висела одежда. Отсюда была лестница наверх и в зал.
— Ты проверял комнаты?
— Только зал.
— Хорошо, Дайлин, — он кивнул на зал, а сам двинулся наверх.
На втором этаже располагалась спальня и кладовая. Кондрат заглянул в оба помещения, не поленился залезть в шкаф и заглянуть под кровать. Пусто. Спустившись вниз, он встретился с Дайлин, которая пожала плечами. Взгляд сам собой упал на ещё одну дверь под лестницей, которая вела в подвал.
Кондрат толкнул дверь вниз и шагнул первым. Старые доски лестницы тихо скрипнули под его весом, будто предупреждая о незваном госте.
Подвал был погружен во мрак. Единственная масляная лампа, висящая на крючке под потолком, и та не горела, поблёскивая на свету из открытой двери. В темноте были видны очертания полок на стенах, каких-то ящиков, старой мебели и прочего позабытого мусора по углам и у стены. А ещё на полу, представлявшем из себя голую землю, виднелось очертание тела. Кажется, они нашли Джака…
Подняв руку, Кондрат зажёг лампу, осветив подвал.
Тело владельца дома лежало на животе лицом в землю Причина смерти была отчётливо видна у него на затылке.
— Так, как вижу, Джак чувствует себя не очень, — произнёс Вайрин.
— Ну с дырой на затылке, думаю, да, — ответила Дайлин прямо в стиле Вайрина. Он на неё плохо влияет.
Кондрат присел над телом, окинул его взглядом, после чего пробежался по карманам. Ничего. Осмотрев быстро тело, каких-либо повреждений, намекающих на следы борьбы, он тоже не увидел. Видимо, мужчина спустился сюда сам. Под угрозой оружия или хотел что-то показать.
Взгляд Кондрата пробежался по подвалу. Ничего такого необычного он не видел, однако дальняя стена, по направлению к которой он лежал головой была подозрительно пустой. Когда в остальной части подвала около стен что-то да стояло, пустота здесь была видна невооружённым взглядом. Как и отпечатавшиеся на земле прямоугольные следы, которые, скорее всего, остались от ящиков.
— Заметают следы? — негромко спросила Дайлин.
— Возможно. А возможно, что убирают свидетелей, чтобы случайно никто не проболтался, — он обернулся к девушке. — Ты случаем не знаешь, он был информатором специальной службы или нет?
— Я… не знаю, надо спросить.
— Я помню, где-то в специальной службе упоминали, что кто-то из сыщиков занимается оборотом оружия, — протянул медленно Кондрат. — Возможно, наши дела немного пересекаются. Почему активизировались торговцы оружием и убирают тех, кто этим занимается?
— Может…
— Что-то готовится, — произнёс Вайрин. — Что-то крупное и они подчищают концы, чтобы это случайно не вышло наружу. Убирают всех ненадёжных, и, если он был информатором, они его тоже решили убрать.
Дайлин недовольно посмотрела на Вайрина.
— Это не твоё дело.
— Так я просто так, подсказал, — пожал он плечами.
— Я так понимаю, он занимается этим уже не первый год. Но если специальная служба заинтересовалась подобным только сейчас, то значит партия оружия должна была быть действительно крупной, — он подошёл к месту, где предположительно лежали ящики с оружием. — И это вряд ли какое-то рядовое ограбление. Что-то более серьёзное и масштабное.
— Какое-нибудь вооружённое восстание, — опять опередил Вайрин Дайлин, и та взглянула на него как на врага народа. — Да что такое, Дай-ка?
— Просто молчи.
Но Кондрата их соперничество мало интересовало. Он взглянул на Дайлин.
— Надо сообщить об этом мистеру Урдену. Теперь такое скрыть не получится.
— Но у нас отберут дело!
— А может и нет. Мы уже далеко зашли и на полпути никто не будет отбирать у нас дело.
— Так, давай не будем торопиться. Сдадим сейчас тело стражам правопорядка анонимно и будем идти дальше, — предположила она.
— И ты думаешь, если он был информатором, в специальной службе не узнают? Так или иначе Урден поймёт, что мы скрываем, и тогда в лучшем случае мы вылетим.
Она несколько секунд боролась с собой и, скрепя сердце, произнесла:
— Ладно, хорошо, завтра к нему на ковёр пойдём.
— Всё будет хорошо, — похлопал он её по плечу. — Мы ещё скажем своё слово.
— Ага… — понурила она голову.
* * *
Дайлин подошла к делу ответственно, и её доклад на пару десятков листов вскоре лежал на столе Урдена, а они вдвоём стояли перед его столом в полном молчании, ожидая, пока тот ознакомится с их расследованием. Тишина была такой, что можно было услышать шорох страниц, когда тот переворачивал листы.
Закончив, он постучал ими о стол, выравнивая стопку и отложил в сторону, после чего облокотился на столешницу и сплёл пальцы, разглядывая их так, будто они были нашкодившими школьниками. И если Кондрат вообще ничего не чувствовал, зная, что они ничего не нарушили и практически строго действовали по протоколу, то вот Дайлин будто сжималась под его взглядом.
— Что ж, хочу сказать, что результат более чем удивительный. Не ожидал, что обычное убийство девушки зайдёт так далеко. Но у меня лишь один вопрос — почему вы раньше об этом не сообщили.
Дайлин уже открыла рот, чтобы ответить, но Кондрат опередил её, больше боясь, что она сморозит какую-нибудь глупость, уж слишком сильно нервничала.
— Мы не были уверены в своих выводах, а для окончательного вердикта требовались факты. Мы решили, что наши «возможно», «предположительно» и «скорее всего» не являются основанием для того, чтобы с уверенностью сказать, с чем именно мы имеем дело.
— Хорошо, очень хорошо. Удивительно, что именно это дело пересекается с другим, которое уже ведёт специальная служба, однако многое встаёт на свои места. Поздравляю, вы хорошо поработали.
— Мистер Урден, хорошо поработали означает, что это дело у нас отбирают? — негромко спросила Дайлин.
— Но вы же выяснили, почему была убита девушка, мисс Найлинская.
— Но не выяснили, кто именно.
— Да, не выяснили. Поэтому мы поступим следующим образом. Мисс Найлинская, вы получите новое дело. Мистер Брилль, вы присоединитесь к действующей группе, которая уже занимается этим делом.
— Меня отстраняют? — жалобно и удивлённо спросила она.
— Не отстраняют, переводят на другое дело. Кто-то оскверняет храмы, и стражи правопорядка всё никак не могут поймать нарушителя, а церковь уже изрядно потрепала всем нервы из-за этого. Вы этим как раз и займётесь. Что же касается вас, мистер Брилль…
— Но мы вместе вели это дело!
— А теперь будете вести раздельно, — ответил он невозмутимо.
— Мистер Урден, я могу к вам обратиться? — взял слово уже Кондрат.
— Конечно, мистер Брилль, в чём дело?
— Я бы не хотел, чтобы нашу группу сейчас разбивали. Я и Дайлин сейчас в курсе происходящего, однако, если меня переведут, придётся заново вводить в курс дела остальных.
— Не беспокойтесь, они прочитают доклад Дайлин.
— И тем не менее, менять состав тоже самое, что меня лошадей на переправе. Я бы предпочёл работать и дальше с мисс Найлинской, так как прекрасно знаю её, она меня, и мы уже сработались вместе, чтобы чётко понимать, куда двигаться.
  
Кондрат не знал, есть ли у них такое изречение, однако пример был достаточно красноречив.
— Это, конечно, хорошо, мистер Брилль, но моё решение не оспаривается.
— Я не оспариваю, мистер Урден, я лишь прошу обратить внимание на это. Речь идёт не о наших предпочтениях, а об эффективности. Мы оба понимаем, куда идти, понимаем, что требуется, у нас общий взгляд на ситуацию и всё потому, что мы изначально работали вместе. У других взгляд может быть иным, будут споры, будут обсуждения, которые лишь замедлят расследование.