Неправильный разведчик Забабашкин (СИ)

— Господин офицер, но может быть вы всё же соизволите назвать конечный пункт назначения. Я не совсем поняла: куда именно вам нужно? — удивленно спросила миловидная девушка.
— Уважаемая фройляйн, понимаете ли, я нахожусь в отпуске по ранению. В госпитале я уже належался и сейчас, перед очередной отправкой на фронт хочу устроить себе небольшое приключение. Я хочу поехать куда-нибудь, куда сам не буду знать до самого последнего момента — момента прибытия поезда на конечную станцию. Главное в этом недельном отпуске три условия: чтобы поезд отправлялся как можно скорее. Чтобы я не знал, куда именно занесёт меня судьба. И главное — чтобы это было как достаточно многолюдное, но удивительное место, находящееся на приличном удалении от Берлина.
  
— Гм, — задумалась та и, улыбнувшись, уточнила: — Господин офицер, ценит красоту?
Признаться, её вопрос меня несколько озадачил, и я сразу даже не нашелся, что на это ответить. Но потом пожал плечами и, мягко улыбнувшись в ответ, выдал:
— Каждый человек в душе мечтатель.
— Ох, как хорошо вы сказали, — одобряюще вздохнула кассирша. — Тогда, думаю, вам подойдёт вот это.
С этими словами она положила на стойку билет. Я не глядя заплатил и убрал его в карман.
— Благодарю вас.
— Поезд стоит на восьмом пути. Отправление через десять минут. Успеете?
— Конечно. Ещё раз: огромное вам спасибо! — сказал я, попрощался и, не теряя времени, побежал искать свой паровоз.
И нужно сказать, не зря я сразу подорвался, потому что на поезд я еле-еле успел.
Конечно, берлинский вокзал в этом времени не чета тому вокзалу, что будет построен в будущем. Тут нет миллионов пассажиров и сотен стоящих поездов. Но всё же это столичный вокзал. И поездов тут было более двух. Точнее — восемь. А табло, которого возможно в этом времени вообще нет, я найти, как не оглядывался по сторонам, так и не сумел.
Решил начать искать нужный путь по количеству стоящих составов. Однако не справа налево, ни слева направо те поезда, что стояли на этих путях не производили посадку пассажиров. Я помнил, что кассирша говорила о поезде, который должен был вот-вот отправиться. А это означало, что априори на него посадка уже должна была быть объявлена и шла.
В конечном итоге мне удалось в людской толпе увидеть какого-то железнодорожника, который мне и поведал, что мой паровоз стоит на самом дальнем пути, потому что состав, стоящий на седьмом пироне, сломался.
Понимая, что до отправления остаются считанные секунды, вылупив глаза и расталкивая бюргеров в разные стороны, я помчался в указанном направлении.
Когда выбежал на нужный перрон увидел, что посадка уже заканчивается.
— Подождите! Стойте! — закричал я, вбегая в последнюю дверь последнего вагона.
— Господин офицер⁈ — ошарашено произнесла проводница, отступив на шаг и пропуская меня. — Вы едете на этом поезде?
— Несомненно — так! — ответил я и покосился на двух стоящих матросов.
Те, увидев мой взгляд, подтянулись и отдали воинское приветствие, а я отдал проводнице билет.
— Ваш вагон — номер три. И он находится в голове поезда, — произнесла девушка, возвращая билет.
— Большое спасибо, — поблагодарил я, кивнул матросам и направился пробираться сквозь вагоны к своему месту.
В купе, в котором я спустя пять минут оказался, кроме меня никого не было. Впрочем, в поезде вообще было не так уж и людно.
Когда проводница, из моего вагона проверив билеты, предложила чая, я поинтересовался отсутствием пассажиров. Оказалось, что это дополнительный поезд, о котором многие пассажиры попросту ещё не знают.
— Поэтому вполне возможно, что к вам в купе вообще никого не подселят до самой конечной станции.
Я поблагодарил женщину, заплатил за чай с бутербродами, быстро перекусил и лёг на свою койку.
Лёг и сразу же стал испытывать непреодолимое желание хоть краешком глаза, как бы невзначай, ненароком, выяснить пункт конечного назначения.
Впрочем, вскоре я всё же сумел обуздать в себе внезапно вспыхнувший приступ любопытства.
«В какое место бы не шёл поезд, по большому счёту мне это было пока не важно. Главное, что ехал я на запад Германии, то есть в противоположную от Берлина сторону. А значит своими будущими действиями, работу советской разведки я испортить не смогу — и это было главное».
Поезд шёл не спеша, и с не большим количеством остановок. Перегоны были долгими, а потому я решил использовать это время с пользой.
Для скрупулезного, всеобъемлющего анализа происходящей вокруг меня ситуации у меня банально не было сил, как не было сил даже для поверхностных размышлений. А потому я занялся тем, чем мог и хотел заняться прямо сейчас — закрыл глаза и тут же провалился в небытие.
Сквозь пелену сновидений я слышал, как проводница предупреждает о прибытии нашего поезда в Гамбург. Но я даже не стал заморачиваться на этот счет. Смысла не было. Я знал, что Гамбург находится много западнее Берлина, поэтому не было ничего удивительного в том, что именно через этот большой город, в котором находится крупный железнодорожный узел, пролегал наш маршрут.
А вот куда дальше будет пролегать наш путь, я не знал. И даже слушать об этом не хотел. А всё потому, что, услышав конечный пункт назначения, я бы обязательно, даже непроизвольно начал бы стараться выудить из памяти всю имеющуюся там информацию по месту прибытия. Вспоминать, что происходило в том гипотетическом городе до войны и во время войны. И эти размышления не дали бы мне отдохнуть ни душой, ни телом.
А вот незнание, в моём случае, было сейчас очень даже кстати. Мозг, конечно, нет-нет, да задавался вопросом о моём будущем, но именно полное отсутствие информации о конце моего путешествия не давало возможности засорить голову различного рода раздумьями.
Разумеется, иногда всё же отдыхающее сознание начинало пытаться придумать ту или иную версию, куда именно направляется поезд. Исходило оно, конечно же, из знания, что по пути следования был Гамбург. И нужно сказать, дальнейшие невольные размышления, предполагали всё что угодно.
Например, поезд мог проследовать дальше на запад и тогда бы я попал в Бремен. А если бы он, двигаясь в том направлении следовал бы ещё дальше, то вообще я бы мог оказаться в Голландии, которую некоторые называют Нидерланды. Одним словом, фантазировать на этот счёт можно было бесконечно долго, но я постарался этого избежать. Повернулся на другой бок и вновь покинул этот мир в сновидениях без снов.
— Господа пассажиры из-за ремонта железнодорожного полотна, наш поезд прибудет с опозданием на два часа — состав идёт по запасным путям, в объезд, — объявила вагоновожатая.
Её слова вывели меня из сна. За окном был поздний вечер.
«Ясно, максимум через час, по всей видимости, наконец, моя судьба станет мне известна, — зевнул я. — Ну да ничего. Кое-какие документы у меня есть. Деньги и оружие тоже есть — не пропаду».
Посмотрел в окно и, увидев за ним море, вдоль которого шёл паровоз, увидел на горизонте чаек, красивый закат и силуэт корабля, а точнее…
— А ты тут, какого хрена делаешь⁈ — обалдел я, глядя во все глаза на знакомый и уже порядком осточертевший силуэт железного монстра.
Вскочил на ноги, схватил свой ранец и, не веря тому, что это происходит в реальности, не сводя глаз с глади воды, побежал против движения в конец поезда.
Я не верил в реальность происходящего. Я не верил, что такое возможно! Но увы, это уже был не сон. Моё зрение было сфокусировано на огромных орудиях главного калибра. Я знал каждую деталь этого проклятого корабля и не мог ошибиться — это был он! Он! И ещё тысячу раз он — карманный линкор «Адмирал Шеер».
  
Добежав до тамбура последнего вагона и увидев, что видение никуда не исчезает, прислонился к окну.
— Ёлки-палки-моталки! Ты зачем, меня преследуешь⁈ — прошептал я, в бессильной злобе ударив кулаком по стеклу.
— «Адмирал Шеер», господин обер-лейтенант, — чуть ли не торжественно произнесли за спиной.