Девиантная принцесса (ЛП)

Я замираю от маминых слов и втягиваю воздух.
— Да, на самом деле, я знаю. И поправь меня, если я ошибаюсь, но я думаю, что у нас все получилось довольно хорошо, да?
Следует тишина, и я могу представить, как мама стоит там, уперев руки в бедра, и смотрит на папу сверху вниз так, как многие бы не осмелились.
Она может не вмешиваться и все время казаться любящей женой, но я видел несколько моментов, когда она стояла на своем и побеждала.
И я держу пари, что прямо сейчас наступит один из таких моментов, независимо от того, насколько непреклонен папа в том, что он поступил правильно.
— Это не о нас. Ситуация совершенно иная.
— Так ли это? — Спрашивает он, его голос смягчается. — Это правда? Так случилось, что я слишком хорошо помню, в какой ты тогда была ситуации. Не так уж сильно отличается от Эмми. Нет?
— Это было больше двадцати лет назад, Дэмиен. Совершенно другое время.
— Если ты так говоришь. Но что-то подсказывает мне, что эти двое — просто более молодые версии нас — и ты можешь не согласиться, но я не могу представить, что провел бы последние двадцать или около того лет с кем-то, кроме тебя.
Решив, что слушать, как они мирятся, вероятно, хуже, чем их споры, я заявляю о своем присутствии и врываюсь на кухню.
— А, вот и он. Мой наследник, — язвит папа.
— Заткнись, Дэмиен, — огрызается мама, легонько хлопая его по плечу.
— Твое вчерашнее неуважение не останется безнаказанным, — предупреждает меня папа.
— Во всем этом ты виноват, — говорю я ему еще раз. — Я думаю, что я уже достаточно наказан, не так ли?
Лицо папы начинает краснеть, и как раз в тот момент, когда у него появляется шанс открыть рот, вмешивается мама.
— Я думаю, тебе, вероятно, следует остыть, прежде чем ты скажешь что-то, о чем потом пожалеешь.
— Я бы не пожалел ни о чем, что мог бы сказать о вчерашней заварухе, — бормочет он.
— Еще лучшая причина для тебя уйти, ты так не думаешь? Тео не ошибается. Ты тот, кто навлек это на него, на нас.
— Чтобы защитить мою семью. Гребаный ад, Селена.
Она кладет руки на бедра, и после молчаливого спора папа наконец выдыхает. Он вскидывает руки в воздух и вылетает из комнаты, что-то бормоча себе под нос.
— Ваш брак был устроен? — Выпаливаю я, как только эхо от хлопнувшей двери — вероятно, папиного кабинета — затихает вдали.
Мама выдыхает и подходит к кофеварке, доставая кружки из шкафчика наверху.
— Да, — наконец говорит она. — Твой дедушка, он думал, что это была отличная идея. Вещи… все было сложно. Моя жизнь была… чем-то, о чем тебе никогда не нужно знать. Возможно, я не согласилась бы в то время, но твой дедушка, твой отец, они спасли меня. Я не сомневаюсь, что без них меня бы сейчас здесь не было.
Я смотрю на свою маму новыми глазами.
Я понятия не имел, что они не встретились, не влюбились, а потом не поженились. Все обычные шаги. Я понятия не имел, что здесь замешано что-то — кто-то — еще.
— Но не пойми меня неправильно, Тео. Ничто в этом не было легким. Вряд ли мы были в восторге от мысли, что нас собрали вместе, что твоему отцу было сказано защищать меня любой ценой.
— Мы оба долгое время обижались друг на друга. Ненавидели друг друга, — добавляет она с мягким смехом.
— Что изменилось?
Она смотрит в окно позади меня, ее лицо смягчается, когда она отправляется в путешествие по переулку воспоминаний.
— Он спас мне жизнь. Показал мне себя с другой стороны. Сторона, которая заставила меня понять, почему твой дедушка думал, что мы могли бы быть совместимы.
— Он защищал меня, как будто я была чем-то драгоценным, чем-то достойным, а у меня никогда раньше этого не было. Я помню тот самый момент, когда я посмотрела на него снизу-вверх, когда он уносил меня от катастрофы, от которой ему пришлось меня спасать, и мое сердце упало.
— Это было все для меня. И он тоже, потому что с тех пор между нами ничего не вставало.
— Звучит как что-то из любовного романа, — говорю я ей с ухмылкой.
— Да. Я всегда думала о том, чтобы записать это. Но у меня никогда не хватало смелости вернуться к своим молодым годам. Пережить их было достаточно тяжело.
 
Она отворачивается от меня, не давая мне увидеть боль на ее лице, пока продолжает готовить нам обоим напитки.
— Возможно, у нас с твоим отцом все сложилось, но это не значит, что я обязательно верю в браки по договоренности и все такое.
— Я понятия не имела, Тео. Если бы я это знала, тогда…
Она ставит дымящуюся кружку передо мной и приносит свою к острову, отодвигая табурет рядом со мной.
— Я должен был сказать тебе.
— Нет. — Она качает головой. — Я понимаю, как все это работает, Тео. Твоему отцу приходится принимать трудные решения, и я более чем счастлива не быть вовлеченной ни в одно из них… обычно.
Между нами воцаряется тишина.
— Пока это не коснется одного из моих д-детей. — Ее голос срывается, и мое сердце подпрыгивает вместе с ним.
— Все в порядке, мам, — уверяю я ее, беря за руку.
Я имею в виду, это не так. Я в гребаном беспорядке. Эмми хрен знает где, и мы проделали очень хорошую работу, испортив престижную папину новогоднюю вечеринку. Кое-что, за что, я уверен, он никогда меня не простит, но вот так. По крайней мере, все живы… Я думаю.
— Нет, это не так. Я не хотела этого для тебя. Я хотела, чтобы у тебя была нормальная жизнь.
— Без обид, мам, но моя фамилия в значительной степени гарантировала, что у меня никогда не будет нормальной жизни.
— Да, я знаю. Но я хотела, чтобы ты встретил кого-нибудь и влюбился традиционным способом. Сможешь делать все те захватывающие вещи, которые нам с твоим отцом никогда не удавалось сделать. Я не хотела, чтобы тебе навязывали что-то подобное. Даже если ты действительно любишь ее.
— Что? — Выпаливаю я с полным ртом кофе.
— О, Тео. — На этот раз ее очередь сжимать мою руку. — То, как ты смотришь на нее, говоришь о ней… Я очень, очень хорошо знаю этот взгляд. Это оглядывалось на меня большую часть двадцати лет.
— Нет, это совсем не похоже на тебя и папу.
— Ты прав. Это не так. Это ваша с Эмми история. И то, что ты будешь делать с этого момента, зависит от тебя.
Я выдыхаю и делаю еще один глоток своего кофе.
— Так что… забудь обо всем дерьме, связанном с этим. Чего ты хочешь, Тео? Действительно хочешь?
***
Этот вопрос все еще крутится у меня в голове, когда я поднимаюсь по своему зданию позже в тот же день.
Я задержался достаточно долго, чтобы мама смогла приготовить для меня, помочь избавиться от алкоголя, который задержался в моем организме, и от похмелья, прежде чем она снова выпустила меня из поля зрения.
Это также дало Рее и Ларисе возможность отругать меня за то, что я не взял с собой Эмми.
Разочарование в их глазах сокрушило меня. Как и ложь, которую я должен был им сказать.
Я думаю, единственной хорошей частью прошлой ночи было то, что они уже разошлись по своим комнатам до того, как началась драма.
Я не уверен, что они смотрели бы на меня так, если бы знали, что произошло.
Я едва осознаю, что меня окружает, когда выхожу из лифта и направляюсь вниз к своей квартире, поэтому я даже не вижу человека, который сидит, вытянув ноги в коридор рядом с моей дверью.
— Какого хрена, чувак? — Рявкаю я, едва избежав падения на него.
— Ты нашел ее? — Спрашивает Себ, вскакивая на ноги, за ним быстро следует Стелла, которая, как я теперь вижу, сидела по другую сторону двери.
— Это, блядь, похоже на это? — Шиплю я, прижимая руку к сканеру и толкая дверь, когда она отпирается.
Я захожу внутрь, предполагая, что они собираются последовать за мной, но я резко останавливаюсь посреди гостиной.
В ту секунду, когда мой взгляд падает на окна, все, что я вижу, это то, что она стояла там прошлой ночью, выглядя потрясающе в своем платье.
Образ того, как я надеваю это кольцо ей на палец, поражает меня, и прежде чем я осознаю, что пошевелился, я обнаруживаю, что потираю тыльную сторону ладони над болью в груди.