Девиантная принцесса (ЛП)

— Она ушла. С ними. Из-за тебя.
Игнорируя мою проблему с тем фактом, что моя девушка только что эффектно ушла от меня, он поворачивается к Деймону.
— Как им удалось проникнуть сюда незамеченными?
— Я не знаю, босс. Мы изучаем это.
— Иисус, блядь, Христос, Теодор. Это была наша ночь. Ты позорище, — издевается он.
— Как все это было моим—
— У тебя была одна работа. Выясни, что она знает. Тебе не сказано было влюбиться в нее.
— Что? — Я рычу. — Я, блядь, не влюблялся в—
И папа, и Деймон смотрят на меня с одинаково пустыми выражениями.
— Что? У меня этого нет. И я сделал свою работу. Она ничего не знает. Понятия не имела, что Кора вообще работает на тебя или торгует какими-либо наркотиками. Она не тот козел отпущения, которого ты ищешь. Ваш заключенный — единственный, у кого здесь есть ответы. Не. Моя. Жена.
Выражение папиного лица не меняется.
— Исправь это. Верни ее обратно. Получи то, что мне нужно.
— Как насчет того, чтобы трахнуть себя, пап? Как насчет того, чтобы ты хоть раз пошел и сам сделал свою грязную работу?
Пульсирующая вена на его виске — единственный признак того, что он вот-вот взорвется, поэтому я поступаю разумно и отступаю к двери.
— Теодор, это не то, чего я ожидаю от… — Я не собираюсь выслушивать его насмешки. Я позволяю двери захлопнуться за мной и направляюсь к лифту с твердым намерением мчаться по городу, пока не найду свою девушку.
Только, похоже, придурки в моей жизни знают меня лучше, чем я думаю, и когда двери лифта открываются, я нахожу не только очень разозленного Себа, но и Алекса, Нико и Тоби.
— Давай, залезай. Мы собираемся напоить тебя как следует, — говорит Нико, отступая в сторону, чтобы выпустить меня.
Я оглядываюсь через плечо, кратко обдумывая свои варианты. Иди сюда с этими придурками или терпеть моего отца.
Да, я не идиот.
В ту секунду, когда я захожу в лифт, Алекс нажимает рукой на кнопку моего номера люкс — буквально гребаного последнего места в мире, где я хотел бы быть прямо сейчас, — и мы снова спускаемся по зданию.
Ничего не сказано, пока мы не стоим за дверью гостиничного номера. Я засовываю свою не кровоточащую руку в карман, чтобы достать ключ, но вскоре обнаруживаю, что в этом нет необходимости. Один стук, и она открывается, являя бледнолицую Калли, когда ее взгляд опускается на мою руку.
— Срань господня, что ты— Я пресекаю ее беспокойство, проносясь мимо нее в номер, который удивительно выглядит почти так же, как тогда, когда я впервые увидел его.
Мой взгляд останавливается на голом участке стены, где было разбитое зеркало, прежде чем я замечаю кого-то еще уголком глаза.
Стелла.
И она выглядит чертовски убийственно.
— Ты гребаный мудак, — кипит она, летя через всю комнату ко мне.
Я знал, что она смертельна, но, черт возьми, я совершенно недооцениваю силу ее удара. Я отшатываюсь назад, когда боль взрывается в моей глазнице.
Но дикой чертовке этого недостаточно, потому что она возвращается ко мне, ее крошечные кулачки врезаются в меня с жестокой силой, которую я ожидал бы от одного из парней. Парни, которые стоят и, блядь, смотрят, как она обрушивает на меня адский дождь.
Я стою там долгие, мучительные минуты, не двигаясь и не делая никаких попыток блокировать ее удары — в конце концов, я их заслужил, — прежде чем Себ, наконец, вмешивается.
— Ладно, Чертовка. Я думаю, ты высказала свою точку зрения.
— Я позволю себе не согласиться, — выдыхает она, когда он тянет ее назад, обхватив руками ее тело. — Он все еще, блядь, дышит. Говорила тебе, что ты должен был позволить мне взять мой нож сегодня вечером.
— Детка, остынь. Все будет хорошо.
Она делает несколько впечатляющих движений телом, которые заставляют мой опухший глаз гореть, когда он расширяется от шока, освобождаясь от хватки Себа.
— Ничто в этом, блядь, не нормально, — выплевывает она, снова сокращая расстояние между нами.
Она тычет меня в грудь. Это менее жестоко, чем ее последнее нападение, но я не могу отрицать, что это все еще больно.
 
— Я предупреждала тебя, — тихо кипит она. — Я предупреждала тебя, что если ты причинишь ей боль—
— Я не хотел причинять ей боль, Стелла. Я не хочу причинять ей боль.
— Ты, блядь, женат на ней. Ты не можешь стоять там и говорить мне, что она была в курсе и смирилась с этим.
— Ты прекрасно знаешь, что это не так, но я должен был защитить ее.
— Единственный человек, от которого она нуждается в защите, — это ты, — плюет Стелла мне в лицо.
— Нет, — возражаю я. — Я присматривал за ней. Обращался с ней правильно. Как она того заслуживала.
Стелла усмехается и вскидывает руки в знак поражения, возвращаясь к Себу.
— Он бредит. Совершенно не в своем уме.
Себ наклоняет губы к ее уху и шепчет что-то, что заставляет ее немного расслабиться, прежде чем он хватает ее за горло и целует так, как будто они единственные двое в комнате.
Я бесстыдно наблюдаю за ними, боль разрывает мою грудь, заставляя каждый вдох даваться мне с трудом.
У меня это было.
И я все испортил.
Я даже не знаю, почему я удивлен.
— Черт, — шиплю я, падая обратно на диван и уронив голову на руки.
— Вот, — говорит Нико, ставя передо мной бутылку Джека и стакан.
— Это, блядь, лучшее, что ты мог найти? — Я усмехаюсь, с отвращением разглядывая зловещую янтарную жидкость.
— Ты заслуживаешь чего-нибудь получше?
— Перестань быть мудаком, — перебивает Калли. — Я уверена, что за этим кроется нечто большее, чем мы осознаем. — Она передает мне бутылку "Грей Гуз" и садится рядом со мной. Ее сострадание и вера в меня, несмотря на то, что я только что обманул одну из ее самых близких подруг, вдохновляют меня.
— Спасибо, малышка Си.
— Не заставляйте меня сожалеть об этом, — предупреждает она, бросая взгляд на остальных.
— Она права, — соглашается Тоби, опускаясь на диван, напротив. — Расскажи нам все, и тогда мы решим, хотим ли мы помочь тебе вернуть ее или нет.
ГЛАВА 17
ЭММИ
Я почти не сплю. Между успокаивающим, но слегка раздражающим чувством, что за мной наблюдают, и постоянным кружением головы, когда я снова и снова обдумывала, правильно я поступила или нет, я едва спала.
Я лежу без сна, когда зимнее солнце начинает освещать комнату, когда начинается новый день, новый год.
Я глубоко вздыхаю. Что за гребаный способ начать новый год.
Я понятия не имею, что мне теперь делать.
Мое планирование позволило мне вырваться из лап Дэмиена Чирилло и его столь же психованного сына.
Но теперь я здесь с Крузом, я понятия не имею, что делать дальше.
Я не могу просто пойти домой. Тео, наверное, уже там, сидит на моей кровати и ждет меня.
Ну, я не планирую делать это так просто для него.
Я отказываюсь возвращаться в ловушку.
Я больше не его марионетка.
— С этого момента все может стать только лучше, малышка, — произносит глубокий, рокочущий голос позади меня.
— Ты бы на это надеялся, верно? — Я поднимаюсь на кровати, пока не упираюсь спиной в изголовье, обхватив колени руками.
На мне пижама, которую подобрал для меня Круз. Она милая. Очевидно, черная. Но это не его рубашка.
Ностальгия тяжело садится у меня в груди, когда я вспоминаю некоторые из наших лучших совместных времен. Черт возьми, даже некоторые из наших худших времен.
Когда мы вместе, что-то кажется таким правильным, несмотря на то, что все так чертовски неправильно.
— Хочешь, я закажу завтрак? — Круз предлагает.
Оглядываясь, я не могу избавиться от чувства вины, которое охватывает меня, когда я нахожу его сидящим на стуле, кровать рядом с моей не занята.
— Ты не спал? — Я спрашиваю, мои брови сжимаются.
— Я был слишком взвинчен и ждал, когда мафия возьмет штурмом это место.
Я сажусь прямо. — Они не знают, где мы, верно?