Девиантная принцесса (ЛП)

Ладно, так что, возможно, она ни на что из этого не купилась.
— Стел, я могу—
— Эм, — говорит она, обрывая мои слова и беря меня за руку. — Я знаю, что ты лжешь мне. Я знаю, что-то происходит. Но мне нужно, чтобы ты знала, что я доверяю тебе. Что бы здесь ни происходило, это ваше дело. Я не имею права докапываться до подробностей, если ты не хочешь их раскрывать. Я просто… — Она делает паузу и пристально смотрит мне в глаза. — Если он каким-либо образом плохо обращается с тобой, а ты это скрываешь, я не буду сдерживаться, когда узнаю.
Грустный смех срывается с моих губ. — Он не… он не причиняет мне боли. — Я выдыхаю, когда образы времени, которое мы провели вместе за последнюю неделю или около того, возвращаются ко мне.
Любая физическая боль, которую он причинил мне, была более чем желанной.
Моя кожа покрывается жаром, когда я думаю о том, что мы были вместе, о его поцелуе на кухне.
— Черт возьми, он действительно так хорош? — Спрашивает Стелла, узнав выражение моего лица.
— О, да.
— Черт возьми, девочка.
Мой смех быстро затихает, когда что-то более тяжелое давит на меня.
— Мама в больнице. Она пыталась покончить с собой, — выпаливаю я.
— Срань господня, Эм. Блядь. Почему ты ничего не сказала?
Я пожимаю плечами. — Потому что… Потому что я на самом деле не знаю, что я чувствую по поводу всего этого. Моя голова так забита всем, что связано с ней.
— Понятно.
— Я должна чувствовать облегчение. Я имею в виду, я испытываю облегчение. Я не знаю, я просто—
— Эй, все в порядке, — мягко говорит Стелла, тянется ко мне и притягивает в свои объятия.
— Мой папа и Пайпер в Лас-Вегасе развлекаются, а я просто… — Я замолкаю, чувствуя себя нелепо из-за того, что не могу быть без своих родителей.
Я стараюсь казаться твердой и храброй, но в глубине души я примерно такая же мягкая, как Калли.
— Ты скучаешь по ним.
— Это праздники, это должно быть о семье и… у меня все испорчено, — заканчиваю я тихо.
— Семья не обязательно должна быть кровной, Эм. Нравится тебе это или нет, но ты окружена семьей. И в любом случае, мы все лучше, чем кровь, — заявляет она.
— О да, как ты это поняла?
— Потому что мы выбрали тебя, Эм. Мы хотим, чтобы ты была частью нашей семьи.
Комок эмоций подступает к моему горлу, и слезы обжигают глаза.
— Спасибо, — мне удается выдавить из себя, прежде чем она притягивает меня для еще одного объятия.
— Завтра вечером мы собираемся на вечеринку вместе. Все мы. Семья. И тогда ты сможешь провести остаток своего вечера с этим чертовски горячим мужчиной между твоих бедер.
Мое тело горит от желания, чтобы ее слова оказались правдой, но если все пойдет по плану, я не буду встречать новый год с гигантским членом Тео, погруженным глубоко в меня.
Черт побери.
Нерешительность мелькает в моем сознании. Это глупо. Мое глупое непостоянное сердце мешает тому, что правильно.
Это нужно остановить.
ГЛАВА 10
ТЕО
Я понятия не имею, о чем говорили Эмми и Стелла после того, как я не смог помешать Стелле последовать за ней в комнату, которую она назвала своей. Но когда они обе, наконец, появились, Стелла не выглядела так, как будто хотела меня кастрировать, а Эмми снова немного смягчилась.
Она бросила один взгляд на свой молочный коктейль, который я поставил на кофейный столик рядом с моим, подошла, опустилась на диван рядом со мной и прижалась ко мне.
Себ просто уставился на нас двоих, как будто у нас обоих вот-вот вырастет лишняя голова, когда я обнял ее за талию и поцеловал в волосы.
— Что? — Спрашиваю я его.
— Ничего, чувак. Это хорошо. Не облажайся.
— Я сделаю все, что в моих силах.
Если еще не слишком поздно.
Я все еще думаю о событиях дня, когда лежу в постели позже той ночью.
Вскоре после того, как Стелла и Себ ушли, Эмми исчезла в своей комнате, заявив, что у нее есть домашнее задание, которое нужно было выполнить, и с тех пор я ее не видел.
Я слышал, как она ходит там, разговаривает — я предполагаю, сама с собой, поскольку ее телефон у меня.
 
Меня охватывает паника, что Стелла могла подсунуть ей другой в попытке помочь, но я отбрасываю эту мысль.
Стелла не знает. Если бы она знала, она бы не тусовалась раньше, как будто этот день был просто еще одним днем.
Она бы молча размышляла о том, как лучше оторвать мои конечности от моего тела, сохраняя меня в живых достаточно долго, чтобы засвидетельствовать это.
Когда она предупредила меня о том, чтобы не причинять боль Эмми все те недели назад в моем старом доме, я знал, что она серьезна. И я более чем осознаю, что, когда все это выйдет — а это выйдет — Стелла будет первой, кто начнет охоту за мной.
Ну, может быть, вторая. Я почти уверен, что отец Эмми сначала захочет забрать свой фунт плоти.
Движение на другой стороне коридора привлекает мое внимание, и через секунду дверь ее спальни открывается, и ее ноги ступают по деревянному полу.
Я оставил свою дверь открытой, чтобы увидеть ее, если она решит появиться в любой момент, хотя, должен признаться, я этого не ожидал.
Холодно относиться ко мне и держать меня по другую сторону двери, когда все, чего я хочу, это быть с ней, иметь возможность наблюдать за ней, похоже, это становится ее любимым хобби.
Появляется ее тень, и мой пульс тупо учащается. Она не захочет меня. Просто выпить или перекусить в полночь.
Но она, кажется, замедляется, когда приближается к моей двери. И к тому времени, когда ее тень останавливается, я сижу посреди кровати, ожидая увидеть, во что она играет.
Свет в коридоре загорается на мгновение, прежде чем она входит в мой дверной проем, и мои глаза, черт возьми, чуть не вылезают из орбит.
Я знаю, что я был тем, кто упаковал ее вещи, но я действительно не думал, что даже через миллион лет она наденет это, не говоря уже о моей пользе.
— Э-Эм? — Я говорю, как только прочищаю горло.
— Я предполагаю, что ты взял это с собой не просто так? — Спрашивает она, делая шаг в мою комнату, ее палец пробегает по краю кружева, прикрывающего ее грудь.
Я киваю, не в силах произнести это слово, когда она подходит ближе.
Черная кружевная сорочка оставляет очень мало места для воображения. Спереди платье с разрезом до пупка, по бокам высоко на бедрах, ткань едва скрывает ее безумные изгибы, ее безупречную кожу.
У меня пересыхает во рту, когда ее пальцы скользят по ее животу.
— Это выглядит так, как ты ожидал? — Спрашивает она, склонив голову набок, как будто она действительно не знает, насколько захватывающе она сейчас.
— Лучше.
Отбросив одеяло с колен, я подхожу к краю кровати и протягиваю ей руку.
Когда она не двигается, я говорю: — Так ты пришла сюда в этом, чтобы подразнить меня?
— Может быть, — признается она.
Я мог бы купиться на это, если бы ее грудь не вздымалась, ее соски не были твердыми против кружева, а ее влагалище скользким. Возможно, я не смогу увидеть этот последний момент, но я точно знаю, что это так.
— Или, может быть, мне было одиноко.
— И возбужденной. Черт, — говорю я, протирая себя через боксеры. — Я забыл упаковать твоего маленького вибрирующего друга? Упс.
— Ты забавный.
— Не то, что бы меня описывали так часто.
— Ну, может быть, другие не знают тебя так, как я.
— Чертовски верно, детка.
Ее глаза расширяются от моего признания, но она ничего не говорит в течение долгих секунд.
— Не Слоан?
Я не могу не посмеяться над этой мыслью. — Нет, ни одного, блядь, шанса. Все, что она видит, это то, что она хочет видеть.
— И что это? — Спрашивает Эмми, отходя в сторону и прислоняясь спиной к моей стене, полностью игнорируя мой жест, чтобы она подошла ближе.
Кажется, мы немного поговорим по душам, прежде чем я смогу получить что-нибудь еще.
Я в порядке. Я более чем способен играть в долгую игру.