Странная барышня (СИ)

После этого князь схватил меня и забросил себе на плечо. Ловко так, будто бы всю жизнь разъярённых женщин похищал. Я даже пикнуть не успела. Попыталась вырваться — не выходит. Потом, как и обещала, стала орать, но ни на удивлённых слуг, ни на Илью подобное не возымело никакого эффекта. Смирилась и заткнулась, чтобы не выглядеть ещё более комично.
— Вот так-то лучше, — прокомментировал моё поведение этот гад почти не запыхавшимся голосом. — Ну почему нельзя дослушать? Вы, женщины, постоянно не даёте договорить. Что вы, Елизавета, что бабушка.
Молчу. Вести беседы с этим негодяем не собираюсь. Так и доехала обратно на место своего недавнего позора. К сожалению, княгиня осталась здесь и явно готовится ко второму акту этой пьесы.
— Зачем ты её притащил? — сурово поинтересовалась она у внука. — Если что-то не устраивает в моих словах, то тебя тоже не задерживаю.
— Лучше себе оставьте это недоразумение! — не выдержав, пискнула я с плеча. — Сами мучайтесь со своими ошибками воспитания!
— Не смей оскорблять моего внука! Не по чину тебе рот раскрывать!
— Тогда я молча ему лицо начищу! Как на землю поставит, сразу и начищу!
— Чего?! — тут же взвилась княгиня. — Ты хоть понимаешь, кому подобное говоришь?!
— Больной женщине, к которой вот этот непутёвый за много вёрст притащил меня, чтобы я смогла поправить её здоровье! Спасибо за такую "тёплую" встречу!
— Тебе сделали честь… Илья! Быстро поставь её на пол! Я не могу разговаривать с задом!
— Лучше, бабушка, я к вам Елизавету Васильевну лицом поверну. Опускать опасно. Если она обещала мне тумаков надавать, значит, обязательно сделает, — спокойно предложил Елецкий с лёгкой иронией в голосе.
— И правильно поступит! Ты в своём дурдоме сам дураком стал!
— Полудурком, — добавила я. — Он же доктор, а не пациент.
— А ты молчи!
— А вы не провоцируйте! Я человек, а не тварь бессловесная! Тварей тут и без меня хватает! Целый дворец! Издеваются над невинной девушкой, и никто на помощь не идёт!
— Потаскуха хитрая! Это ты-то, “невинная девушка”?!
— Да уж, не вы, бабуля. Ни по возрасту, ни по остальному уже давно не подходите.
— Я ещё тебя переживу, мерзавка! И где только…
Договорить Екатерина Михайловна не успела. Тихо охнув, потеряла сознание и упала на пол. Князь тут же опустил меня и кинулся к родственнице. Я за ним.
— Опять обморок, — прокомментировал очевидное он. — У неё на шее кулон с нюхательной солью. Сейчас достану.
— Подожди! Не трогай. Дай-ка мне осмотреть.
Быстро проверила пульс. Учащённый, как и само биение сердца. Уже хорошо! Кожные покровы бледные. Руки холодные. По всем параметрам это временная потеря сознания, а не какой-нибудь инсульт. Но чем она вызвана? Быстро напитала свои руки теплом и положила их на головку пострадавшей. Дар показывает, что никаких серьёзных аномалий в голове нет. Иначе бы в пальцах было сильное покалывание. Чуть-чуть поделилась своей силой с княгиней, которая тут же открыла глаза.
— Опять сомлела? — недоумённо глядя на нас, спросила она.
— Опять, — буркнул Илья Андреевич. — Я же говорил, что вам нельзя нервничать.
— Говорил, а заставляешь. И эту свою ненормальную от меня убери. Иначе я сейчас встану, чтобы лично спустить её с лестницы.
— Вставать не рекомендую пока, — вступила в разговор я. — Князь, отнесите её на диван. Подложите под ноги несколько подушек, чтобы ступни были выше головы. Необходимо дать приток крови в мозг.
Тот послушно исполнил мой приказ. Минут через пять женщина полностью пришла в себя и опять попыталась подняться.
— Лежите. Ещё чуток надо. И очень сладкого чаю не помешает, — вежливо прижала я её к дивану. — Вы давно ели?
— Завтракала. Думала с внуком отобедать, а тут вон какой “подарочек” он притащил!
— Как притащил, так и утащит. Вы, главное, не напрягайтесь. Я на ваше добро не покушаюсь, а все слова Ильи Андреевича не больше, чем фантазии великовозрастного мальчика. Если бы знала заранее, что вот так он обустроит поездку сюда, то в приюте осталась. Я не совсем идиотка, чтобы не понимать, что гусь свинье не товарищ. Если что, то по-свински поступил ваш внук. По отношению к нам обеим. Так что расслабьтесь: моей ноги в вашем доме больше не будет.
 
— Он всегда непутёвый был, — вздохнула старушка. — Но впервые, чтобы вот так. Ты науськала?
— Елизавета Васильевна тут ни при чём, — попытался заступиться за меня Елецкий. — Это было моё решение. Пусть и принято спонтанно, но я не жалею ни об одном своём слове. И подтверждаю, что всеми силами намереваюсь добиться расположения Елизаветы…
— Замолчите! — перебила его я. — Решили родную бабушку окончательно в гроб вогнать? И вообще! Оставьте нас, Илья Андреевич, вдвоём. Я сюда прибыла помочь Екатерине Михайловне, а от вас пока лишь одни неприятности.
— Выйди, Илья, — впервые согласилась со мной княгиня. — Видеть тебя сейчас не желаю.
Оставшись одни, мы устроили с Екатериной Михайловной настоящую молчаливую битву. Гляделки продолжались достаточно долго, но ни одна из нас не сдалась, не отвела взгляд. Очень сложная бабушка! В этом маленьком теле столько внутренней силы и характера, что может хватить на несколько неслабых мужчин. Она словно остро отточенная спица. Стальная, несгибаемая, опасная.
— Строптивая больно, — первой подала голос княгиня, — но лжи в тебе не чувствую. Так уж и быть, сегодня ночуй у меня, а завтра уезжай. И из приюта тоже. Нечего около моего внука вертеться.
— Благодарить не буду, так как к вам в гости не напрашивалась. И из лечебницы готова в любой момент съехать, но не в моей это власти. Так что обращайтесь напрямую к церковным службам или моему опекуну, графу Станиславу Альбертовичу Бровину. Он оплачивает лечение в стенах вашего заведения. У меня дома чёрт знает что творится, пока я тут с вами прохлаждаюсь.
— А ну рассказывай!
— Екатерина Михайловна. Давайте сразу договоримся, что: либо на “вы” общаемся, либо никак. Я понимаю, что вы старше и по возрасту, и по титулу, только я тоже имею самоуважение и дворовой собачкой откликаться на любые обращения не намерена.
— Хорошо, Елизавета… — замялась она, явно забыв моё отчество.
— Озерская Елизавета Васильевна. Можно и просто Елизавета, но без тыканья. Но вначале я бы хотела послушать ваш рассказ. Мне необходимо понять причины вашего недуга.
— Всё равно лечить думаешь? — криво усмехнулась Елецкая. — А ведь я тебе не нравлюсь.
— Если бы врачи лечили только тех, кто им нравится, то люди давно перемёрли. Скажите, при резком движении головой сознание плывёт часто?
Битый час я собирала анамнез этой вредной старухи, вытягивая из неё чуть ли не клещами все жалобы. Устала, словно операцию провела, а не языком болтала. Но в результате пришла к выводу, что у княгини достаточно запущенная стадия шейного, как в народе говорят, остеохондроза со сдавлением позвоночной артерии. Быть может, есть и другие серьёзные заболевания, но просто так выявить их не могу.
— Екатерина Михайловна, я хочу, чтобы вы разделись.
— Вот ещё!
— Поймите, что не на ваши телеса хочу полюбоваться, а выявить хворь, что вас мучает. Ничего личного. Можете отказаться, но упрямство вам впрок не пойдёт.
— Рубаху нательную тоже скидывать? — после секундного замешательства спросила она.
— Пока не надо. Она тонкая и мешать не будет.
— Эй! — крикнула пенсионерка служанке, замершей у дверей. — Помоги раздеться.
Дальнейший осмотр княгини показал, что эту бабушку можно чуть ли не в космос посылать. Есть, конечно, небольшие отклонения, связанные с возрастом, но в остальном Екатерина Михайловна здорова. Если бы не шейный отдел позвоночника, который “фонил” очень жёстко. Мой диагноз верен.
— Лежите и не шевелитесь, — почти приказала я, начиная делать массаж. — Будет хруст в шее, не пугайтесь. Это нормально.