Я за твоей спиной

Он не дает и слова вставить в свою речь – говорит и говорит. Гэри иногда теряет его ход рассуждений за невыносимым акцентом, но главное понятно: «Джетты» ему не видать. Вариантов, впрочем, у него нет – все остальные офисы с прокатом автомобилей тоже закрыты.
Не международный аэропорт Касабланки, а какая-то жопа мира.
– Давайте уже любую машину, – отвечает Гэри, грубо прерывая спич. – Как быстро сможете приехать?
– Уже в пути! Десять минут, господин Барнес!
На часах половина девятого – час, как он должен был уехать. Это бесит до скрежета зубов: стоило подумать самому, а не полагаться на интернет. Ни он, ни Пайпер не были в Марокко – значит, не знали, что никакие сайты тут нормально не работают. Они в Нью-Йорке-то нормально не работают: то «Убер» заплутает, то деньги не дойдут. А тут Марокко.
Откуда-то сбоку раздается до необычного знакомое рычание старого мотора, и на парковку рядом с ним въезжает разбитая и потрепанная жизнью, но все еще живая «Альфа-Ромео».
– Здравствуйте! – Пожилой араб с трудом выбирается с водительского сиденья. – Господин Барнес? Это вы?
Сердце у Гэри падает куда-то в пятки: это та же модель. Того же цвета. И он жил последние семь лет, надеясь, что больше не увидит такую машину никогда в жизни.
Сраная красная «Альфа-Ромео». Нихуя не заметная.
Оррелл, 2011
В Оррелле они доезжают до автомастерской, уже закрытой для остальных. У Леона каким-то образом оказываются ключи от нее – и Гэри даже не будет спрашивать, откуда. У того две сотни знакомых по всему центральному западу, всегда кто-нибудь нужный да находится.
Не успевают они заехать во двор, как Тыковка отделяется от ворот в мастерскую, радостно размахивая руками. Его, видать, вообще их конспирация мало заботит. Он настолько любит ретро-машины, что в жизни не упустил бы шанса посидеть за рулем этой малышки. Джек глушит мотор и поворачивается к Гэри:
– Тебе нужно найти себе девчонку, которая будет смотреть на тебя так же, как Тыковка на тачки. На меньшее не соглашайся.
Он нервно ржет над собственной шуткой, пока они выбираются на улицу.
– Вы опоздали на двадцать минут. – Приглушенный голос Леона отлично слышен в ночной тишине.
Он делает пару шагов из темноты и останавливается: тело напряжено, как перед прыжком. Но лица не видно, разве что очки поблескивают.
– Бак был пустой, заехали в Бикерстафф заправиться. Сюда не дотянули бы.
– Ну что за конфетка, – с завистью шепчет Тыковка, нежно пробегая пальцами по капоту. – Выглядит как новенькая, в жизни не скажешь, что старушка. Смотри, какой бампер мощный, красивый… Леон, мы можем ее оставить? Пожалуйста!
Джек и Гэри давятся смехом: каждый раз так, как только им попадается что-то более-менее редкое. С этой они и сами были бы не против, но все равно Тыковка смешной. Как будто щенка домой притащил.
– Нет, – спокойно отвечает Леон и поворачивается к Гэри. – Где взяли бензин?
– Не на заправке, – успокаивает тот. – Взяли канистру у знакомого старика.
Леон застывает, игнорируя чуть ли не обнимающего машину Тыковку, и Гэри понимает немой вопрос.
– Не сдаст. Параноик, копов ненавидит всей душой. Вернемся – я его еще раз навещу.
– Уверен?
– Да.
Помедлив еще пару секунд, Леон кивает. Он выходит на свет и быстро осматривает машину.
– Сколько залили?
– Пять галлонов, считай, полбака.
– Факбой, – Леон поворачивается, – что с расходом? Сколько протянете?
– До Карлайла дотянем железно, дальше опаснее, – прикидывает Джек. – Но мы и на полном баке до Абердина не дотянем.
– Понял. Тогда грузим нам канистры пока, в Карлайле делаем остановку. Том, меняй номера.
– Иду, – расстроенно отзывается Тыковка.
Леон отводит Гэри в сторону и задумчиво озирается. Улица пуста, ни в одном окне даже свет не горит – Оррелл спит в такое время.
– Что с Факбоем? – тихо спрашивает Леон. – Почему его трясет?
– Сам видишь, отклонились от плана. Ему не понравилось меня в орешнике ждать.
– Уверен, что вы можете продолжить?
– Да. Он вполне в себе, вести может. Если что, я заменю.
 
– Хорошо, – говорит Леон после небольшой паузы, – тогда смотри: в Шевингтоне ремонт дороги, так что вам нужно сделать крюк через Уиган.
– Понял, – кивает Гэри. – Меньше светимся в окрестностях.
– Сойдемся после Престона. Если что-то пойдет не так, остановитесь на повороте на пятьдесят пятое, мы вас сменим.
Леон выглядит встревоженным, и это состояние передается Гэри. Хотя пока у них почти не было проблем: из Ливерпуля они уже уехали, и это главное. Теперь из нервного остается буквально пара постов, которые нужно проехать незаметно.
– Вообще, если чутье тебе скажет, что что-то не так, останавливайся, – вдруг говорит Леон. – Твоему чутью я доверяю.
– Оно мне так говорит с тех пор, как я ее увидел, – Гэри машет в сторону машины, – тачка сама палится.
– Именно. Никому до утра и в голову не придет, что ее можно угнать, – отвечает тот. – Даже безопаснее выходит. Считай, самая незаметная машина сейчас.
– Ага, нихуя она, конечно, не заметная.
  
Глава 12
 
Зверюга
Тачка кряхтит, как старый дед, и вот-вот грозится развалиться прямо под ним. Гэри слышит эти тяжелые вздохи с того момента, как садится в нее, и ему даже жаль бедную рухлядь. Она должна спокойно разгоняться до сотни миль в час, но еле выдерживает шестьдесят.
Удивительно, что машина вообще на ходу, потому что мужик, который ее впарил, явно не относился к ней как к винтажной тачке – это, мать ее, «Альфа-Ромео», которую ушатали в хламину. Потертый салон, рулевой привод расшатан, кардан нездорово стучит. Ей бы хоть до Эмлиля доехать.
Как бы Гэри ни воротил нос при виде шильдика «Альфа-Ромео», нельзя не признать, что любой тачке нужен должный уход. А эта просто не заслуживает такого скотского отношения: старушка все еще на ходу, хотя какой-нибудь «Фиат» уже сгнил бы в канаве.
Трасса пуста, но сейчас особенно не разгонишься: был бы фольц, который Гэри заказывал, уже был бы под Марракешем. Телефон почти не ловит интернет, но Пайпер предусмотрительно загрузила карту, так что навигатор работает сносно, хоть и показывает километры вместо привычных миль.
Она вообще сделала гораздо больше, чем от нее требовалось: сам бы он в жизни не догадался. И памятку на бумаге записала, и карту загрузила, и маршрут предустановила – все, что могла, сделала. Чувствуется, как серьезно она относится к его заданиям, и от этого в душе разливается непривычное тепло: сейчас таких сотрудников мало.
Что это, интересно? Воспитание? Гены? А может, и то, и другое. Гэри видал эмигрантов первого поколения: им приходится работать больше, чем людям, которые родились в Америке. Или в Британии, хотя там еще хуже. По соседству с ними в Манчестере жила семья по фамилии Наим, и отец работал на двух, иногда на трех работах, чтобы прокормить свою ораву. Многим тогда было тяжело, но им… Им куда тяжелее.
Так что вполне может быть, что родители научили Пайпер работать своим примером, и теперь из нее получается отличный ассистент. Хотя Макрори все равно нужно отучить звонить ей по ночам – нехер пользоваться такой удачей.
Гэри не сразу замечает, что говорит с собой вслух. Он понимает, что рассуждения о Пайпер и той семье в Манчестере просто отвлекают его от главных мыслей, которые неожиданно становится нервно думать. И он рад этому, действительно рад.
Когда мимо проплывает указатель с надписью «Марракеш», грудь сковывает тревогой. До Эмлиля остается каких-то семьдесят километров, и каждый из них тянется долго и нудно, как будто время и расстояние кто-то замедляет, не дает ему идти своим ходом. Каждый стон тачки становится слышнее.
Эд Гилхам.
Это имя все чаще всплывает в голове. Гэри до сих пор не знает, это его отец или нет. При этом за неделю он до того привык к мысли, что убьет Эда Гилхама, что даже не представляет, что будет делать, если тот окажется другим человеком.