Соблазн ей к лицу

— Знаешь, я испытал бы гигантское облегчение, если бы мы нашли драгоценности, — с горечью подтвердил Чарлз.
— Да, — кивнула Дафна. — Это означало бы, что София успела передать их сыну, но он не смог воспользоваться ими, поскольку погиб от пули.
Чарлз кивнул:
— Мы бы точно знали, что наши усилия не напрасны, а подозрения несостоятельны. Если Рауль жив, ему нужны деньги, а украшения Софии стоят целое состояние. Мы по-прежнему ищем вслепую. — Он посмотрел на Дафну и заметил, как тревожно она смотрит на него. — Мне не следовало брать тебя с собой. Надо было настоять, чтобы ты вернулась в Корнуолл.
— Тебя не беспокоят слухи, которые прокатились бы, узнай люди, как быстро мы разлучились? — спросила Дафна сдержанно, разглядывая узор на перчатках, которые лежали у нее на коленях.
Глаза Чарлза сузились.
— Ты только поэтому решила составить мне компанию? Чтобы избежать сплетен?
— А это имеет значение? Так важно, какими причинами я руководствовалась? — вскинула голову Дафна. — Разве мало того, что я на твоей стороне?
«О нет! Видит Бог, — подумал Чарлз, — я счастлив, что Дафна рядом со мной. Но достаточно ли этого?» Он хотел, чтобы у нее были и иные причины поехать с ним в столь мрачное путешествие. Он безумно хотел верить, что Дафной двигало желание быть рядом с ним, пусть даже не по любви, но из приязни и нежности. Невысказанные вопросы мучили его. Как было бы прекрасно, если бы Дафна сопровождала его только потому, что желала быть там, где он, делиться с ним своими переживаниями и радостями, просто быть рядом, дышать одним воздухом! Но увы, нет. Речь шла лишь о чувстве долга и нежелательных слухах.
Чарлз горько усмехнулся, глядя в окно. Мало того что Дафна любила своих родных куда больше, чем мужа, так она еще и дрожала за свою репутацию и избегала сплетен. А какое место в ее сердце, в ее жизни занимал он сам?
Думать об этом было больно, и он сдержанно произнес:
— Благодарю тебя за то, что ты рядом. На это я не смел и рассчитывать.
Дафна нахмурилась. С того вечера в библиотеке Стоунгейта, когда Чарлз предложил ей вернутся в Бомон-Плейс, между ними так и повисла какая-то недосказанность, терзавшая и мучившая ее. Они странным образом отдалились и стали более сдержанными, хотя очевидных причин тому не было. То есть какая-то причина была, но Дафна не знала, в чем именно дело.
Глядя на Чарлза, наблюдавшего в окно за проплывающими мимо полями, она тихо спросила:
— Что с нами происходит? Конечно, наш брак был заключен скорее по необходимости, чем по обоюдному желанию быть вместе, но я думала, что у нас все сложилось неплохо. — К горлу подступили слезы, и она выпалила: — Я тебя чем-то обидела, Чарлз?
Ее слова болезненно обожгли Чарлза. О чем она? Разве можно обидеть тем, что любишь родных, за которых несешь многолетнюю ответственность, больше, чем мужа? Долгие годы Эйдриан и Эйприл были для Дафны самыми близкими людьми. А как давно Дафна знает его? Месяц? Всего-то! Разве ее в том вина, что он так быстро и так сильно влюбился? Имеет ли он право вообще ожидать ответного чувства, да еще так скоро?
Возможно, со временем Дафна сумеет полюбить его. В благодарность за заботу и нежность, за чуткость и любовь. Но этого не произойдет, если он станет постоянно изливать на нее свою боль и горечь!
— Ах, дорогая, — с чувством произнес Чарлз, — ты неспособна обидеть меня. — Он взял ее за руку и потянул к себе. — И ничего страшного между нами не происходит. — Дафна прижалась головой к его груди, и он принялся поглаживать ее волосы. — Вся эта история с Раулем и убийствами сделала меня беспокойным. Я мечусь, как раненый зверь, не зная, куда бросаться. Мне жаль, что мое настроение мучает тебя. — Чарлз нежно поцеловал теплую, пахнущую лавандой и мятой макушку. — Возможно, сейчас я не самый приятный спутник, однако мое состояние ни в коей мере не связано с тобой. Повторяю, ты ничем меня не обидела.
Его слова ничего не объяснили, особенно нежелание брать жену с собой, однако они были сказаны с такой теплотой и нежностью, что Дафна сдалась и решила больше не тревожить Чарлза вопросами. Кроме того, когда Чарлз обнял ее и начал гладить по голове, вплетаясь пальцами в волосы, ей и вовсе расхотелось выяснять отношения. Между ними существовало взаимное притяжение. Возможно, большего пока и не требуется? Кроме того, они желали друг друга физически и отлично ладили в постели. Разве всего этого недостаточно для того, чтобы прожить счастливо семейную жизнь?
  
И все же… и все же Дафна подозревала, что если Чарлз не сумеет полюбить ее так же сильно, как она любит его, она не сможет быть счастлива, она будет страдать и мучиться от неразделенного чувства.
Ей не понравилось, какое направление приняли ее мысли, поэтому она постаралась переключиться.
— Означают ли твои слова, — решила пошутить она, — что если я растрачу выдаваемое тобой мне содержание раньше срока и наделаю долгов, ты не станешь сердиться или обижаться на меня, встретив у двери кредиторов?
Он рассмеялся:
— Нет, малышка, я имел в виду другое. Я хотел сказать, что если я когда-нибудь и обижусь на тебя, ты точно будешь знать, по какой причине я сердит. Я не стану скрывать очевидное и нагнетать атмосферу молчанием.
Дафна кивнула и вновь прижалась к груди мужа. Его сердце стучало ровно и гулко, и Дафна загадала желание, чтобы однажды оно стало биться в унисон с ее собственным.
День катился к закату, но было еще не поздно, поэтому они решили обследовать и яхту Рауля. Чарлз предполагал, что она пришвартована в городской гавани.
Гавань Пула запомнилась Чарлзу местом людным и шумным, но сейчас, к вечеру, толпы рассеялись и только одинокие зеваки шатались по пристани. Чарлз принялся расспрашивать местную публику, где пришвартована яхта «Темный охотник». Ему отвечали неохотно и настороженно. Странно, он полагал, что дорогая яхта должна вызывать хотя бы интерес. Но похоже, посудина Рауля имела дурную репутацию.
Поднявшись на борт, Чарлз и Дафна немедленно принялись за обыск. Яхта оказалась маленькой, однако в ней было множество ниш и подсобных помещений, и Чарлз опасался найти в них нечто неприятное. Однако поиски результата не дали. Уже собравшись уходить, Дафна предложила простучать стенку у кровати Рауля.
Догадка оказалась верной: они обнаружили тайник под съемной деревянной планкой. В нем хранился маленький кожаный мешочек.
Чарлз переглянулся с Дафной. Мешочек был довольно увесистым. Дрожащими пальцами он развязал тесьму и вывалил содержимое на покрывало. Бриллиантовое ожерелье, дорогая подвеска с крупным рубином и жемчужинами, серьги в комплект к подвеске — вот что предстало его глазам.
— Итак, — сказала дрожащим голосом Дафна, — теперь мы знаем, что София действительно подстраховала сына.
Чарлз медленно кивнул.
— Но почему он спрятал драгоценности на яхте, а не в доме? Это же неразумно, в порту полно всякого сброда…
Дафна ахнула и зажала рот рукой. Ее пронзила кошмарная мысль.
— А что, если он так и сделал? Здесь ведь не все украшения?
Чарлз, не мигая, смотрел на жену.
— Ты хочешь сказать, он забрал остальные драгоценности из дома, а эти не тронул? Почему? Ведь хранить их здесь действительно опасно. В порту всегда кто-то есть: грузчики, моряки, местные жители, рыбаки, портовая охрана… Попасть на яхту незамеченным почти нереально. А если пробираться под покровом ночи, тайно, можно стать жертвой мошенников, и тогда драгоценности исчезнут вместе с ворами.
Чарлз еще раз посмотрел на ожерелье.
— Итак, у нас есть доказательство того, что Рауль получил от матери или украл из Стоунгейта драгоценности. Но мы по-прежнему не знаем, жив ли он и тратит деньги, вырученные за остальные украшения, которые хранил дома, или же остальное богатство хранится в другом месте, а сам Рауль давно мертв. — Он убрал драгоценности обратно в мешочек, спрятал его в карман пальто и протянул руку жене: — Больше нам здесь делать нечего. Надо найти гостиницу для ночлега и решить, каковы дальнейшие планы.