Чужой. Желанный. Мой (СИ)
- Зеваки, - в губы ему напомнил Брок, но, обхватив ладонями за задницу, прижал к себе.
- Да, - отозвался Стив, толкая его к ближайшему дереву. – Хочу тебя. Что ты… как тебе это удается?
- Животный магнетизм, - хмыкнул Брок, но Стив не понял отсылку, если она была. – Я готов дать тебе прямо тут – под звездами и на голой земле, один хрен не простужусь. Но хотелось бы в постели и со смазкой.
Стива от его слов бросило в жар, но он еще раз коротко, до боли впился в его губы и отступил.
- Идем. Через час все будет так, как захочешь.
Мотоцикл нашелся на удивление быстро, все-таки толкать через заросли тяжеленную махину – совсем не то, что идти налегке, но планам за час добраться до удобной постели не суждено было сбыться. Только Стив развернулся к Броку, протягивая запасной шлем, как тот, прохрипев что-то похожее на «не могу больше», опустился перед ним на колени одним рывком, будто ноги его больше не держали.
- Дай мне, - он притянул Стива за бедра, крепко обхватил задницу и с силой вжался лицом в пах, потом прихватил губами член, безошибочно находя головку прямо через джинсы и белье, и жадно посмотрел снизу вверх и расстегнул ремень. – Хочу тебя, - со странной интонацией произнес он, а Стив застонал, нашаривая позади себя мотоцикл, как единственную точку опоры.
- Да. И я тебя хочу. Знал бы ты… я скоро на людей бросаться начну, - признался Стив. – Думать ни о чем не могу, кроме… - Брок выбрал именно этот момент, чтобы сдернуть с него джинсы и оттянуть вниз белье. Прохладный воздух коснулся разгоряченной, влажной кожи, заставляя снова застонать, теряя мысль. – Да, черт, я…
Мысли кончились. Совсем. Если до этого момента Стив еще испытывал некоторые сомнения относительно того, не приснилось ли ему то ослепляющее желание, которое он испытывал, просто прикасаясь к другому, то теперь осознание накрыло его с головой: он попал. Крепко, основательно подсел на одного-единственного человека.
Брок сосал с таким смаком, с такой искренней жадностью, что Стиву казалось – нельзя чувствовать острее, полнее и ярче, чем с ним, да он и не мог себе представить такое безумие с кем-то еще. И не хотел представлять. Хотелось запустить пальцы в более длинные у висков и на макушке волосы, натянуть этот жадный, горячий рот, вбиваться – бездумно, мощно, ощущая членом горловые стоны Брока, толкаться в него до упора, делая своим, помечая. Хотелось выжечь на нем свое клеймо.
- Брок, господи… я сейчас…
Все-таки он не удержался, ухватился за отросшие темные пряди и с силой толкнулся в тесное горло, ослепнув на несколько сладостных, острых мгновений, ощущая мягкую вибрацию ответных стонов. Брок, быстро облизав так и не опавший член, позволил вздернуть себя на ноги, жадно ответил на поцелуй, выгнулся от первого же прикосновения к паху и обессилено уткнулся Стиву в плечо, расслабляясь.
- Теперь я смогу сидеть. Наверное, - хрипло заметил он, касаясь губами шеи, отчего Стиву было щекотно, весело и странно спокойно. Будто он вдруг оказался на своем месте. – И даже постараюсь не сильно отвлекать тебя от дороги.
- Наверное, - с усмешкой закончил за него Стив и снова поймал его губы. – Поехали, пока я еще в состоянии хоть как-то контролировать себя.
Брок нехотя отодвинулся, и Стив вытащил из рюкзака кожаную куртку.
- Накинь. Ночи еще холодные.
- Заботник, - хмыкнул на это Брок, но натянул и куртку, и шлем. – Поехали, я слышу вертолеты.
Действительно где-то в отдалении послышался характерный стрекот рассекающих воздух лопастей, и Стив, убрав подножку, сел на мотоцикл и скомандовал:
- Садись и держись крепче.
Брок, насмешливо фыркнув, пристроился сзади и намеренно прижался всем собой, отчетливо давая почувствовать вновь накатившее возбуждение. Стив еще никогда не ездил так быстро. Баки, далеко обгоняя его, вечно смеялся над его аккуратной манерой езды, говоря, что в двадцать первом веке скорости на порядок выше, чем было в сороковых, и пора бы научиться разгоняться больше, чем до сорока километров в час.
Баки был адреналинщиком. Стив – нет. Во всяком случае, до того самого момента, пока Брок не уперся ему в поясницу членом и, подняв шлем, не прикусил загривок, будто делая аванс, обещая. Уличные фонари слились в одну сплошную яркую полосу, и Стив порадовался, что надел шлем – напор набегающего потока был просто чудовищным. Он затормозил у своего парковочного места буквально через полчаса, преодолев за это время расстояние, на которое обычно требовалось вдвое больше времени. И нет, он не водил с черепашьей скоростью, просто старался не нарушать правил без веской причины. Что ж, сейчас она, эта причина, как раз снимала шлем и дергала его на себя, жадно целуя.
- У тебя три минуты, Роджерс, - предупредила эта причина, облизывая губы, - на то, чтобы найти укромное место, потому что ровно через три минуты и тридцать секунд я трахну тебя там, где нас застанет этот момент.
- Тогда побежали, - Стив ухмыльнулся, повесил оба шлема на руль и, ухватив Брока за рукав, потащил к подъезду. – Лифта нет. Заодно проверим, не растерял ли ты форму, - поддел он.
Что ж, по лестнице он тоже еще никогда так быстро не поднимался – до двери они добрались через две минуты и двадцать секунд, и то потому, что Брок зажал его у высокого стрельчатого окна между лестничными пролетами и не отпускал, пока не украсил шею болезненно приятно ощущающимся засосом.
Едва за ними закрылась дверь, как Брок содрал со Стива куртку и запустил под футболку горячие ладони.
- Ч-черт, хочу тебя, как же я… до кровавых разводов перед глазами…
- Никакой крови, - жарко выдохнул Стив, ощущая, как мешает одежда, и, оттолкнувшись от стены, потащил Брока в спальню. Попутно они сильно сдвинули диван, перевернули подставку с дисками, рассыпали журналы Баки о мотоспорте и едва не снесли с петель довольно крепкую дверь.
Часть одежды, наверное, осталась в гостиной. Один кроссовок точно был там, как и обе футболки. Думать об учиненном беспорядке не было ни времени, ни сил, а потому, толкнув Брока в грудь, Стив быстро расшнуровал на нем вполне земные берцы, одним движением заправского фокусника сдернул их вместе со штанами и навалился сверху.
- Не пущу в душ, - предупредил он. – Трахаться в душевой кабинке неудобно. Наверное.
- Наверное, - эхом повторил Брок и, просунув ладони под ремень и джинсы, сжал его задницу. – Будешь трахать, или обсудим погоду?
- Буду. Можешь не сомневаться, - Стив с азартом вывернулся из остатков одежды и застонал от первого долгожданного прикосновения кожи к коже. – Всю ночь. С короткими перерывами на еду.
Брок, хрипло рассмеявшись, обхватил его ногами и с намеком повел бедрами.
- Ну же, - поторопил он. – Имей совесть, два месяца дрочил на тебя до кровавых мозолей.
Стив, приподнявшись, вытащил из-под подушки заготовленный тюбик и ухмыльнулся.
- Не асгардская чудо-мазь, но, может, сойдет.
- Да хоть по слюне, только… ч-черт… только быстро. Хочу быстро и жестко, слышишь?
Стив не ответил. Дрожащими пальцами он отщелкнул крышку, щедро плеснув лубриканта на член, и мягко надавил на плотно сжатый вход.
- Господи, - простонал он, умоляя себя не спешить. - Потерпи, я…
Брок лишь надавил пятками ему на поясницу, выгнулся, принимая до самого конца и, зажмурившись, выдохнул.
- Не спеши, - простонал Стив, - а то я сейчас… сделаю что-то, о чем буду жалеть.
Брок чуть ослабил хватку крепких бедер и требовательно потерся пахом.
- Стив, еби уже. Или пусти меня сверху.
- Да, - полубессознательно прошептал Стив, - я… да…
Знакомый омут затягивал с головой, оглушая, прогибая, выправляя под одного-единственного человека, лишая рассудка, не давая усталости, голоду и здравому смыслу ни единого шанса. Все остальное было лишь серым фоном. Кажется, звонил телефон. Но Стиву было так хорошо, что он забыл об этом, едва отзвучала последняя нота рингтона.
Кажется, в прихожей звенели ключи, но он видел только глаза Брока, черные, широко распахнутые, чувствовал его твердый член, упирающийся в живот, его горячую тесноту и твердые ягодицы в ладонях. Он приподнимал его, раз за разом насаживая на свой член, и смотрел, смотрел на то, как он выгибается, подставляясь, слышал его хриплые, длинные стоны, и больше ничего. Он раньше никогда не пробовал так – сидя, лицом к лицу, глаза в глаза. Ему нравилось. Безумно нравилось все, что Брок мог дать ему. И что давал безо всяких условий и сложных взаимозачетов. Просто потому что мог.