Начало Отсчета (СИ)
— Юмико четко, как мне видится, пояснила, — ответил вместо ректора опять Кан-сан. — Что она останется в клане Теннай. И прекрасно понимает, что как только она появится на территории клана, ее тут же попытаются… применить.
— Кроме Юмико, на территории клана Унарё… Теннай, есть с кем поговорить? — слегка иронично спросил Ацунори.
— Того, с кем можно было бы всё решить, — ответил Кан-сан. — Наши доблестные военные настойчиво старались оскорбить. И весьма в этом преуспели. Кусаби Дениса ткнули в то, что Хиого очень большие, а Теннай никто и считаться, поэтому, с ними не будут. Как вы думаете, Ацунори-сан, после такого можно о чём-то будет с ним договориться?
Ацунори вздохнул. И, похоже, выматерился про себя.
— Прекрасный подход, — сухо произнес мужчина. — То есть мы сейчас наблюдали истерику. Этот Дэсай, видимо, несет личную ответственность за это дело, поэтому и явился сам.
— Да, думаю, это именно он распорядился так действовать, — согласился Хиого Кан. — Свои методы он довольно ярко продемонстрировал. И… Ацунори-сан. Глава Юдай…
— Да, Кан, там все не здорово, — хмуро ответил Ацунори. — Поэтому вояки и наглеют. И даже… боюсь предсказывать, что будет, когда… главой станет Рёске. Если мы сейчас вот такое видим.
Ацунори-сан тяжело вздохнул.
— Ладно, мне все же нужно лететь, — произнес мужчина и тяжело поднялся. — Кан, все же, попытайся как-то договориться с этим Кусаби и Юмико. Иначе, я так думаю, наши резкие воины могут предложить что-то типа того, что нужно использовать студентов от Унарё. Для шантажа.
— Ацунори-сан, — твердо произнес Кан. — В этом случае я прошу вас указать, что в клан Теннай входит небезызвестная Семья Инь. И последствия таких решений могут быть крайне… опасными и непредсказуемыми.
— Ну, Кан, все же не стоит забывать, что Унарё… да, проклятье, Теннай, даже не клан Тору, — ответил Ацунори. — А наш клан вполне способен обеспечить собственную безопасность даже от… каких… вот этих Инь.
— Комаки, да, Ацунори-сан, — заметил Хиого Кан. — А коммуникации?
— А вот для этого есть Сага, Кан! — слегка раздраженно ответил Ацунори. — А Теннай не имперский статус имеют. И я думаю, флотом уровня дорагон не обладают. Так что, все-таки, нужно договориться, Кан. Это и в интересах Теннай, в том числе, донеси им это.
Ацунори коротко кивнул и пошел к выходу размашистым шагом. Когда за ним закрылась дверь, Кан буквально осел в кресле.
— Проклятье, — пробормотал он.
— Кан, может сначала поговорить с этим, Каяхара Гюто? — предложил ректор. — Он мне показался человеком достаточно опытным. И понимающим. Возможно, он сможет повлиять на молодого главу?
— Этот опытный человек, Хао, проиграл…тому самому молодому главе, — сухо ответил Кан. — Причем, с треском, имея преимущество. Это я про «повлиять». А вот у нас, как я посмотрю, наблюдается некоторое головокружение от собственной значимости.
— Но Теннай действительно лишь… ладно, Китцу, — заметил ректор. — Не Тора даже, все-таки.
— А вот я не уверен, Хао, — Кан пристально посмотрел на ректора. — Понимаешь? Я не уверен в том, что мы сможем диктовать Кусаби условия. Хотя бы потому, например, что он очень молод. И может попросту наплевать на последствия. И если не победить, то доставить максимум неприятностей. А под ним сейчас, внимание, треть провинции.
— Ну, союзники быстро исчезнут, когда узнают, кто противник, — заметил Хао.
— Да? — хмуро произнес Кан. — Хао, один момент. Почему Сага никак не отреагировали, что в клан Теннай вошла Семья Инь? Семья, из которой сами Сага иногда берут своих агентов?
Ректор задумался.
— Почему ты тогда этого сейчас не сказал? — спросил он, наконец.
— Потому, что это отбросят, даже не попытавшись обдумать, — ответил Кан. — Видят лишь мелкий клан, который слишком наглеет. И обрати внимание, Кайма ведет себя слишком… отстраненно. А ему про Инь отлично известно. Но, тем не менее, он допустил то, что произошло.
— Ну, говорить все равно придется, Кан, — примирительно произнес ректор. — Возможно, Кусаби все же пойдет на уступки? Он только что, как ты говоришь, войну закончил. Вряд ли ему сильно захочется еще воевать, да еще с большим кланом. И без шансов победить.
Кан смерил Хао хмурым взглядом.
— Да, — кивнул декан. — Говорить придется. И, заметь, Кусаби оставил для этого каналы. Как чувствовал, да?
Кан-сан махнул рукой и поднялся. Ректор проводил декана взглядом. Когда дверь за Каном закрылась, поднялся и ректор. Вышел он не в приемную, а через другую дверь в смежную комнату, а оттуда прямо в свой кабинет.
— Вы отлично сыграли свою роль, Хао-сан, — встретила ректора фраза от Хиого Дэсая, который сидел…
Прямо за столом ректора. Хао окинул посланника от наследника Рёске внимательным взглядом. Задвинул дверь.
— И что дальше? — негромко спросил ректор.
— Ну, вы, практически, уже получили, что хотели, Хао-сан, — ответил Дэсай. — Раз вы смогли задержать Ацунори, то его место, как мы и договаривались, потом перейдет к вам.
— А что будет с Каном? — спросил Хао.
— Вот если вы умерите ваше любопытство, Хао-сан, — сухо ответил Дэсай. — И не только в отношении Кана, то тогда ваше будущее будет ясное и безоблачное.
Хао помолчал.
— Что-то еще будет нужно от меня? — спросил ректор.
— Только лишь оповестить, если Кусаби прибудет сюда, — ответил Дэсай, зло усмехнувшись.
— И все же, Дэсай-сан, — произнес Хао. — Сага и в самом деле имеют какой-то интерес к клану Теннай. Возможно, будет лучше предоставить этот клан их судьбе?
— Если мы будем позволять всяким оборванцам диктовать нам условия, — сощурился Дэсай. — То тогда о клан и будут, как сейчас, вытирать ноги.
«Кан прав. Этого просто не слышат» — подумал на это Хиого Хао…
Глава 2
28 ноября 4049 года по з.в. Земля
«… И первое, о чем ты должен был подумать, это к кому тебя посылают, куда и зачем. Как ты думаешь, зачем тебя прислали ко мне, Канг Инь?»
Знал бы Канг тогда, куда заведет его эта дорога. Когда он летел на Комаки, то был почему-то уверен, что Шень Инь — это старушка (ну, так он себе ее представлял), которая уже никуда активно не выбирается. Ну, а его сослали за дерзость, заботиться о бывшем Черном Веере.
И вспоминая теперь того себя, вышедшего из космопорта на Комаки, Канг осознавал ту… натуральную пропасть, что отделяет его от Шень. Он тогда, кстати, намеревался дерзить. Увидев двух женщин, подходящих к адресу, он намеренно вышел с таким видом, словно собирался объявить. Объявить, да. Ши Чжунго. Даже интересно, как бы он смог что-то серьезное сделать Шень? Не говоря уже про отца…
…После Гарумина Канг уже иллюзий не питал. То обучение, которое он прошел в Семье — это было лишь наброском. Всю картину ВСЕГДА предстоит раскрашивать самому человеку. Теперь он понимал, зачем нужны именно такие испытания, которые предлагаются молодым помощникам Вееров. Результат испытаний, то есть тот видимый эффект, он лишь нюанс. На самом деле наставники смотрят комплексно. Они оценивают человека, а не результаты испытаний.
Тот тест, задание на устранение с убийством детей, которое Канг, якобы, завалил. Для начала, это тест на целостность личности. И там нет «правильного» прохождения. И его, кстати, вполне себе протестировали.
Правильно его потом Шень и… отец гоняли. Опять же совершенно и абсолютно правильно его направили на Гарумин, в мир, где человеческое достоинство было практически стерто. Именно там Канг увидел, что такое «преодолевать». Когда ради спасения остальных детей, родители продают на панели старших дочерей. Мерзко? А альтернатива — это смотреть, как твои дети умирают с голода. И это не фигура речи, не надрывное стенание, а объективная серая реальность.
Это тебе не выбирать, убивать ботов-детей в симуляторе или показать свой характер. И, кстати, отец спрашивал, до всего, как он хочет обучаться. Канг, конечно, (конечно, как же иначе!) выбрал, как можно более быстрое обучение. Вот и полетел на Гарумин.