Темный. Плохой. Дикий (ЛП)
Каллум улыбнулся мне с другого конца гостиной, и в его глазах все еще был намек на дикость, не то чтобы большинство людей видели это в наши дни. Его новые джинсы сидели на нем как перчатка, обтягивая его подтянутую задницу, будто были нарисованы на нем. Судя по пятнам краски на его футболке, в этом, вероятно, была доля правды.
Он отступил назад, чтобы дать мне возможность лучше рассмотреть его полотно. Софи, которую он нарисовал, светилась, сияя от счастья, глядя на крошечного ребенка у нее на руках.
— Как красиво… — прошептала я. — Ты чертовски хорош, Каллум. Надеюсь, ты понимаешь, насколько талантлив.
— Люблю рисовать здесь, — сказал он. — Я так счастлив здесь, Соф.
— Я тоже. Лучше, чем то дерьмо в Кэнэри Уорф. — Я прошла мимо него, глядя в окно на наш новый маленький дворик. — Нам здесь будет хорошо, Каллум. Люди из Хейгроув очень милые.
— Надеюсь, что так, управляющая недвижимостью. Иначе тебе придется разобраться с ними, не так ли? Хорошо, что ты снова в деле, Соф, у них особо ничего на тебя не было, и они это знали.
Я некоторое время наблюдала, как он рисует, любуясь, как он двигается, как он стискивает губы, пытаясь сосредоточиться.
— Из тебя получится потрясающий отец.
— Я хочу, по крайней мере, шесть, — ответил он. — Кучу маленьких негодников.
Этот образ снова зажег пламя, которое я таила весь день. Ему не потребовалось много времени, чтобы вспыхнуть огнем.
Я прижалась к спине моего дикаря.
— В таком случае нам лучше начать.
Я выхватила кисть из его руки, бросив ее со шлепком в кувшин с водой, затем задрала его футболку, чтобы покрыть горячими поцелуями его позвоночник. Он повернулся и потянулся ко мне, но я отступила в сторону. Я покачала головой.
— Я хочу, чтобы ты был голый. Хочу, чтобы ты был готов. Хочу, чтобы ты был в гребаной спальне, прямо сейчас, Каллум Джексон.
Он уставился на меня, сверкая глазами.
— Ты сегодня немного властная, тебе так не кажется? Возможно, придется что-то с этим сделать…
— Не испытывай меня. Я училась у лучших. — Я указала на спальню. — Заткнись и делай, что тебе говорят.
Он не торопился, медленно направляясь по коридору, не сводя с меня глаз. Я последовала за ним, торжествуя, пока он выполнял мои указания.
— Раздевайся, — приказала я. — Сейчас.
— Ты испытываешь свою удачу, Мисси, — сказал он, но его руки уже были на джинсах, скользя ими вниз по идеальным бедрам. Я восхищалась стальными равнинами его живота, облизывая губы, когда он стянул футболку через голову. Переплетенные черепа на его груди блестели от пота, и дикарь пах великолепно. Его мускусный запах ударил мне прямо в голову. Я вздохнула, сдерживая желание прыгнуть на кровать и умолять, чтобы он меня отшлепал.
— На спину, Дикарь… руки над головой.
— Серьезно, блядь?
— Сегодня вечером по-моему. Как я скажу.
Блядь, как моя киска пульсировала, когда он подчинился. Он медленно опустился, выгибая спину и вытягивая мускулистые руки прямо к изголовью кровати, его идеальные татуировки змеились до V-образных мышц на его талии. Мой Каллум действительно был идеальным гребаным образцом.
— Тогда вперед, Мисси, — прорычал он. — Делай, что, черт возьми, хочешь.
О, как я и собиралась сделать.
Дикарь смотрел на меня голодными глазами, пока я раздевалась, одобрительно ворча. Он облизывал губы, когда я играла со своими сосками. И он простонал мое имя, когда я сжала свои сиськи вместе. Черт, как я хотела, чтобы его горячий, влажный рот был на мне. Его слюнявые поцелуи на нежной коже, жестокие зубы, оставляющие глубокие отметины. Я забралась на кровать, медленно преследуя его, дразня своим ртом его бедра, пока он не задохнулся.
Его красивый член торчал к потолку, напряженный для моего горячего, влажного рта.
— Я собираюсь оседлать этот член так жестко, Дикарь, так чертовски жестко…
— Блядь, да, — прорычал он. — Покажи мне, на что способна.
Мой язык дрожал, дразня его жилистый ствол, в то время как пальцами я работала с его яйцами. Он застонал и заерзал, костяшки пальцев побелели, когда я всосала его до основания.
— У меня так много для тебя, Софи, — прошипел он. — Так чертовски много. Тебе лучше быть готовой.
Я поднялась, чтобы оседлать его, прижимаясь бедрами к его члену. Господи, он попал в самую точку. Моя киска была набухшей и готовой для него, жаждущей, чтобы его член растянул меня пошире.
— Я собираюсь оттрахать тебя по полной, Дикарь.
Я опускалась так медленно, что он с шипением выдохнул, рыча от разочарования сквозь стиснутые зубы. Я наклонилась вперед, опустив твердый сосок к его губам, и крепко прижала его запястья к кровати. Он так жадно сосал меня, хрюкая в мягкую белую плоть моей груди. Я громко застонала, когда он стиснул зубы, умоляя его о большем.
— Я хочу твоего ребенка, Дикарь! Я собираюсь выдоить тебя досуха!
Он взбрыкнул, подгоняя меня, и его глаза были дикими, звериными… такими чертовски дикими, что у меня перехватило дыхание.
Я легла на его грудь, наслаждаясь скользким теплом его потной плоти, прижатой к моей. Наши лица были так близко, когда он быстро трахал меня, ворчал, стонал и хрипел у моего рта, а его глаза, похожие на лужи жидкого угля, смотрели прямо в мои.
Я трахала его всю чертову ночь напролет. Я трахалась с ним, как одержимая, как влюбленная женщина… как женщина, которая никогда не насытится его прекрасным членом. Я трахала его так, как хотела от него ребенка, но в основном я трахала его так, как хотела его.
Я трахала моего Каллума грязно.
Я трахала моего Каллума жестко.
Я трахала моего Каллума дико.
*КОНЕЦ*