Темный. Плохой. Дикий (ЛП)

— Ничего, — прошипела она. — Мне нужно кое-что сделать. — Она нервно посмотрела на часы. — Тебе нужно уйти, Каллум, всего на несколько часов.
— Зачем? — Я скрестил руки на груди, горло сжалось.
— Ко мне кое-кто придет. Поверь, ты не захочешь с ним встречаться.
Я, черт возьми, знал это. В глубине души я знал.
— Это Роджер, не так ли? Ты встречаешься с чертовым Роджером.
Ее хорошенькое личико помрачнело.
— Конечно это не гребаный Роджер! Какого хрена, Кал? Ты что, блядь, серьезно?
— Тогда кто?
— Моя сестра, — выплюнула она. — Она сейчас придет.
Облегчение затопило меня, как источник гребаной жизни. Я улыбнулся.
— Дерьмо, Соф, ты заставила меня чертовски поволноваться. Это круто на счет твоей сестры, надо было сказать. — Я прошел на кухню, включил чайник. — Я мог бы помочь прибраться. — Я понюхал подмышки, они были в порядке. — Мог бы и душ принять. Хочу произвести хорошее впечатление.
Ее выражение лица испортило все мои планы. Я не успел среагировать, как в дверь снова позвонили. Кейси залаяла, а Софи вздрогнула и в панике замахала руками.
— О, черт, — проговорила она. — Господи, Каллум, боже. Пожалуйста, подыграй, ладно? Господи, просто подыграй.
Я не понимал, что она имела в виду, пока она не открыла дверь. Сестра Софи была выше нее. Тощее существо с длинными волосами. Нос у нее был больше, но она тоже была хорошенькой. Она явно не выглядела довольной своим нахождением здесь, топая каблуками и зажав подмышкой блокнот.
Сестра Софи смотрела на меня, как на дерьмо на своем ботинке, и все мысли о великолепном семейном знакомстве разбились вдребезги.
— Я не знала, что у тебя гости, — сказала она.
Я встретился взглядом с Софи, и в ее глазах было отчаяние, безумие. Они были холодны.
— Они уже уходят, — проговорила она. Она вывела меня в коридор прежде, чем я успел среагировать, Кейси тоже. — Спасибо, что заглянул, — прошипела она. — В понедельник я свяжусь с командой распределения, мистер Джексон, посмотрим, сможем ли мы продвинуть вашу заявку. Если вы позвоните в офис, я разберусь с дополнительными бумагами.
Я в шоке переводил взгляд от Софи на ее сопливую сестру, и обратно. Я поднял брови, умоляя ее сказать что-то, хоть что-нибудь. Отступить и представить меня должным образом, сказать сестре, как она счастлива со мной, как много я для нее значу.
Она ничего не сказала, просто открыла дверь и прогнала меня, как гребаного крысеныша.
Она прошептала извинения, прежде чем закрыть дверь перед моим носом.
И я вернулся обратно в гребаную канализацию, где мне и место.
  
Глава 14
 
Софи
— Кто бы мог подумать, — выплюнула Александра. — Я думала, что вот это, чушь собачья. — Она помахала у меня перед носом какой-то бумажкой, но я ничего не разобрала. — Письмо с жалобой, — уточнила она. — Утверждающее, что у тебя в квартире живут собака и нежелательный человек. Это Кэнэри Уорф, Софи, а не одно из твоих убогих поместий. Мы не можем иметь здесь таких людей. Как, черт возьми, это выглядит?!
Моя грудь все еще болела, разорванная на куски видом боли в глазах Каллума. В тот последний момент, когда я захлопнула дверь перед его носом, я увидела не дикаря, стоящего там, а мальчика, чьи краски были выброшены его дерьмовой матерью с балкона. Обиженный, побежденный, сломленный маленький мальчик.
И все же я по-прежнему, черт возьми, врала. По-прежнему держалась за внешность, будто она была чертовски важна.
— Он арендатор, — проговорила я.
— О, ну конечно, — отрезала она. — Не считай меня дурой, Софи. Парень смотрел на тебя, как на лакомый кусочек. Так же, для арендатора он чувствовал себя здесь довольно комфортно.
— Он был здесь несколько раз. Я помогаю ему.
— Это теперь так называется? Серьезно, Софи, тебе нужно пересмотреть свои вкусы и выбрать что-то более подходящее для тебя.
— Почему ты здесь? — Я протопала в ее сторону, скрестив руки на груди. — Ты видела квартиру, теперь иди. Запиши все в свой маленький бланк и убирайся из моей квартиры.
 
— Эта квартира — мое дело, а ты — дерьмовый арендатор. — Она пнула диван, и моя попытка скрыть повреждения провалилась. — Значит, это его собака?
— Да.
— Итак, чья собака разгромила нашу собственность?
— Она не разгромлена, — кипятилась я. — Просто нужен небольшой ремонт.
Я вздрогнула, когда она захлопнула дверь, обнажая ободранную краску с другой стороны.
— Небольшой ремонт? Ты шутишь? Это жалкая пародия на квартиру.
— Не все так плохо! — прошипела я. — Просто немного изношено.
— Может быть, по стандартам твоей жилищной ассоциации для бедных это износ, но, поверь мне, в «Хардингс» мы установили планку намного выше.
— Тогда подай на меня в суд.
— Я не собираюсь подавать на тебя в суд, Софи, просто выселю.
— Ты же не серьезно. Из-за каких-то царапин на обратной стороне двери?!
— За уничтожение имущества и нарушение условий аренды. В правилах ясно говорится — никаких домашних животных, и, если читать между строк, то станет чертовски ясно, что такие люди, как он, здесь тоже не приветствуются
Наглость этой женщины вернула меня в реальность. Я уставилась в ее злобные глаза, и попробовала достучаться до долговязого подростка, скрытого под маской.
— Люди, как он? У тебя короткая память, Алекс. Люди в стеклянных домах…
Она поморщилась, чувствуя себя неловко.
— Это было много лет назад.
— Да, так и есть. Уверена, папа воспримет это так же.
— Ты не посмеешь! — усмехнулась она. — Это просто смешно.
— Как и это, — ответила я. — Это совершенно нелепо, и ты это знаешь. Папа пытается доказать свою точку зрения о том, что я не следую по прямой, как хорошая маленькая Хардинг, а выбираю не правильную карьеру. Но ты. Почему ты здесь, Алекс?
— Это моя работа.
— Прекрати нести чушь, — закипела я. — Мисс Лицемерной нужно долго и пристально посмотреть на себя в зеркало.
— Я была подростком, — прорычала она. — И я была благодарна тебе за помощь.
— Благодарна за мое благоразумие.
— И это тоже, — фыркнула она. — Черт возьми, Софи, неужели этот парень действительно так много для тебя значит? Папа никогда не согласится с этим, и ты это знаешь.
Мое сердце бешено колотилось.
— Я хочу, чтобы собака была здесь. Тебе придется сделать это.
— Собака? Ты серьезно?
— Абсолютно, — огрызнулась я. — Я исправлю повреждения, просто помалкивай, ладно? Как и я.
— Я сделала аборт, а не нарушила договор аренды. Вокруг было не так много людей, чтобы подавать официальные жалобы на мой провал.
— Тогда прояви изобретательность, — подчеркнула я. — Скрой это от отца.
Она бушевала, но я сохраняла спокойствие.
— Ладно! — наконец сказала она. — Я отделаюсь от жалоб на собаку, но ты сама разберешься с этим дерьмом в отношениях. Если папа узнает, тебя выселят, и, скорее всего, еще и похоронят.
— Я знаю об этом, — проговорила я.
Она поставила галочку в своем маленьком бланке и собралась уходить. Наконец-то. Она застыла в двери, ее глаза стали мягче, чем я когда-либо видела.
— Насчет аборта, Джейсона, кокаина и всего остального. Спасибо. В то время я никогда не говорила этого должным образом.
— Не за что.
Она заговорщицки улыбнулась, наклонившись ближе, чтобы сделать признание.
— У меня тоже есть собака. Может быть, мы могли бы как-нибудь погулять с ними.
Она могла бы сбить меня с ног.
— Ты не похожа на собачницу.
— Как и ты, — ответила она. — У меня, конечно, породистая. Йоркширский терьер. Папа об этом не знает.
— Похоже, у всех нас есть свои секреты, не так ли?
— Разве не у всех семей так? — улыбнулась она. — Серьезно, если ты хочешь, чтобы все прошло гладко, пожалуйста, просто приходи на открытие Саусбанк. Это избавит нас всех от твоей проблемы, особенно папу.