Сердце генерала и вкус счастья (СИ)

Перед моим взором предстал высокий темноволосый и красивый мужчина лет двадцати пяти-тридцати. Не удивлюсь, если это якобы мой муж явился.
— Хм-м. Неплохо выглядишь для умирающей, — мужчина перевёл взгляд на Одетту, а потом вновь на меня. — Ты в беспамятстве была и не помнишь, что мы в разводе. Так что покинь мой дом, Вивианна, — имя он произнес, словно выплюнул. — Матушка, она дар речи потеряла? Или это краденая магия из печати доктора на неё так благотворно повлияла? Смотрит, а глаза не опускает. Дерзит! Может, выпороть её?
  
— Ты что, сынок, ты что! Нельзя! — я удивилась тому, что Одетта, которая столько времени пыталась отравить девушку, вдруг заступается. — Ты ей больше не муж. Ну побьёшь, а вдруг она не переживёт? Спрос с тебя другой будет. А так сама с мальчишкой в ближайшей подворотне...
Мысленно усмехнулась: не заступается. За сыночка боится.
— Да понял я, матушка, — в мою сторону полетели бумаги, свёрнутые в трубочку. — Документы на развод. Бери и проваливай.
Моё сердце радостно забилось. Отпускают? Вот так, без каких-либо условий? Ко мне, проскользнув мимо Одетты, кинулся мальчик, который тут же заявил:
— Мы никуда не уйдём, пока Вивианна не встанет на ноги. Ей нужно несколько дней, чтобы поправиться.
— Что?! Ты ещё смеешь перечить решению главы дома?! Да такого наглеца в шахты на перевоспитание! — разозлился Эдвард.
— Мы уй... — не успела произнести, что уйдём, как мальчик сжал кулаки.
— Да вы обязаны отдать наше наследство! После развода шахта вам не принадлежит! Она возвращается к нам! Об этом говорили женщины! — выпалил Эш и посмотрел на Одетту.
На мгновение воцарилась тишина. Я моргнула, а потом ещё раз. Мне стало казаться, что вокруг ладоней Эдварда Эверхруста появляется свет.
— А ну повтори, что ты сказал! Шахту вам?! — прорычал мужчина.
— И не только шахту, но и денежное содержание на бывшую жену. Пусть она и не родила, а содержать вы её обязаны. Таковы законы. Спросите у своей матери, — стоял на своем Эш.
Какой-то частью мозга я понимала, что вся эта сцена направлена на меня, но другая часть мозга отказывалась что-либо понимать. Ладони Эдварда не просто светились, на них появился настоящий огонь. Языки пламени лизали мужские пальцы, норовя взмыть вверх.
— Неблагодарные! Мы, несмотря на ваш обман, приютили вас, кормили, поили, крышу над головой давали! — огонь становился всё сильнее. Страх сдавливал мою грудь, дышать становилось трудно. — Сожгу! Все тряпки, что на вас, спалю! А главное, ваши ужасные рыжие волосы! Лысые пойдёте прочь!
Огонь, сформировавшись в небольшой шар, поплыл в нашу сторону. Потрескивая, он неумолимо приближался, а на лице Эдварда растянулась гаденькая улыбочка. Мальчик с силой прижался ко мне. Я быстро сообразила, что сейчас одно из двух: или я совсем сбрендила, то есть сошла с ума, или всё происходит на самом деле, и я не просто не в своём теле, но и не в своём мире.
Попятившись, плюхнулась на кровать, увлекая за собой мальчика. Неужели осмелится сжечь двух живых людей?
— Эдвард! Не смей! — неожиданно выкрикнула Одетта, и мужчину резко облило водой, которая сорвалась с рук его матери. Оседая на пол, та пробормотала: — Дом спалишь. Сколько раз тебе говорила, не играй огнём, — и затихла.
Огонёк исчез.
— Чтобы духа вашего в доме не было через полчаса! Не испытывай судьбу, Вивианна! — Эдвард приподнял потерявшую сознание мать. — А я даже рад, что вы пойдете на улицу. Вас там быстро научат держать язык за зубами. Взять позволяю лишь то, что ты прячешь в своём сундуке. Только зря ты, Виви, пыталась в своей поеденной молью шали утаить медяки. Служанки давно всё обыскали.
Эдвард наконец вышел из комнаты, неся мать на руках. Только его противный смех так и стоял в ушах.
— Ты зачем?! Зачем?! — не только слова, но и мысли не желали формироваться в моей пустой голове. — Бежать! Нужно бежать!
Откуда только силы появились? Старый сундук нашёлся в углу. Открыла крышку (да что в нём можно спрятать, если даже замка нет?) и заглянула внутрь. В видавшую виды простынку были завёрнуты старые туфли, поеденная молью шаль и...
Да не может быть?! Мои пальцы коснулись маленькой сумочки, которой тут точно не могло быть. Это моя сумка, в которой обычно лежат косметика, телефон, кошелек. Да, в общем, и всё. Туда мало что может поместиться. Последнее время моё предпочтение отдавалось аккуратным сумочкам небольшого размера.
Повернув голову, я поняла, что братец всё ещё не пришел в себя и сидел на кровати. Быстро завязав всё обратно, достала только шаль и бросилась к Эштону.
— Вставай. Времени мало, — подняв бумаги о разводе, подтолкнула его к двери. — Кто же так ведёт переговоры с преступниками, требуя вернуть своё? Вот выберемся отсюда, тогда и повоюем. Хорошо, что этого сумасшедшего мать остановила. Непонятно только, почему она в обморок свалилась.
— Магии в ней почти нет. А вообще, маг воды очень ценится, — вяло ответил брат.
— У тебя вещи имеются? Будешь забирать? — поинтересовалась, выведя Эша в коридор.
— Да откуда? Всё на мне.
Возле входных дверей нас ждала с перекошенным лицом Тамаринда, которая сразу накинулась на меня:
— Ах ты гадина! Из-за тебя матушка в кровати лежит!
Она размахнулась и попыталась дать мне пощёчину, но я ловко отодвинулась в сторону. А когда разозлённая девушка решила сделать шаг вперёд, Эш, не теряя времени даром, подставил ей подножку.
Тамаринда аккуратно растянулась на не совсем чистом полу. Немного помолчав и осознав, что поединок был не в её пользу, она завопила, зовя на помощь.
Да только мы не стали дожидаться, когда кто-нибудь откликнется, и выскочили за дверь. Та захлопнулась, отрезая все пути назад.
На улице было холодно, судя по листьям, ранняя осень. Поежившись и пошатываясь, я пошла в сторону дороги. Адреналин постепенно отпускал, ноги подкашивались.
Не успели мы свернуть за угол, как за нами послышались чьи-то торопливые шаги.
  
Глава 4
 
— Вивианна, постойте, — нас нагнала молодая женщина, поправила платок и сунула в мои руки несколько монеток и тёмный мятый листок бумаги.
— Марта, ты чего? – Эштон удивлённо смотрел в спину уходившей.
— Берегите себя, больше мы ничем не можем помочь, — на мгновение обернулась та и продолжила идти в сторону дома. – Бумагу чудом удалось спасти, когда её привезли, хозяин скомкал и выкинул в мусорное ведро. Простите, что раньше не отдала.
— Кто это? – разжимая кулак, уставилась на три больших монетки медного цвета и одну серебряную.
— Марта, лишь она с мужем к нам проявляли тепло, — всхлипнул Эш. – Она свои сбережения отдала нам? – не веря, он дотронулся до денег.
Развернув бумажку, вчиталась в знакомые буквы, я понимала, что это не кириллица, но знала, что тут написано, чтение не составляло труда.
— Эштон, тут говорится, что наша бабушка очень плоха и желает видеть внуков для прощания, — повернув бумагу, подписи не нашла.
— Виви, это значит, что нам будет где переночевать и что есть, сейчас же едем к ней. Там есть адрес?
— Да, вот написано, Шестой кривой переулок, дом пять.
— Возница! – повернувшись ко мне спиной, Эштон махнул рукой дремлющему вознице на другой стороне дороги.
Тот встрепенулся, понукнул лошадь и, развернувшись на пустынной улице, подъехал к нам.
— Пять медяков в любой конец города, — хриплым голосом озвучил расценки мужчина.
— Не нужно в любой конец города, — отмахнулся Эш. – Нам всего лишь нужно в Шестой кривой переулок пять. За три медяка довезёте?
Возница окинул нас взглядом, махнул рукой, соглашаясь на предложение.
  
— Так и быть, поступлюсь, но только потому, что не далеко и желающих ехать мало.
Опустившись на холодное сиденье, прижались, словно птички на веточке, друг к другу. Холод пробирал до костей.
— Скоро будем дома, – потирая мои плечи, пробормотал брат.
Возница не обманул, в дороге мы пробыли минут пять. Несколько улиц, два поворота, и лошадь по требованию возницы остановилась возле большого тёмного дома. На нас смотрели грязные окна, пошарпанные стены.