Хроника выживания (СИ)
Дома остались только Алексей и две его младшие дочери: Маша и Антонина. Девочки собирали цветочки во дворе, а Алексей, приглядывая за ними, сооружал тенты над тремя автомобилями попаданцев. Пока было неясно, как их можно будет использовать в дальнейшем, но сохранить, защитить от солнца и дождей, было необходимо.
Работа на просеке уже была почти закончена, когда к лесорубам прибежала Маша с криком:
— Гости! К нам пришли гости! Папа сказал, чтобы вы быстрей приходили!
Когда Александр подошел к воротам дачи, со стороны асфальтированного участка дороги уже стояли два человека: один в крестьянской одежде, держал под уздцы двух лошадей, другой – барин, стоял рядом, похлопывая себя по голенищу сапога стеком. Рядом с калиткой стоял Алексей.
Поздоровавшись, Александр открыл калитку, и пригласил гостей зайти во двор.
Мужик в крестьянской одежде привязал лошадей к столбу перед калиткой, и, следом за барином, вошел во двор. Барин шел следом за Александром и удивленно оглядывался по сторонам. Когда Александр пригласил гостей войти в дом, барин приказал мужику оставаться во дворе, а сам поднялся на крыльцо. Мужик сел на скамейку перед домом и снял шапку. Было жарко.
Александр попросил Федора, пришедшего следом, сказать бабушке, чтобы собрала закусь.
Он и барин расположились на веранде дома за небольшим столом. Молча, с большим любопытством, разглядывали друг друга. Барин выглядел очень молодо.
Надежда Михайловна принесла несколько тарелок: с хлебом, порезанной колбасой, яйцами, помидорами, огурчиками, зеленым луком и разной зеленью, две чистые тарелки, два ножа с вилками, две рюмки и положила несколько бумажных салфеток. Поставила на стол бутылку коньяка и ушла в дом.
Александр скрутил пробку с бутылки, разлил коньяк и сказал:
— За знакомство! Меня звать Александр Геннадьевич Соколов!
— Петр Иванович Бецкий! — представился гость.
Выпили, степенно закусили. Петр Иванович молчал, с любопытством поглядывая на Александра, давая тому возможность продолжить разговор.
"Умный мужик! Инициативу оставляет мне, сам ничего не говорит, вопросы не задает. Вот только как-то хитро на меня поглядывает!"
— После первой и второй промежуток небольшой! На здоровье! — снова наполнил рюмки Александр.
Выпили еще по одной. Закусили. Гость молчал. Александр предложил:
— Бог троицу любит! Чтоб не последняя! — и разлил коньяк по рюмкам.
Выпили третью.
"Вот молчун! Хоть бы вопрос какой задал. С чего и начать – не знаю!"
Петр Иванович перевернул рюмку кверху дном и стал закусывать, поглядывая на Александра.
"Все, молчать больше нельзя, да и пить он отказывается. Надо что-то говорить".
— Петр Иванович, а вы здесь как оказались, проездом?
— Гм. Проездом из своего имения в Крутой Горе в свою деревню Луки по своей земле.
Опять помолчали.
— Так что, это ваша земля? — Александр обвел все вокруг рукой.
— Моя.
"Даже не спрашивает, как мы здесь оказались! С ним не "покатит" придуманная мною сказка с Божественным Провидением и переселением нас в одно мгновение из Австралии на его землю в Россию".
— И как же вы оказались на моей земле, да со всем этим хозяйством. Неделю назад здесь никого не было! — наконец проговорил Перт Иванович.
"Вроде бы умный мужик, хоть и молодой. Расскажу все, как есть. А дальше видно будет".
— А сейчас какой год?
— 1892. От Рождества Христова. 28 июня.
— М-да. Петр Иванович, что случилось – сами не знаем. Собрались мы на даче у моего отца отметить его день рождения – 6 июля 2012 года. Ночью гроза, молнии. Утром проснулись – непонятно где. Да еще и отца моего молнией убило. Да так, что и следов никаких не осталось. Может быть тоже куда-нибудь перенесло. Вот, хоть год узнали, в какой перенеслись. Все, как на духу рассказал.
Александр даже хотел перекреститься, но вовремя вспомнил, что не крещеный и крест не носит. Только махнул от отчаяния рукой.
Опять помолчали.
"Стоит ли мне признаваться, кто я такой? Ведь если узнают, так сразу стимул бороться за жизнь в разы уменьшится. Будут на меня оглядываться, во всем ждать помощи. Даже не ждать, а требовать. Пожалуй, пока погожу открываться. Но помощь – конечно окажу", — размышлял Перт Иванович.
— Значит на 120 лет назад попали. И как там, в будущем, жизнь?
Александр перевел дух.
"Вроде, контакт налаживается. Сходу не отверг мое объяснение. Теперь надо рассказать, сколько разных необычных для этого времени вещей мы имеем и как можем вместе ими распорядиться, если нам хоть немного сейчас помочь".
И Александр начал, не вдаваясь в подробности, рассказывать о жизни в будущем, напирая на различные технические новинки и знания, которыми обладают попаданцы.
Проговорили часа два. Петр Иванович рассказал, какие, по его мнению, ожидают попаданцев самые главные сложности:
– отсутствие документов;
– отсутствие правдоподобной легенды появления их в России;
– отсутствие объяснения наличия у них множества артефактов, не принадлежащих к этому времени;
– незнание реальностей жизни в этом времени;
– разговорный язык попаданцев изобилует множеством незнакомых слов, что обязательно насторожит собеседников-аборигенов.
Александр со всем согласился и попросил помочь им как-нибудь легализоваться. Также он предложил продать велосипеды, что позволит получить некоторые денежные средства.
Петр Иванович обещал подумать и на днях снова приехать к ним в гости.
Предварительно договорились для любопытствующих называть попаданцев репатриантами из Австралии, приглашенными Петром Ивановичем для работы на его предприятиях, а постройки на участке и наличие складированных стройматериалов – подготовкой к строительству новых производств. Такая легенда позволит хоть немного на первое время прикрыть попаданцев.
На обратном пути Прохор, мучимый любопытством, все же решился спросить Петра Ивановича о людях, к которым они заезжали в гости.
— Прохор, ты разве не знаешь, что "большие знания – большие печали"? Но тебе, как помощнику, скажу: эти люди – из далекой Австралии. Я пригласил их для работы на моих предприятиях, которые я задумал сильно расширить. Это опытные специалисты в деревообработке и химии. С их помощью за несколько лет у меня будет не три лесопилки и фаянсовая фабрика, а огромное производство, продукцию с которого я буду поставлять в Санкт-Петербург и за границу. Они – русские люди, долгое время прожившие за границей и решившие вернуться в Россию. Но это большой секрет. Нельзя, чтобы об этом узнало много народу, иначе мне не дадут здесь развернуться, переманят этих людей себе. И все мои затраты на их перевозку сюда с материалами и новыми механизмами пойдут прахом. Конечно, скрыть их пребывание у меня на землях не удастся, но если об этом говорить как о чем-то незначительном, обыкновенном, то поговорят люди – и забудут.
Мне надо выиграть несколько лет, не менее трех, а после этого уже изменить кому-нибудь что-то будет невозможно. Понял?
— Понял, барин. Я пригляжу за этим.
— Вот и отлично.
Глава восьмая. Первые шаги
Вернувшись в усадьбу, Петр Иванович первым делом познакомился с содержимым маменькиного ларца с деловыми бумагами. Кроме уже известных ему трех лесопилок и фаянсовой фабрики, земли с лесом вдоль Мсты, он стал обладателем долей в "Санкт-Петербургском коммерческом банке" и "Русском для внешней торговли банке", владельцем собственного дома на Церковной улице в Санкт-Петербурге, собственного дома на улице Бояна в Новгороде и половиной доли в торговом товариществе купца второй гильдии Долинникова, занимающегося реализацией продукции, производимой предприятиями Бецких.
Петру Ивановичу стало ясно, что надо первым делом ехать в Санкт-Петербург к стряпчему Круглову Акиму Ниловичу, адрес которого оказался в ларце, вот уже двадцать лет ведущему дела семьи Бецких, и выяснить все подробности входа во владение наследством и взаимоотношениям с купцом Ефремом Федоровичем Долинниковым, о котором впервые узнал.