Невеста врага (СИ)
— Это стало последней каплей. И я решилась передать вам записку, надеясь на помощь... — завершила я рассказ.
Фаррет за все время ни разу не перебил меня и не задал ни одного вопроса, сидел все время, сдвинув брови и уставившись в пол.
— Вы верите мне? — уточнила я тихо.
И он лишь кивнул.
— Спасибо, — я улыбнулась с облегчением. — Тогда... Я могу остаться? Хотя бы до рождения ребенка...
— Это и мой ребенок, — ответил Фаррет, резко поднимаясь, — поэтому я сам никуда тебя не отпущу. И да, о том, что ты не Теолла, никто не должен знать.
— Безусловно, — я тоже подскочила на ноги.
Фаррет вновь рассеянно кивнул и, как-то сгорбившись и пошатываясь, словно от невыносимой боли, направился к двери.
— Сьер Фаррет, — окликнула я его, когда он уже переступил порог.
Он медленно обернулся и вопросительно посмотрел на меня.
— Теолла... Она действительно вас любила. Очень, — тихо произнесла я. — И я уверена, она не передавала вас...
Фаррет ничего не это не ответил и покинул комнату.
***Роун Фаррет
Фаррет ощущал себя таким раздавленным и убитым лишь однажды: когда один за другим погибали его близкие. Теперь же он потерял и свою любимую. И надо же, в ее смерти, кажется, тоже был замешан Гард! Демоновское отродье! Это теперь ему точно не сойдет с рук. На этот раз Фаррет был настроен дойти до конца: он непременно найдет доказательства вины Гарда, и тот уже не сможет избежать суда и кары…
Фаррет вернулся в свою комнату и первым делом влил в себя сразу пол графина бридда, чтобы хоть как-то притупить боль. Его душа была разорвана в клочья, а сердце кровоточило.
Теолла... Ее больше нет. Вместо нее осталась лишь оболочка. И ребенок... Ребенок, которого выносит другая женщина, пусть и в теле Теоллы.
— Почему она?! — взревел Фаррет и в сердцах ударил кулаком по столу. — Почему она? Демоны... Боги... За что вы так со мной? И с ней? Какие игры вы ведете? И почему играете нашими судьбами?
— Сьер, что-то стряслось? — в двери просунулась рыжая голова служанки. Как же ее имя? Фаррет опять не мог вспомнить. Да и ну ее к демонам!
— Нет! — рявкнул он на нее. — Уходи! Вон!
Та ойкнула и исчезла, но Фаррет опомнился:
— Стой! — и когда рыжая голова вновь появилась, приказал: — Еще бридда принеси, бутылку. И живо!
— Да, сьер...
Она действительно справилась быстро, Фаррет только успел осушить уже имеющийся графин.
— А теперь исчезни, — сказал он, забирая бутылку.
Служанка тотчас испарилась, а Фаррет упал в кресло и откупорил бридд. Обезболить, стереть, забыться, хоть ненадолго…
— А ты ведь тоже причастен к ее смерти, Роун, — пробормотал он опять вслух и горько усмехнулся. — Если бы отправился за ней сразу, а не страдал над своим уязвленным самолюбием, то, возможно, ничего бы и не произошло. Теолла бы осталась жива... Жива, — он зажмурился от новой боли, пронзившей сердце, затем припал к горлышку бутылки.
С каждым глотком алкоголя голова тяжелела все больше. Он откинулся на спинку кресла, и веки сомкнулись сами собой. Сознание Фаррета поглотил тягучий липкий сон. В нем Роун бродил во тьме, еле передвигая ноги.
Кто он? И куда идет? Не ясно...
— Роун, — вдруг слышит он знакомый голос, от которого сердце счастливо екает.
— Теолла! — Фаррет оборачивается.
Это точно она. Она! Смотрит на него и улыбается, нежно, с грустью.
— Теолла, ты все-таки жива...
Он устремляется к ней, желая задушить в объятиях, но она выставляет руку и произносит твердое:
— Нет. Я не жива, Роун, — ее голос снова смягчается. — Мне жаль...
— Почему ты так поступаешь со мной? — он пытается прикоснуться к ней, но она будто ускользает. — Почему позволила себе умереть?
— Извини... — вновь шепчет она.
— Кто тебя убил? Скажи! — требует Фаррет. — Я сам убью его, отомщу!.. Это Гард, да? Только скажи...
— Не могу. Но у тебя уже есть та, кто поможет в этом...
— Ты о той, которая теперь вместо тебя? — он нервно усмехается, и его губы дрожат.
— Не отвергай ее, не отворачивайся, — Теолла снова улыбается. — Ей тоже сейчас нелегко... К тому же наш ребенок... Она станет его матерью. За меня.
— Нет, нет, — Фаррет мотает головой. — Она никогда не заменит тебя. Никому.
— Позаботься о ней. Ей нужна твоя защита, Роун…
— Теолла...
— Все будет хорошо, Роун... Вот увидишь...
Она все-таки прикасается к его щеке, сама, а Фаррет перехватывает ее руку, пытаясь удержать.
— Прости меня... — шепчет он. — Прости...
— Ты ни в чем не виноват, Роун... — ее пальцы незаметно выскальзывают из его ладони. — Помни об этом... И не бойся стать снова счастливым. Мне так будет легче.
Ее образ начинает таять, отдаляться.
— Теолла, нет, нет, не уходи, — Фаррет пытается ухватиться за нее, удержать, но тщетно. Она словно туман просачивается сквозь пальцы. — Не уходи...
— Прощай... — ее голос доносится точно издалека. — Прощай, Роун...
— Нет, нет... Теолла...
— Теолла... — Фаррет проснулся резко, рывком.
Выпрямился в кресле, потер лицо. Сон, это был всего лишь сон... Или Теолла действительно приходила с ним попрощаться? По сердцу будто полоснули ножом: осознание горькой реальности, правды было слишком невыносимым. Роуну стало не хватать воздуха. Он поднялся и направился к балкону. Несмотря на короткий сон, хмель весь выветрился, словно Фаррет и не пил столько бридда. Голова была снова ясной, зато вернулась смертельная тоска.
Солнце уже клонилось к закату, но на улице пока было светло. Сердце предательски встрепенулось, когда он увидел знакомую фигурку, медленно идущую по садовой дорожке. Нутро затопило разочарование: это не Теолла, уже не Теолла...
А она вдруг подняла голову и увидела его. Секундное замешательство сменила робкая улыбка. Но Фаррет не смог ответить ей тем же. Отступил в тень балкона, а после и вовсе скрылся в комнате.
Глава 22
Свой первый вечер в Басторе я провела в уже привычных раздумьях и сомнениях. Рассказ, которым я поделилась с Фарретом, всколыхнул во мне уже было притупившиеся переживания и новый приступ тоски. Страх перед будущим. Я так хотела сбежать от Гарда, рискнула попросить защиты у Фаррета, а когда это осуществилось, не испытала облегчение. Я до сих пор терзалась сомнениями, правильно ли поступила, что призналась. Возможно, лучше бы было притворяться Теоллой и дальше? Объяснить свое странное поведение все той же потерей памяти и... Позволить Фаррету любить меня как ее. Стыдно признать, но за время откровенных снов я незаметно привязалась к Фаррету, привыкла, стала считать почти «своим», когда же увидела его живьем, притяжение только усилилось. Я чувствовала себя предательницей, которая возжелала чужого мужчину. Да еще и в столь неоднозначно ситуации! Возможно, это и стало одной из причин, почему решилась открыться перед Фарретом: я бы не смогла спокойно принимать его любовь, зная, что она направлена не на меня, а другую... Но когда я увидела, как он страдает, какую боль от потери испытывает, начала мучиться угрызениями совести. И вновь те же сомнения: а может зря?..
И единственное, чем я могла себя успокоить и примирить с обстоятельствами, был ребенок. Он ведь не виноват, что так произошло, а его жизнь и благополучие теперь напрямую зависит от меня.
А еще этой ночью мне впервые за последние дни приснилась Теолла. Точнее, я вновь была ею...
... Комната. Та самая, в замке Фаррета, где сейчас живу я. За окном вечереет, а я сижу у зеркала и причесываю волосы.
— Сьер Фаррет еще не вернулся? — спрашиваю кого-то.
— Нет, сьера, — отвечает хрипловатый женский голос, — он передал, что может приехать ночью, а то и на рассвете...
— Странно, — шепчу я самой себе с горечью, — а мне он обещал вернуться сегодня. Наверное, у Лукаса задерживается...
Настроение меняется почти мгновенно, становится грустно и одиноко. Я без всякого интереса перебираю украшения в шкатулке, достаю и кладу их обратно...