Вань, я не Яга! История попаданки (СИ)

Когда пришло время обеда, лапа с коготками первая потянулась к пирогу, но я уверенно заявила: 
— Кто не работал, тот не ест! 
И подняла повыше тарелку с пирогом, чтобы рыжая наглая морда не могла добраться. 
— Я, между прочим, важным делом занималась, — отворачиваясь к окну, заявила бабуся. 
— Это каким же? 
— Думала, но тебе не понять, пустая твоя голова. Ты как появилась в нашем мире, от тебя одни неприятности. То тянешь в рот все, что плохо лежит, то сжигаешь чужие вещи, то моими зельями распоряжаешься. 
  
Я поставила пирог обратно на стол, отрезала коту большой кусок и себя не обделила. Чай мы пили липовый со сладковатым привкусом и свежим ароматом. 
— И что же ты надумала? — поинтересовалась я как бы между прочим, а у самой от волнения внутри все морозцем сковало. 
— Ничего пока… — проворчала Ягуся и впилась зубами в мое кулинарное творение, — Зелья нам не помогут. Нужна магия посильнее. 
Далее пошли какие-то нечленораздельные звуки, так как Ягуся за обе щеки хомячила мой пирог, аж уши на макушки ходуном ходили. 
Я осмотрела уютную избушку, все благодаря мне, отпила немного душистого чаю, прикусила собственноручно приготовленное угощение и поняла, что мне нравится эта сказка. Если бы еще и Ваня был здесь. 
Неожиданно за окном грянул гром, сверкнула молния и начался настоящий ливень. Теперь у меня был не только «хлеб», но и «зрелище». Листья на ближайших деревьях тряслись под напором воды, яркие белые росчерки в небе создавали каждый раз новые узоры. От мощных раскатов дрожали глиняные чашки на столе. Красиво и немного пугающе. 
Тут в дверь постучали, и, не дождавшись моего ответа, в домик ввалился Ваня.
Был он мокрый насквозь и явно замерзший, губы посинели, и кожа мурашками покрылась, точно у гуся ощипанного. 
— Добрый день, бабуся! Пустите меня погреться. А я вам по хозяйству помогу, — выпалил парень и замер, с удивлением осматриваясь, — А тут стало куда уютнее… 
— Спасибо, — довольно улыбнулась я, но заметив подозрительный взгляд гостя, откашлялась и строго сказала, — Шуруй отседова, чай не сахарный, не растаешь…
Кот одобрительно мурлыкнул. 
— Бабусенька, там льет как из ведра. На мне ни одной ниточки сухой не осталось. А я вам воды на неделю наношу. Можно мне у вашей чудесной печки посидеть? 
— А чего возле нее сидеть, — усмехнулась я, радостно потирая руки, — Ты мне ее побели, а я тебя чаем с пирогом угощу. Но на ночь тебя не оставлю. Вечером чтобы твоей ноги в моей избушке не было. Договорились? 
Кот закатил глаза и шмякнулся на стол в знак протеста. Ваня же обрадовался, закивал и выступил со встречным предложением: 
— Можно, только сначала чай. А то у меня руки от холода дрожат, боюсь, я тебе все белилами забрызгаю. 
— Ладно. Раздевайся за шторкой у печи, — проявила я царскую милость и залезла в сундук, откопала там длинную рубаху и протянула Ване, — Держи, переоденься. А свои вещи сушиться на печи разложи. 
Парень скрылся за цветастой занавеской в импровизированной подсобке, где у меня теперь стояли корзина для грязного белья да метла старая. 
Через минуту Ваня вышел в Ягусиной рубахе. Она доходила ему до колен, выставляя напоказ крепкие икры. Ступни у парня тоже были красивые, пальцы ровные, ногти подстриженные. 
«Прекрасен весь, целиком», — восхитилась я про себя. 
Ваня тем временем сел на табурет и сбросил кота со стола, чтобы не мешал своей пушистой тушкой подбираться к пирогу. Ягуся сначала обалдела от такой наглости, но уже через мгновение шипела как дикая пантера, изогнув спину и выпустив когти. Прекрасным ногам парня моей мечты угрожала опасность, пришлось схватить кота и посадить рядом с собой на лавку. Я еще и погладить Ягусю попыталась, за что и получила красочную царапину. 
Ваня на наши сложные отношения с котом внимания не обращал, он уплетал пирог, запивал липовым чаем и не забывал меня нахваливать: 
— Ты, бабуся, настоящая волшебница. Вот не пойму, почему тебя люди не любят. И порядок у тебя, и угощения вкусные. И добрая ты… 
Кот издавал недовольные звуки, похожие на приглушенную сирену скорой помощи из моего мира, но я увлеклась разговором с Ваней и полностью игнорировала Ягиню Берендеевну. 
— А что ты в лесу делаешь, Ваня? — спросила я, подливая парню чаю. 
— Ищу девушку своей мечты. Вообще, нас с братьями отец отправил в соседнее княжество к царю Кощею. У него растет волшебный орех, который желания исполняет. Батюшка сказал: «Кто мне волшебный орех принесет, тот царство и получит!» — рассказывал парень, не забывая жевать. 
— Царство? Так ты, Ваня, царевич?! — расстроилась я. Нет у меня с особой голубых кровей ни единого шанса на счастливый брак. Ему разве можно в жены невесть кого брать… 
— Ага, — подтвердил парень, — Младший. 
Кот встрепенулся, запрыгнул на стол и пошел на Ваню, сверкая желтыми глазами: 
— Так как ты, милок, печь нам красить собрался, если царевич? Не умеешь же, небось? 
Парень под напором рыжего бандита растерялся и залепетал: 
— Не пробовал ни разу, но я смогу. Что там сложного-то? 
Мы с котом переглянулись. Я достала с полочки мешочек, который поначалу даже не приметила в поклаже Гаврилы. Был он размером не больше ладони. В нем оказался сухой белый порошок. Ягуся авторитетно заявила, что это и есть белила. 
Я протянула мешочек Ване и строго сказала: 
— Бели! 
Он выпросил у меня ведро, потом деревянную палку, я ему поварешку вручила. И парень начал разводить белила. Кот-яга внимательно следил за новым работником. Я же собрала Ванины вещи и решила подштопать. У него швы на рукаве разошлись, и штанина порвалась. 
К спору Ягини и Вани я не прислушивалась, размышляя о том, что парню лучше про меня ничего не знать. Пусть возвращается в свою сытую царскую жизнь. Что я ему могу дать, у меня даже тело днем чужое… 
У печи слышались иногда окрики Ягини: 
— Криворукая осина, ты что творишь!.. Глазенки твои любопытные на завтрак сожру, если еще раз такое учудишь… Кикимору тебе в жены, мухомор соленый! 
Ваня терпеливо сносил все обидные слова и ругательства. Но после последнего доброго пожелания раздался грохот, я обернулась и обомлела.
Ваня стоял возле белоснежной печи, бока ее были не везде ровно покрашены, местами видны были подтеки, но общей картины это не портило и в глаза не бросалось. Рубаха Бабы-яги, в которой работал парень, тоже была еще раз побелена. Рукава он закатал, демонстрируя до локтя сильные, красивые руки, будто специально меня дразнил. Хорошо, что они тоже были перепачканы белилами, поэтому смотрелись чуть менее сексуально. Но при всей моей симпатии к Ване не он полностью завладел моим вниманием, а кот. Ягиня выла от злобы и пыталась выбраться из-под ведра, в котором наш добровольный работник разводил белила. Ваня просто накрыл им рыжего хама сверху. С ужасом представила, на что сейчас будет походить Ягуся, и строго сказала Ване: 
— Дождь кончился, иди, куда шел. Озеро тут рядом. Умойся. Вещи твои на крыльце оставлю. 
Ваня кивнул и выскочил за дверь. Я с опаской подошла к гремящему об пол ведру, из-под которого пыталась вырваться на свободу кошачья ярость. Быстро освободила котика и отскочила. И правильно сделала. Потому что кот-яга с места подпрыгнул на метр, распушив хвост и растопырив острые когти. 
— На полоски порву! — взвыла Ягуся. Ее прекрасный рыжий мех был безнадежно испорчен. Капли белил по всей кошечьей тушке склеили шерстку, превратив кота в ежика. Моська тоже была вся перепачкана. 
  
— Ягиня Берендеевна, ты сама виновата. Нельзя так с мужчинами разговаривать. Ваня еще долго терпел твои ругательства, — очень мягко проговорила я, выставив вперед ведро в защитном жесте. 
— Где он? — прорычал кот-яга. 
— Умывается на озере, а потом уйдет. И тебе нужно умыться, — посоветовала я. 
— Ненавижу воду, — проворчала Ягиня.